Книги по тегу «разница в возрасте»: ""
Возвращаюсь в дом, девчонка сидит на диване, голова опущена вниз. Так странно она выглядит здесь. В моей берлоге, в которую я никого не пускаю. И ей здесь не место. Как и в моей жизни. Я мог воспользоваться ею один раз, а может больше. Утолить голод, только не в этом дело. Не ту жажду она во мне будит.
– Не отпустишь? – спрашивает тихо.
Снимаю ботинки, ложусь рядом. Ксюша прерывисто дышит, опять боится.
Смотрю. Пожираю глазами. Красивая. Нравится мне. И пахнет от нее приятно. И вся она такая, хочу подмять под себя.
Будь во мне хоть капля жалости, я бы отпустил ее. Со мной опасно быть. Смертельно. Но раз всё так сложилось, что она попала в мое логово…
– Не отпущу.
***
Ксюша просто оказалась не в то время и не в том месте. Через нее хотели задобрить его, но лишь разбудили ещё более опасного зверя.
Батыр – жестокий и безжалостный человек, его боятся даже свои. Никто не может предугадать его реакцию и никто не догадывался, каким он станет, когда впервые полюбит.
– Не отпустишь? – спрашивает тихо.
Снимаю ботинки, ложусь рядом. Ксюша прерывисто дышит, опять боится.
Смотрю. Пожираю глазами. Красивая. Нравится мне. И пахнет от нее приятно. И вся она такая, хочу подмять под себя.
Будь во мне хоть капля жалости, я бы отпустил ее. Со мной опасно быть. Смертельно. Но раз всё так сложилось, что она попала в мое логово…
– Не отпущу.
***
Ксюша просто оказалась не в то время и не в том месте. Через нее хотели задобрить его, но лишь разбудили ещё более опасного зверя.
Батыр – жестокий и безжалостный человек, его боятся даже свои. Никто не может предугадать его реакцию и никто не догадывался, каким он станет, когда впервые полюбит.
Влюбленный мужчина становится безумным, когда девушка сначала поддаётся, а затем отталкивает. Безумная страсть и большая разница в возрасте. Что в итоге возьмет вверх? Комплексы и осуждение общества или счастье и любовь?
— Ты понимаешь, что мне должна? — Его властный голос не терпит возражений. Я отступаю, но спина упирается в стену.
— Но у меня ничего нет, прошу Вас…
— Тсс…Ошибаешься, — его палец прижимается к моим губам, обжигая кожу. — У тебя есть именно то, что мне нужно.
Роман Геннадьевич — друг моего отца, влиятельный и опасный мужчина. Теперь я в его долгу, и расплата, которую он потребует, может разрушить всё, что мне дорого. Готова ли я заплатить его цену?
— Но у меня ничего нет, прошу Вас…
— Тсс…Ошибаешься, — его палец прижимается к моим губам, обжигая кожу. — У тебя есть именно то, что мне нужно.
Роман Геннадьевич — друг моего отца, влиятельный и опасный мужчина. Теперь я в его долгу, и расплата, которую он потребует, может разрушить всё, что мне дорого. Готова ли я заплатить его цену?
Соня столкнулась с большой проблемой: засыпала она человеком, а проснулась фамильяром крайне невезучей ведьмочки. Угодила в книгу, которую недавно читала, без возможности выбраться.
Но это не единственная ее проблема: стоило только вернуть возможность обращаться человеком, как выяснилось, что она похожа на студентку, таинственно пропавшую много лет назад из собственной спальни.
Необъяснимого и странного становится только больше, просто отыграть свою и помочь ведьмочке избежать всех неприятностей уже не представляется возможным...
А навязчивый ректор задает все больше странных вопросов.
Но это не единственная ее проблема: стоило только вернуть возможность обращаться человеком, как выяснилось, что она похожа на студентку, таинственно пропавшую много лет назад из собственной спальни.
Необъяснимого и странного становится только больше, просто отыграть свою и помочь ведьмочке избежать всех неприятностей уже не представляется возможным...
А навязчивый ректор задает все больше странных вопросов.
Убегая от бывшего, я попадаю в руки влиятельного, властного, опасного…друга моего отца. И теперь я его исключение из правил, ради которого он пойдет на всё…
Есть табу, которые нельзя нарушать — это жёны друзей.
Я жил по этому правилу, пока однажды в мои руки не попала она — юная, уязвимая, и с разбитым сердцем.
Она — дочь моего друга.
Теперь между нами запрет, который нельзя переступать.
Но когда желания сильнее разума, а доверие — опасней ножа, что происходит с теми, кто осмеливается нарушить святое?
Есть табу, которые нельзя нарушать — это жёны друзей.
Я жил по этому правилу, пока однажды в мои руки не попала она — юная, уязвимая, и с разбитым сердцем.
Она — дочь моего друга.
Теперь между нами запрет, который нельзя переступать.
Но когда желания сильнее разума, а доверие — опасней ножа, что происходит с теми, кто осмеливается нарушить святое?
Он хотел раскрыть её. Она боялась своего же желания. Их брак могло спасти только одно — рискованное предложение мужа, которое стёрло грань между уроками любви и страстью.
— Ты всё ещё думаешь об этом, Лен? — спрашиваю я.
— Я не могу перестать думать. Это ведь неправильно, да, Егор? - жена кусает губки.
— Что именно? То, что мы делаем? Или то, что ты чувствуешь?
— И то, и другое. Я будто узнаю себя с новой стороны. Такой... чужой.
— Эта «чужая» — тоже ты. И она мне нравится. Очень.
— Коуч говорит такие вещи... Я бы никогда не решилась, — Лена отводит взгляд и краснеет.
— А теперь? Теперь решишься? — с надеждой
— Она говорит, что следующий урок будет сложнее.
— А я говорю, что ты справишься. И мы оба будем в восторге от результата, — проговорил я жене на ушко.
— Ты всё ещё думаешь об этом, Лен? — спрашиваю я.
— Я не могу перестать думать. Это ведь неправильно, да, Егор? - жена кусает губки.
— Что именно? То, что мы делаем? Или то, что ты чувствуешь?
— И то, и другое. Я будто узнаю себя с новой стороны. Такой... чужой.
— Эта «чужая» — тоже ты. И она мне нравится. Очень.
— Коуч говорит такие вещи... Я бы никогда не решилась, — Лена отводит взгляд и краснеет.
— А теперь? Теперь решишься? — с надеждой
— Она говорит, что следующий урок будет сложнее.
— А я говорю, что ты справишься. И мы оба будем в восторге от результата, — проговорил я жене на ушко.
❤️ Б Е С П Л А Т Н О ❤️
Они встречались в парке почти каждый день — он, немолодой вдовец с тростью, и она, студентка с книгой Довлатова. Между ними не было романа — только разговоры о листьях, Цое и страхе умирать в одиночестве.
Но когда ноябрь забрал последний желтый лист, оба поняли: иногда самое важное так и остается неназванным.
Они встречались в парке почти каждый день — он, немолодой вдовец с тростью, и она, студентка с книгой Довлатова. Между ними не было романа — только разговоры о листьях, Цое и страхе умирать в одиночестве.
Но когда ноябрь забрал последний желтый лист, оба поняли: иногда самое важное так и остается неназванным.
— Глеб Владимирович, прошу вас... — мажу слезы по лицу. Вся трясусь под взглядом голубых глаз. — Я ничего у вас не крала, — касаюсь вскользь его руки и тут же одергиваю.
— Камеры видеонаблюдения говорят иное! — отец подруги рычит на краю моих губ.
— Как вы можете так думать обо мне? — восклицаю истеричным визгом и пытаюсь вырваться из-под давления мужчины.
— Хватит сырость разводить, девочка! — сминает мои скулы и дергает на себя. Приближает к своим губам. И смотрит прямо в душу. Трогает опасным, порочным взглядом.
— Мои деньги пропали, и на камерах засветилась только твоя милая мордашка, — хищно шепчет на ушко, и я кожей чувствую, как Глеб Владимирович расплывается в улыбочке. — Поэтому ты вернёшь мне все до копейки! — горячим дыханием обжигает моё заплаканное личико и впечатывает меня в стену своим массивным телом.
— Я не брала! — взбрыкиваюсь и верещу во всю глотку. — И у меня ничего нет! — из глаз брызжут жгучие слезы.
— А я беру натурой,
— Камеры видеонаблюдения говорят иное! — отец подруги рычит на краю моих губ.
— Как вы можете так думать обо мне? — восклицаю истеричным визгом и пытаюсь вырваться из-под давления мужчины.
— Хватит сырость разводить, девочка! — сминает мои скулы и дергает на себя. Приближает к своим губам. И смотрит прямо в душу. Трогает опасным, порочным взглядом.
— Мои деньги пропали, и на камерах засветилась только твоя милая мордашка, — хищно шепчет на ушко, и я кожей чувствую, как Глеб Владимирович расплывается в улыбочке. — Поэтому ты вернёшь мне все до копейки! — горячим дыханием обжигает моё заплаканное личико и впечатывает меня в стену своим массивным телом.
— Я не брала! — взбрыкиваюсь и верещу во всю глотку. — И у меня ничего нет! — из глаз брызжут жгучие слезы.
— А я беру натурой,
Наливаю в фужер маслянистую ароматную жидкость и аккуратно, за ножку, протягиваю рюмку клиенту, и тут только вижу эти надменные чуть изогнутые губы, которые мерцают глянцевым блеском.
— Вы? — невольно вырывается у меня.
Потому что передо мной сидит тот самый красавчик из внедорожника.
Всё-таки решил остаться.
— Раздевайся. У меня мало времени, — с порога холодно кидает он мне.
И моё сердце буквально леденеет от страха.
Вот так? Он просто купил меня у моего босса, а тот даже ничего не сказал мне!
***
Мой муж просто забрал меня из кафе на трассе, где я работала официанткой. Привёз к себе, в высокие горы.
Но я не знала, что у него есть отец, и теперь я принадлежу им обоим... По праву их семьи.
По праву их рода...
— Вы? — невольно вырывается у меня.
Потому что передо мной сидит тот самый красавчик из внедорожника.
Всё-таки решил остаться.
— Раздевайся. У меня мало времени, — с порога холодно кидает он мне.
И моё сердце буквально леденеет от страха.
Вот так? Он просто купил меня у моего босса, а тот даже ничего не сказал мне!
***
Мой муж просто забрал меня из кафе на трассе, где я работала официанткой. Привёз к себе, в высокие горы.
Но я не знала, что у него есть отец, и теперь я принадлежу им обоим... По праву их семьи.
По праву их рода...
Я впервые в жизни повела себя как плохая девочка, проникнув с друзьями в дом Влада Вершинина. Он богат и успешен, его дом — мини-крепость, а ещё он — друг моего отца. Мы всего лишь хотели повеселиться, но не знали, с кем связались. Я очень провинилась перед ним, и он меня накажет.
Выберите полку для книги