Книги по тегу «сильная героиня»: ""
Осенью 1805 года выпускницу Смольного института Елизавету Бобринскую на пороге взрослой жизни настигает страшная тайна. Таинственный конверт с императорской печатью открывает ей имя, которое должно было остаться погребенным в архивах: она — потомок. Екатерины Великой, наследница, рожденная вне брака, но имеющая право на престол. За её спиной уже охотятся заговорщики из ордена «Северная Звезда», готовые использовать её кровь как оружие против действующего императора.
Финал дилогии. Первая книга "Я уже иду" https://litmarket.ru/books/ya-uzhe-idu-kniga-1
Когда Марго потеряла всё – брак, работу, квартиру – ей предложили место у человека, которого она трижды разорила на тендерах. Артём Волков строит дома и не умеет говорить о чувствах. Она считает чужие деньги и не умеет просить. Между ними – судебная война, разница в двенадцать лет и двадцать лет чужой жизни за плечами. Но однажды он поставил ей стакан воды и не сказал ни слова. С этого всё началось.
Роман о зрелой любви, которая не приходит внезапно, а строится по кирпичику – медленно, с ошибками, с правом на собственный ключ и собственную дверь.
Когда Марго потеряла всё – брак, работу, квартиру – ей предложили место у человека, которого она трижды разорила на тендерах. Артём Волков строит дома и не умеет говорить о чувствах. Она считает чужие деньги и не умеет просить. Между ними – судебная война, разница в двенадцать лет и двадцать лет чужой жизни за плечами. Но однажды он поставил ей стакан воды и не сказал ни слова. С этого всё началось.
Роман о зрелой любви, которая не приходит внезапно, а строится по кирпичику – медленно, с ошибками, с правом на собственный ключ и собственную дверь.
Мне сорок пять, за плечами двадцать лет работы с ароматами, а впереди, как я думала, вполне понятная жизнь.
Пока однажды дверь моей подсобки не открылась в другой мир.
Теперь у меня есть закрытая двадцать три года парфюмерная лавка, чужой город и совсем немного времени, чтобы доказать: я имею право здесь работать.
А еще есть Кайден — дракон-командор, которого собственная семья собирается лишить родового имени и герба. Через тридцать дней он потеряет право командовать Первым крылом, если не получит новый личный ароматический герб.
Он предлагает мне большие деньги за композицию, похожую на семейную.
Я отказываюсь.
Потому что копировать чужое я не умею.
Зато могу попытаться создать аромат, который будет принадлежать только ему.
Вот только для этого придется понять, кто такой Кайден, когда перестает быть командором и Аркелем. А мне самой — открыть Дом Вард, пережить войну с влиятельной Гильдией и решить, чего я хочу от своей второй жизни.
Пока однажды дверь моей подсобки не открылась в другой мир.
Теперь у меня есть закрытая двадцать три года парфюмерная лавка, чужой город и совсем немного времени, чтобы доказать: я имею право здесь работать.
А еще есть Кайден — дракон-командор, которого собственная семья собирается лишить родового имени и герба. Через тридцать дней он потеряет право командовать Первым крылом, если не получит новый личный ароматический герб.
Он предлагает мне большие деньги за композицию, похожую на семейную.
Я отказываюсь.
Потому что копировать чужое я не умею.
Зато могу попытаться создать аромат, который будет принадлежать только ему.
Вот только для этого придется понять, кто такой Кайден, когда перестает быть командором и Аркелем. А мне самой — открыть Дом Вард, пережить войну с влиятельной Гильдией и решить, чего я хочу от своей второй жизни.
— Что вам нужно? — спросил я, и мой голос прозвучал хрипло.
Елена подошла ближе. От неё пахло сандалом и чем-то металлическим, холодным. Она протянула руку и коснулась моего галстука. Её пальцы были прохладными.
— Тебе нужно то, чего ты боишься, — тихо сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Тебе нужно перестать быть главным. Хотя бы на несколько часов. Хотя бы на одну ночь.
— Вы не знаете меня, — выдохнул я.
— Я знаю твою осанку, — парировала она. — Я вижу, как твои плечи напряжены, словно ты носишь на них бетонную плиту. Я вижу, как твои руки сжимаются в кулаки, потому что ты боишься, что если ты их разожмёшь, то развалишься на части.
Она сделала ещё один шаг, и теперь я чувствовал её дыхание.
— У меня есть место, где ты сможешь расслабиться. Где тебе не придётся принимать решений. Где за тебя всё решат. Но для этого ты должен отдать мне кое-что...
Елена подошла ближе. От неё пахло сандалом и чем-то металлическим, холодным. Она протянула руку и коснулась моего галстука. Её пальцы были прохладными.
— Тебе нужно то, чего ты боишься, — тихо сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Тебе нужно перестать быть главным. Хотя бы на несколько часов. Хотя бы на одну ночь.
— Вы не знаете меня, — выдохнул я.
— Я знаю твою осанку, — парировала она. — Я вижу, как твои плечи напряжены, словно ты носишь на них бетонную плиту. Я вижу, как твои руки сжимаются в кулаки, потому что ты боишься, что если ты их разожмёшь, то развалишься на части.
Она сделала ещё один шаг, и теперь я чувствовал её дыхание.
— У меня есть место, где ты сможешь расслабиться. Где тебе не придётся принимать решений. Где за тебя всё решат. Но для этого ты должен отдать мне кое-что...
Она была королевой вечернего эфира. Двадцать лет зрители верили её голосу, а муж и режиссёр Роман называл её лицом канала. Но однажды после прямого эфира Марина Лебедева находит в своей гримёрке надпись помадой: «Спасибо за карьеру, дорогая». Рядом стоит её молодой муж и стажёрка с округлившимся животом.
В тот вечер Марина теряет всё: работу, дом, мужа и даже право на собственное имя в титрах. Но, оказавшись за бортом, она находит старый диктофон и понимает, что её настоящий талант — не в красивых декорациях, а в умении слышать паузы. Чтобы вернуть себе голос, ей придётся начать с нуля — в заброшенной радиостудии, на частоте 103.7, и с человеком, которого она предала много лет назад.
В тот вечер Марина теряет всё: работу, дом, мужа и даже право на собственное имя в титрах. Но, оказавшись за бортом, она находит старый диктофон и понимает, что её настоящий талант — не в красивых декорациях, а в умении слышать паузы. Чтобы вернуть себе голос, ей придётся начать с нуля — в заброшенной радиостудии, на частоте 103.7, и с человеком, которого она предала много лет назад.
— Осторожнее, гражданочка. На таких каблуках далеко не уедешь.
Я — учительница математики. Моя жизнь подчиняется строгим законам и выверенным расчётам. Плюс на минус. Параллельные прямые не пересекаются. Всё чётко, предсказуемо и под контролем.
Но первое сентября рушит все формулы.
В школу приходит новый физрук. Капитан в отставке со шрамом у брови и серо-стальным взглядом. Он одной командой ставит на место класс хулиганов и бесцеремонно влезает туда, куда его совершенно не просили.
В мою жизнь.
А когда грязные интриги, анонимки и чужая зависть начинают угрожать моей карьере и его будущему, я понимаю: отступать поздно.
Капитаны не бегут с поля боя. А математики умеют побеждать вопреки любым расчётам.
Я — учительница математики. Моя жизнь подчиняется строгим законам и выверенным расчётам. Плюс на минус. Параллельные прямые не пересекаются. Всё чётко, предсказуемо и под контролем.
Но первое сентября рушит все формулы.
В школу приходит новый физрук. Капитан в отставке со шрамом у брови и серо-стальным взглядом. Он одной командой ставит на место класс хулиганов и бесцеремонно влезает туда, куда его совершенно не просили.
В мою жизнь.
А когда грязные интриги, анонимки и чужая зависть начинают угрожать моей карьере и его будущему, я понимаю: отступать поздно.
Капитаны не бегут с поля боя. А математики умеют побеждать вопреки любым расчётам.
Я полюбила горячего южанина Кайла, но не стану его второй женщиной — прежде чем получить мое сердце и тело, ему придётся разорвать помолвку...
🌺 🌺 🌺
Сегодня я увидел северную птицу, — начиналось письмо. — Она летела низко, над самой водой, почти задевая ветки водных деревьев, и сердце моё дрогнуло, ибо я вспомнил твои слова об ивах. Ты говорила, что они склоняются к воде, как влюблённые к любимой, и птицы прячутся в их ветвях, как тайны прячутся в душе. Я стоял и смотрел на неё, и мне казалось, что она прилетела от тебя, что ветер принёс её ко мне как весточку. Знаю, глупо, но разве влюблённый рассуждает здраво? Разве сердце слушает разум?
🌺 🌺 🌺
Сегодня я увидел северную птицу, — начиналось письмо. — Она летела низко, над самой водой, почти задевая ветки водных деревьев, и сердце моё дрогнуло, ибо я вспомнил твои слова об ивах. Ты говорила, что они склоняются к воде, как влюблённые к любимой, и птицы прячутся в их ветвях, как тайны прячутся в душе. Я стоял и смотрел на неё, и мне казалось, что она прилетела от тебя, что ветер принёс её ко мне как весточку. Знаю, глупо, но разве влюблённый рассуждает здраво? Разве сердце слушает разум?
Муж сказал мне в сорок один: «В нашем возрасте жизнь не начинают заново». И ушёл к молодой.
Я поверила. Смирилась. Думала, что осталась лишь роль бывшей жены, которую можно списать со счетов.
Но судьба решила иначе. Я устроилась в компанию Северина Ардена — ледяного босса с репутацией человека, который никогда не смешивает работу и личное.
Он предложил сделку: я притворяюсь его женщиной, чтобы позлить моего бывшего и решить его проблемы. Я согласилась. Взамен — шанс доказать, что я не пустое место.
Только у него есть свой секрет. И когда он вскроется, кто из нас окажется обманутым?
Я поверила. Смирилась. Думала, что осталась лишь роль бывшей жены, которую можно списать со счетов.
Но судьба решила иначе. Я устроилась в компанию Северина Ардена — ледяного босса с репутацией человека, который никогда не смешивает работу и личное.
Он предложил сделку: я притворяюсь его женщиной, чтобы позлить моего бывшего и решить его проблемы. Я согласилась. Взамен — шанс доказать, что я не пустое место.
Только у него есть свой секрет. И когда он вскроется, кто из нас окажется обманутым?
– Да, это я, – киваю я, мысленно перебирая в голове лица родителей своих учеников. Нет, эту я точно вижу впервые. – Вы чья-то мама? Переводитесь к нам?
– Я будущая мама, – она усмехается, обнажая идеально ровные виниры. – А вот насчет вас сомневаюсь.
– Простите? Мы знакомы? Чем могу помочь? – я стараюсь держать профессиональный тон, хотя руки почему-то холодеют.
– Можешь. Еще как можешь, Анечка, – она делает шаг ко мне, вторгаясь в мое личное пространство. – Меня зовут Светлана. И я хочу, чтобы ты наконец-то перестала строить из себя дуру и отпустила Игоря.
– Я будущая мама, – она усмехается, обнажая идеально ровные виниры. – А вот насчет вас сомневаюсь.
– Простите? Мы знакомы? Чем могу помочь? – я стараюсь держать профессиональный тон, хотя руки почему-то холодеют.
– Можешь. Еще как можешь, Анечка, – она делает шаг ко мне, вторгаясь в мое личное пространство. – Меня зовут Светлана. И я хочу, чтобы ты наконец-то перестала строить из себя дуру и отпустила Игоря.
В сорок пять я получила второй шанс — и чужое тело в придачу.
А ещё полуразрушенный пансион, огромные долги и постоялиц, которых когда-то отвергли их истинные драконы.
Я умею управлять гостиницей. Значит, разберусь и здесь: приведу комнаты в порядок, найду гостей и не позволю отобрать наш дом.
Есть только одна проблема.
Закрыть пансион поручили Рейгару Эйдену — могущественному дракону, привыкшему получать всё, чего он хочет.
А потом выяснилось самое неприятное.
Он — мой истинный.
Жаль для него, что на двери уже висит табличка:
«ДРАКОНАМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН!»
А ещё полуразрушенный пансион, огромные долги и постоялиц, которых когда-то отвергли их истинные драконы.
Я умею управлять гостиницей. Значит, разберусь и здесь: приведу комнаты в порядок, найду гостей и не позволю отобрать наш дом.
Есть только одна проблема.
Закрыть пансион поручили Рейгару Эйдену — могущественному дракону, привыкшему получать всё, чего он хочет.
А потом выяснилось самое неприятное.
Он — мой истинный.
Жаль для него, что на двери уже висит табличка:
«ДРАКОНАМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН!»
Выберите полку для книги