Книги по тегу «предательство»: ""

Он обещал мне защиту. Клялся, что никто и никогда не причинит мне зла. Что его мир станет моим домом. Я поверила. Я построила замок своей надежды на его словах.

Но однажды я задала простой вопрос. И прежде чем ответить, Король Самайна отвел глаза.

Как жить дальше, когда тот, кто учил тебя доверять, становится новой угрозой? И есть ли смысл бороться за будущее, если тот, ради которого ты готова умереть, возможно, уже выбрал цену — твою жизнь, — которую готов заплатить?

Добро пожаловать в мир, где любовь острее клинка, а самая горькая магия рождается из предательства.

Эвелина привыкла чувствовать себя чужой — в родном доме, в кругу семьи, в мире, который будто сговорился не замечать её таланта. Отец не скрывает разочарования, а родственники, вместо поддержки, распускают о ней лживые слухи, превращая каждое её начинание в повод для пересудов. Но у Эвелины есть убежище — её слова, её истории, которые она доверяет страницам потрёпанной тетради.

Однажды судьба подкидывает ей испытание, которое грозит окончательно сломить дух: очередная рукопись получает холодный отказ. В отчаянии Эвелина отправляется бродить по дождливому Лондону — и случайно сталкивается с незнакомцем. Им оказывается Томас, строгий и проницательный редактор престижного издательства, человек, для которого слово — не просто звук, а сила, способная менять жизни.

Томас замечает в текстах Эвелины не просто талант, а редкий дар — умение говорить с читателем так, что сердце начинает биться чаще. Но путь к признанию оказывается тернистым.

Я думала, что знаю своего мужа. Одиннадцать лет. Одиннадцать лет я варила ему борщ, гладила рубашки, растила сына и верила, что мы — одна семья. Я не проверяла его телефон. Не читала переписки. Не задавала лишних вопросов. Потому что доверяла. Потому что «у нас всё нормально».

Пока не нашла в бардачке его машины квитанцию из детской поликлиники. Адрес: улица Садовая, 7. Ребёнок: Корнеева Соня Дмитриевна, четыре года.

У моего мужа есть другая дочь. Другая женщина. Другая жизнь.

И теперь я смотрю на него через стол и пытаюсь понять: как человек, который целовал меня перед сном, который носил нашего сына на плечах, который клялся мне в верности, мог годами жить на два дома? Как он мог праздновать дни рождения ребёнка, о котором я даже не знала? Как он мог возвращаться от неё и ложиться в нашу постель, будто ничего не случилось?

Я не кричу. Не бью посуду. Не рву фотографии. Я просто смотрю в его глаза — тёмные, суровые, чужие — и понимаю: я никогда не знала этого человека.