Книги по тегу «противостояние и притяжение»: ""

Месть — это блюдо, которое нужно подавать холодным. Но возможно ли сохранить голову холодной, если мстишь любимому человеку? Можно ли пройти до конца по пути воздаяния и не отступить, понимая, что несмотря на боль и обиду, продолжаешь любить предателя?

Я привыкла получать всё, что хочу. Квартира в центре, лучшие подруги — и никаких обязательств.
Спор с Олей? Переспать с преподавателем по уголовному праву за три недели? Да без вопросов. Легко! Поставила байк против её машины.
Ледяной профессор с карими глазами даже не поймёт, что его охмуряют. План был идеальным… ну, или почти….

На лугу, на лугу, на лугу пасутся ко... Нет не кони... На лугу , на лугу, на лугу пасутся ко... Нет не коровы , на лугу...

Из-за мамы мне пришлось заключить контракт с влиятельным человеком, который меня захотел. И ладно бы это, хотя для меня всё равно смерти подобно... Так ещё и везут меня не куда-либо, а к нему в тюрьму! Где я буду вынуждена провести с ним три долгих ночи...

- А говорила, что больше не вернёшься ко мне...

Весело усмехнувшись, скидываю шмотки и ложусь в кровать к спящей девушке, с которой рассорились накануне. Загребаю хрупкое тело в объятия, рассчитывая на горячее примирение.

- А-а-а!

За женским криком следует резкий удар в глаз с локтя.

- Твою мать! - жмурюсь от боли. - Дина, ты долбанулась? Это же я.

- Я не Дина! – она вскакивает с кровати и шлёпает по выключателю.

Какая-то незнакомая рыжая девчонка возмущенно таращится на меня. Потом ахает и выключает свет.

- Оденься, боже мой!
- Я у себя дома! А ты кто такая, а? И что делаешь в моей квартире?


***
История Пети Немцова‍❤️‍

Сайлас всегда считал себя злодеем и циником, беря от жизни всё и не церемонясь с окружающими. Хлоя – его аколит, по договору обязанная предоставлять ему свою кровь.
Сайлас никогда не путал "еду" и "утешение", но в это раз всё идёт не по плану, руша вековые устои древнего клана вампиров.
Она его личный яд... или спасение?

Он мой приёмный дедушка. И я по уши в него влюблена. От его проникновенного взгляда я столбенею и начинаю заикаться. Если бы он только знал, как я мечтаю о его поцелуях. Но, увы, я для него сопливая девчонка, которую он не перестанет ругать. Эта одержимость меня доконает. Он стал моим воздухом, моей несбыточной мечтой. Я скоро сойду с ума от этой любви. Ведь она медленно меня отравляет.

А потом случилось то, чего они оба боялись.
Сначала — треск. Тонкий, хрустальный, почти музыкальный. Потом — короткий вскрик, и веревка рванулась вперед с такой силой, что Яну сбило с ног и поволокло по снегу.
— Срыв! — успела крикнуть она, вбивая ледоруб.
Лезвие вошло в лед, ее дернуло, протащило еще полметра — и остановило. Веревка натянулась как струна.
Впереди, там, где только что был Марат, зияла черная пасть трещины.
— Марат! — крикнула она в пустоту.
Тишина.
— Марат, твою мать, ответь!
Тишина.
У нее внутри все оборвалось. Холодный ужас — не тот, что бывает от страха, а тот, от которого немеют руки и останавливается время, — затопил сознание. «Он в трещине. Он сорвался. Он…»

Друг моего парня наврал ему про мою измену. И Паша поверил этому гаду! Как же я его ненавижу, и вот почему он постоянно меня подставляет? Должна быть причина...

‍❤️‍‍❤️‍‍❤️‍
— Я тебя раскусила, — пьяно усмехаюсь, пристально уставившись ему в глаза. — Ты не только Пашу от меня огораживаешь, но и всех других парней тоже.
Гордей хмыкает, глядя на меня всё так же пренебрежительно, но… Ведь напрягается. Ощутимо.
— Допустим, — бросает небрежно. — И?
— И то, что это не просто так. Ты сам ко мне неравнодушен, — выпаливаю, а сердце тут же ускоряет темп.
Он ухмыляется, окидывая меня пошлым взглядом. Таким, от которого подгибаются коленки. А потом резко хватает меня за руку и тянет к себе, припечатывая яростью и похотью в глазах.
Мамочки… Зачем я это ляпнула?

— Скажи мне одну вещь, — он стоял на пороге моего дома. Дождь стучал по крыше. — Почему ты не сказала мне?
— А ты бы поверил? — я смотрела ему в глаза. — Ты бы поверил, что у тебя есть дочери, если бы я позвонила тебе после того, как застала тебя в постели с другой?
Он молчал. Провёл рукой по лицу.
— Я не изменял тебе. Клянусь. Я не помню той ночи. Вообще ничего не помню из той ночи.
Он шагнул ближе. Я не отступила.
— Позволь мне тебе показать, — сказал он. — Позволь мне остаться. Всего на несколько дней. Я докажу тебе, что изменился. Что не уйду. Что могу быть им отцом.
Я смотрела в его глаза и не знала, верить ему или нет. В них была боль и надежда.
А за моей спиной стояли две маленькие девочки. Они смотрели на него с обожанием, потому что они уже назвали его героем.