Книги по тегу «сильная героиня»: ""

– Не прикасайся ко мне, предатель! – шиплю.
– Катя, пожалуйста, – страдальчески просит муж. – Прохорова для меня ничего не значит. Я сказал, что всё, что было на практике, остаётся на практике, а она…
– Ты с ней спал, – усмехаюсь. – Классно было, да? Это ваша походно-полевая жена?
– Нет. Я был у неё первым.
– Какой ты подонок! – шепчу. – Изгадил девушку.
– Что ты меня мучаешь? – отгрызается. – Я был верен тебе десять лет! Даже не смотрел ни на кого, не думал. Неужели это ничего не значит? Все мужики изменяют. Такова природа. Я заслужил шанс!
Тряпка падает у меня из рук. Такая оговорочка по Фрейду.
– Десять лет, – повторяю. – А мы в браке шестнадцать.

Я узнала об измене мужа от родителей его молодой любовницы. Они обвинили меня в том, что я плохо следила за своим «кобелём», который соблазнил их «принцессу».
Муж утверждает, что любит меня, но я не верю.
Я хочу уйти с детьми, но всё оказывается сложнее, чем мне представлялось.
Потому что родные люди порой хуже врагов.

- Да ладно вам, что это мы все обо мне да обо мне, - делаю я паузу и смотрю прямо в глаза своей подруге. - Лучше расскажи, как съездила в отпуск.
- В отпуск? - переспрашивает она, и я вижу, как ее глаза округляются от неожиданности.
- Ой, прости, совсем забыла, - смеюсь я максимально ехидно, наслаждаясь тем, как она мгновенно бледнеет. - В санаторий хотела сказать, в Беларуси же ты была, спину лечила...
Пауза затягивается, и в воздухе повисает напряжение, которое можно резать ножом.
- Точнее, - продолжаю я, глядя то на мужа, то на подругу, - теперь вы мне оба расскажите, как съездили в солнечные Сочи...

– Что ты так смотришь на меня? – психует муж. – Как будто я кого-то убил. Да, у меня есть любовница. Это, слава Богу, не преступление.
– Это с какой стороны посмотреть, – отзываюсь. – Раз уж ты упомянул Всевышнего, то прелюбодеяние – грех.
– Держать мужа на голодном пайке – ещё больший грех!
– Ты вообще о чём?
– Только не надо строить из себя дуру, тебе не идёт, – отрезает. – Сколько раз мы с тобой были близки за последние полгода?
– Закрой свой грязный рот! – не выдерживаю. – Я болела! Ты прекрасно знаешь про кровотечения…
– А каково было мне? Я ещё молодой мужчина в самом расцвете сил.
– Тебе пятьдесят, – напоминаю.
– А ты теперь вообще… недоженщина!

Я убедилась, что муж любит жену здоровую. Стоило мне заболеть после двадцати пяти лет брака, как муж тут же обвинил меня во всех грехах и изменил с молодой развратной девицей.
Но я не уползу в сторону.
Я буду мстить.
Разрушу то, что ему дороже всего – его бизнес

- А я смотрю, Слава, ты совсем страх потерял?! Пока я пытаюсь проработать ситуацию с психоаналитиком, ты кофе со своей бабой распиваешь?!
- Наташа, если хочешь, чтобы мы продолжили разговор, — ледяным тоном осаживает девушку мой новый знакомый, — то сейчас сядешь вон за тот столик и дождешься меня.
- А я вот сюда сяду! — девица нагло отодвигает стул, и я невольно отмечаю ярко-алый маникюр и массивное кольцо с бриллиантами на безымянном пальце.
- Извините меня, — я встаю, — но мне пора. Приятно было познакомиться.
- А вот мне нет! — визжит девица и, вскочив со стула, с размаху бьет меня сумочкой по голове. - Вот тебе, будешь знать, как с чужими мужьями по ресторанам ходить!
***
Я — идеальная, никому не нужная разведенка. У меня есть дом за городом, любимые клумбы и работа, в которую я ухожу с головой. Жизнь разделилась на «до» и «после», а я вот уже полгода, существую где-то посередине.  
Сорок лет — это не конец. Даже если все разрушено, а муж ушел к молоденькой медсестре.

— Ты все еще здесь? — незнакомец неодобрительно сводит брови. — Я, по-моему, ясно выразился.
— Но мне некуда идти…
— Не мои проблемы. Ты здорова, можешь возвращаться домой.
— Позвольте мне пожить здесь еще немного. Я могу делать уборку или готовить…
— Одинокой девушке тут не место. Я привык жить один.
— Я не буду попадаться вам на глаза, обещаю…
Незнакомец раздраженно отзывается.
— Можешь остаться на неделю. Не больше, — я покорно киваю, — и сделай так, чтобы я тебя не видел.

Я бежала от мужа-тирана, а попала в логово мрачного отшельника с темным прошлым...

— Любопытно, чем сейчас занята твоя домашняя наседка? — прозвучал девичий голос, сладкий, как патока.
Сквозь щель двери я увидела их. Муж расположился в своем кожаном кресле, откинув голову назад. А на его коленях по-хозяйски расположилась помощница Марина.
Ммм, клубника со сливками алела на столе.
Герман расхохотался, слизывая с пальцев секретарши крем.
— Наверное, делает очередной кислый борщ, такой же кислый, как ее лицо, когда я сплю с ней! Противоположность тебе, моя ненасытная пантера!
— Представляю сейчас ее лицо! — Марина изобразила мой голос, но сделала его визгливым и раболепным. — «Гермочка, кушай, отдыхай, я все сама!» Такая собачья преданность!
— Да брось, — Герман поцеловал ее дико и очень страстно, так как никогда не целовал меня. — Дом блестит, ужин всегда готов, никаких истерик! Удобно! А для горячих игр, у меня есть ты — моя дикая пума!

Артем заходит в гостиную. Снимает пиджак, вешает его на спинку стула.
— Как ты? Как наш малыш? — Он подходит, опускается на колени перед креслом и прижимается щекой к моему животу.
— Устала немного. Он сегодня очень активный. Наверное, ждет папу.
— Папа тут, — шепчет он в живот. — Сиди смирно, не обижай маму.
Я перебираю его густые волосы, впитывая этот момент. Такое ощущение, будто я в пузыре счастья, который вот-вот лопнет. Но нет, это просто гормоны. Вечная тревога беременной женщины.
Подхожу, беру пиджак.
Во внутреннем кармане — фотография. Моей сестры Светы. Она лежит в его рубашке. А на шее у нее — тонкая золотая цепочка. Та самая, которой она на днях хвасталась, что это подарок от «поклонника».
***
В ушах звенит. В голове только одна мысль: «Нет. Только не это».
Пузырь счастья лопнул.

Юля любит себя. Очень. Вот она в спортзале, вот с подружками в баре, вот на каком-то корпоративе… А вот и новое фото. Утреннее…
Сердце замирает, а потом срывается в бешеное пике.
Подпись: «Прекрасное начало дня!»
Она сидит на кухне, очень похожей на ту, что я видела у неё на фото с корпоратива. В руках у неё чашка. Улыбка… довольной, сонной кошки. На ней — мужская рубашка. На голое тело. Застёгнута на одну-единственную пуговицу под грудью.
Я узнаю её из тысячи. Из десяти тысяч. Серая, с мелкой, едва заметной клеткой. С тонкой голубой нитью, вплетённой в ткань. Рубашка, которую я купила мужу три года назад в Милане.

На день раньше возвращаюсь из командировки.
Заходя домой, бросаю дорожный саквояж на пол, ключи - на тумбочку в прихожей. Устало вздыхаю. В этот момент я мечтаю только об одном - поскорее снять эти проклятые каблуки, которые палец за пальцем медленно убивают мои ноги.
Мужа дома ещё нет, он в поликлинике до семи, поэтому у меня есть возможность понежиться в горячей ванной.
Но сначала… Одну за одной я медленно стягиваю с ног туфли, и с губ срывается эйфорический стон. Наконец-то!
Иду в спальню. Распахиваю дверцы шкафа, и… замираю от увиденного.
Внутри, среди отглаженных рубашек мужа и моих платьев, стоит полуголая молоденькая блондинка. На ней только невесомые кружевные трусики, а в руках она судорожно сжимает свои вещи, пытаясь ими хоть как-то прикрыться.
- Сюрприз! - в моём голосе столько сарказма, что его можно на хлеб намазывать. А как ещё остаётся реагировать, когда твоя жизнь вдруг превращается в пошлый анекдот?

Просыпаться в теле злодейки из романа — дрянной сценарий. Особенно когда знаешь, что финал — позор и монастырь. Но я не собираюсь играть по чужим правилам. Я, Ликаренция фон Драхенфельс, пишу заявление об увольнении. По пунктам: выгорание, профнепригодность, конфликт с главной героиней по вине автора.

Мой план был идеален, пока моё прошение не легло на стол магистру Яромиру Круэну — мужчине, в чьих холодных глазах читалась лишь скука и опасность. Он отклонил мою просьбу, но внезапно заинтересовался мной как «системной ошибкой». Теперь его цель — отладить сбой. Моя — доказать, что некоторые ошибки стоит оставить в покое. Или... поощрить.