Книги по тегу «противостояние и притяжение»: ""

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, Агата.
Поднимаю глаза на мужчину, которого боится весь город.
Мужчину, который должен стать мужем моей сестры.
— Ты дрожишь, — хрипло произносит он, проводя пальцами по моему шраму.
— Я… я боюсь…
— Меня, не стоит, — усмехается он. — Ты должна привыкать ко мне…

Я всю жизнь была позором для собственной семьи. Девушкой, которую прятали от чужих глаз и заставляли молчать.
Но однажды в наш дом приезжает Виктор Громов — влиятельный миллиардер, привыкший получать все, что захочет. Он должен стать мужем моей сестры.
Но все меняется в одну ночь…
Когда его взгляд останавливается на мне.

Потерять мужа. Потерять веру в себя.
Я сбежала в провинцию, чтобы начать заново. Без любви, без иллюзий, без надежды. Только работа. Только операционная. Только наркоз — чужой, не мой.
А потом в мою жизнь вошёл он.
Андрей Каменский — кардиохирург, который оставил блестящую карьеру в Москве ради маленькой городской больницы. Дерзкий. Невозможный. Требовательный до бешенства.
Но между нами — операционный стол, мои шрамы и бывший муж, который не собирается отпускать.
Говорят, врачи умеют всё починить.
Но кто починит разбитое сердце?

Меня продали, как скот, в семью, где женщины это молчаливые тени. Тимур красив, как дьявол, и хочет одного - сломать меня до свадьбы. Но его отец, Ахмед, смотрит на мои синяки и вдруг произносит:

— Я забираю её себе. Осмотр пройден, теперь она моя ответственность.

Я кричу ему в лицо, что он такой же монстр, как сын. А он медленно снимает перчатки и отвечает так тихо, что я слышу только шёпот: «Выбирай: подвал с крысами или моя постель. Третьего не дано». Я выбираю его и тут же понимаю, что этот холодный хирург разбудил во мне ту же тьму, что живёт в нём. Теперь я не знаю, кто кого сломает. Но одно ясно: я больше не жертва. Я стала его самой опасной ошибкой.

— Тихо, Белочка. Тихо. Я держу.
Белочка.
Не Белка.
Белка — это смена, это «быстрее», это укладка и «я-кому-сказал». А это — новое слово, теплое, мягкое, ласковое, из какой-то другой, не нашей жизни, где так зовут за завтраком или целуя в плечо. И я хватаюсь за это имя, как только что хваталась за Волкова.
И не хочу отпускать.

Обычная поездка на обучение внезапно заканчивается так, что стены держать больше невозможно.
И нет ничего сложней, чем дорога назад.

Уютный дом бабушки в деревне, пара спокойных недель перед началом учебного года... Яна рассчитывала провести время за тихим отдыхом. Вот только в соседнем особняке поселяется мажор, которого она ненавидит всей душой.

Теперь о спокойствии можно только мечтать. Вадим отравляет её жизнь одним фактом своего присутствия. Устраивает громкие вечеринки, провоцирует на странные поступки и утверждает, что уже через неделю она прыгнет в его постель.

Яна не намерена отступать! Мажор хочет войны? Он её получит! И ни за что она не сдастся первой!

В этой войне не будет проигравших, если они сделают шаг, отделяющий ненависть от любви. Но хватит ли у них смелости?

— Я должен здесь переночевать. Пару дней, — говорит он. — Максимум три. Пока не прилетит вертолет. Машина сдохла, связи нет, гостиниц тут не наблюдается.
— Всего-то?
— Всего-то, — кивает он. — Ты меня пускаешь, кормишь, терпишь мой характер. Я плачу тебе полмиллиона. Идет?
Я подхожу ближе. Смотрю снизу вверх — он выше, зараза, и даже без одного ботинка умудряется возвышаться.
— Марк, — говорю я тихо, но четко. — Ты должен кое-что понять.
Я поднимаю с земли здоровенный топор, возвращаюсь, кладу руку ему на плечо и смотрю прямо в глаза.
— Заруби себе на носу, столичная штучка, — говорю я максимально вежливо. — Будешь тут командовать, орать, требовать кофе в постель и изображать из себя царя и бога — я тебе этим топором знаешь что отрублю? Вместе с твоими миллионами.
Марк замирает. Смотрит на топор. Потом на мою руку на своем плече. Потом мне в глаза.
Секунда. Две. Три.
И вдруг... он улыбается. По-настоящему.
— Договорились, — говорит он. И протягивает руку.

– Ну привет, – повторяю, подходя к столу.
– Не подходи ко мне. Давид, какого чёрта тебе надо?! Что за треш ты устроил у меня на работе? – выпаливает, выставляя вперёд руки.
– Дай-ка подумать, – хмыкаю. – Я сказал тебе сидеть в доме, а ты… Ты, моя сладкая: угнала тачку, заперла ни в чём невиновную девушку в ванной… И уволила восемнадцать человек. Нужны ещё доводы, почему я здесь? Как по мне, так первого – за глаза.
***
Подруги решили поддержать меня, узнав, что мой муж-свинопёс изменил мне. Несколько бокалов в баре и мы уже договорились об отдыхе на юге. Знала бы я, чем всё закончится – подумала бы сто раз лететь или нет.
Потому что теперь, я не знаю, как от него сбежать. Он красив, богат, опасен и точно мне не подходит! Проблема в том, что он не принимает отказов. А если чего-то хочет, то просто забирает себе, даже если я сбегаю в другой город.

— Ждала, что я сорвусь? Что поцелую тебя? — его ледяной шепот обжигает мои губы. — Не льсти себе. Ты для меня грязное пятно. И я не успокоюсь, пока не ототру его до блеска.

Он — ледяной король элитного университета, у которого есть всё. Я — девчонка в старых кедах, у которой нет ничего, кроме тайны, ради которой я должна была стать невидимкой.

Но один дерзкий ответ этому несносному мажору разрушил всё.

Теперь моя жизнь висит на волоске, а он сделал меня своей мишенью.

И я не знаю, что пугает меня больше: его жестокий шантаж или то, как предательски колотится мое сердце, когда мы остаемся наедине...

Я поступила в его отделение с переломом. Он вышел ко мне в белом халате, даже не взглянув в карту, — и я поняла: это не просто врач. Это приговор.

Кирилл Викторович — хирург, который не признаёт полумер. Он сказал, что моё лечение потребует жёсткого контроля и беспрекословного подчинения. Я думала, речь о процедурах. Я ошиблась.

Каждый его визит стирал границы. Сначала — боль, методичная, безжалостная, заставляющая тело подчиняться. Потом — странная, пугающая нежность, от которой по коже бежали мурашки. А потом была ночь, когда он пришёл без халата. И всё, что было «по правилам», перестало существовать.

Он ломал меня, чтобы собрать заново. Наказывал и награждал. Превращал унижение в исступление, а страх — в дикое, постыдное желание. Я ненавидела его за эту власть. И с каждой ночью всё больше хотела принадлежать.

— Вы больше не приблизитесь к Лёше без моего разрешения.
— А вы не будете решать, могу ли я видеть собственного сына.
— Ваш сын умер пять лет назад.
Я кладу перед Глебом результат ДНК.
— В могиле, куда я носила цветы, лежит ваш ребёнок. А мой растёт в вашем доме и называет вас папой.
— Даже если это правда, я не позволю вам его забрать.
— Я не собираюсь отнимать у него отца. Но лишить его матери во второй раз вы тоже не сможете.
Пять лет я верила, что потеряла сына. Училась жить с болью, пока случайная фотография и старая бирка из роддома не привели меня в дом Глеба Кравцова.
Теперь мне предстоит доказать, что моего ребёнка украли. Но Глеб привык защищать своё и не намерен уступать мне мальчика, которого любит.
Только очень скоро борьба за сына сделает нас не врагами, а единственными людьми, способными докопаться до правды.
Но страшнее нашего противостояния оказывается правда…