Книги по тегу «противостояние и притяжение»: ""

— Я хочу, чтобы вы оба понимали, — говорит отец. Ровно, как диктует диагноз. — Того, что было раньше, больше не будет. Раньше нас было двое: я знал, он молчал. Это была простая конструкция. Теперь нас трое, и один из троих — моя дочь.
— Я не «один из троих», пап. Я сама выбрала.
— Я помню. Я был при этом. — Он смотрит на неё. — Я говорю о другом. Назад дороги нет. Ни для кого. Нельзя узнать половину и выйти. Нельзя узнать всё — и жить, как раньше. Что бы он ни попросил завтра — платить будем втроём. Не потому, что я так решил. Потому что так теперь устроено.
— Значит, будем платить втроём, — говорит Макс.
— Тебя это не пугает?
— Меня это устраивает. Главное, что мы вместе.

— У меня есть другая.
Любимый сочно целует другую в губы и похлопывает пониже спины.
— Ты мне изменяешь?
— Не изменяю, Милашка. Просто веду привычный образ жизни!
Он оттесняет её в сторону и застывает в дверях квартиры с обнаженным торсом.
— Ты говорил, что любишь меня! Ты меня добивался…
Слёзы повисают на ресницах.
— Мужчины пообещают, что угодно, лишь бы уложить красотку в постель. Чем раньше ты это поймешь, тем целее будет твое сердечко, — подмигивает. — Ты мне ещё спасибо скажешь. За жизненный урок! На, вот… На обратный билет хватит?
Сует мне в ладонь купюру.
***
Он оценил меня и нашу любовь в пять тысяч.
Вышвырнул с разбитым сердцем, не зная, что впереди — страшное…

❗ФИНАЛ 18 сентября❗
❗САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА — СЕЙЧАС❗
Что делать, если анонимный донор внезапно отзывает свой биологический материал из клиники?
Люба решает запереться в деревенской глуши и оплакать свои разрушенные планы.
Что делать, если вселенная решает доставить «материал» лично, прямо к крыльцу, в грязных ботинках и с издевательской ухмылкой?
Прятаться бессмысленно — придется влюбиться.

Правило номер один: не влюбляться в пациентов. Правило номер два: даже если пациент — ходячий соблазн в кожанке и с серыми глазами.
Я нарушила оба. В первый же день.
Макс Воронов — владелец сети мотосалонов, гроза города и человек, который привык получать всё, что захочет. Я — интерн Ева Ветрова, которая не привыкла сдаваться.
Когда он явился на перевязку с улыбкой, от которой у медсестёр подгибаются колени, я пообещала себе: этот наглый красавчик не сломает мою броню.
Но он приносит кофе с корицей. Говорит, что я «офигенно выгляжу даже в дурацком халате». И смотрит так, будто видит меня насквозь.
Я думала, что смогу держать дистанцию. Я думала, что это просто игра.
А потом он сказал: «Ты — мой самый опасный вираж, Ветрова. И я с удовольствием разобьюсь».

Я почти вошла в дверь клиники, когда она вдруг резко распахнулась прямо передо мной.
От неожиданности отшатнулась, потеряла равновесие, нога соскользнула с мокрой ступеньки и я почувствовала, как начинаю падать.
В ту же секунду сильная рука подхватила меня за талию, прижимая к твердому, как скала, телу.
— Осторожнее, Татьяна Васильевна, — проговорил мне на ухо низкий, бархатный голос, и его дыхание обожгло кожу. — Такая красивая женщина, не должна валяться на асфальте у крыльца клиники. Вы гораздо лучше смотритесь на белых простынях.
Я подняла голову и встретилась взглядом с Тимофеем Сергеевичем. В его темных глазах плясали чертики. Он помнил. Он все помнил.

Аид — беспринципный мажор, возомнивший себя королём академии «диАмадА». Он установил здесь правила, и каждый студент обязан соблюдать их беспрекословно. Ослушаться — значит бросить вызов самому дьяволу, и тогда нарушителя ждёт наказание, вплоть до исключения.

Ева — гордая, целеустремлённая девушка, для которой учёба в элитной академии — не просто удача, а шанс на лучшее будущее. Она не намерена прогибаться и выполнять глупые правила наглого, жёсткого и безбашенного мажора.

Аид не собирается спускать новенькой такую дерзость. Он решает проучить её как следует — жёстко, показательно, чтобы другим неповадно было. Однако Ева не думает сдаваться. Её непокорность, огонь в глазах вызывают интерес мажора. Но всё меняется, когда он узнает её тайну. И тогда он решает сделать её пешкой в своей жестокой игре.

— Ты — мой тюремщик?
— Я — твой шанс выжить, птичка. Не путай.

Меня ведут на расстрел. Горный ветер, автомат в затылок, обрыв под ногами. А потом небо взрывается рёвом лопастей, и из вертолёта выпрыгивает человек, которого нельзя назвать человеком. Серые глаза, шрам на скуле, руки, убивающие без единого звука.

Он спасает меня. Увозит в своё логово — дом-крепость среди гор. И оставляет там. Одну.

Я — студентка-метеоролог, дерзкая и бесстрашная. Он — Полковник Громов, лётчик, который не умеет улыбаться. Я бросаю ему в лицо: «Вы кто, мой тюремщик?» А он усмехается и говорит: «Иди в дом. Сунешься в мою комнату — выкину в окно».

Он командует. Я не подчиняюсь. Он закрывается. Я ломаю стены.

А потом туман рассеивается. И я понимаю: он не держит меня в клетке. Он просто забыл, что сам давно в ней сидит. И я — единственная, у кого есть ключ.

Застрять в лифте с парнем, которого ненавижу? Так себе расклад. Но, кажется, из нас двоих так считаю только я, а он не помогает нас вызволять. Даёт понять, что у него другие планы...

Он – высокомерный мажор из семьи основателей Академии.
Я – стипендиатка, которой “повезло” попасть в его элитный мир.

Он презирает бедных. Я – тех, кто считает, что всё можно купить.
С первого дня мы ненавидим друг друга.

Но в сети всё иначе.
Он – мой ученик. Я – его наставник.
Мы не знаем, кто скрывается по ту сторону экрана. Между нами вспыхивают настоящее чувства.

И чем ближе мы становимся онлайн – тем сильнее рушится всё офлайн.

Но, что произойдет, когда мы узнаем правду?

— Давид Русланович… — оправдывается врач. — Мы подняли архивные документы. Проверили все несколько раз. Ваша криокамера действительно пуста. Ваш биоматериал… У нас есть предположение, что он был использован по ошибке, но мы обязательно…
— Что значит использован? Вы хотите сказать, что какая-то неизвестная женщина ходит беременная от меня?
— Нет.
— Уже не беременная. Она родила.
— Что? Когда?
— Пять лет назад.