Книги по тегу «сильная героиня»: ""
Он был для Карины один. И на всю жизнь. Других она не замечала.
Но их свадьба обернулась трагедией.
И теперь, чтобы спасти любимого, она вынуждена быть с тем, кого презирает. Сможет ли она? И что останется от нее после?
Но их свадьба обернулась трагедией.
И теперь, чтобы спасти любимого, она вынуждена быть с тем, кого презирает. Сможет ли она? И что останется от нее после?
В мессенджер прилетает видео от будущей родственницы.
Я не сразу осознаю, что вижу. На Маше – белоснежный шёлк, кружевные рукава, нежная вышивка по линии талии...
Мой дом. Моя спальня. Мое свадебное платье. Муж тоже – мой.
- Любимая, что там? - спрашивает Станислав.
По мере развития событий на экране, глаза расширяются.
Делаю звук громче.
Супруг буквально зеленеет, отступая назад.
- Я… это все, не...
- Не то, что мне показалось, - договариваю, силясь не разрыдаться. - В курсе.
Двадцать лет рука об руку, чтобы окунуться в ЭТО?
Я Лада, женщина, которую не сломить, и я покажу предателям, что такое настоящая боль. Боль, которую умножу и верну.
Я не сразу осознаю, что вижу. На Маше – белоснежный шёлк, кружевные рукава, нежная вышивка по линии талии...
Мой дом. Моя спальня. Мое свадебное платье. Муж тоже – мой.
- Любимая, что там? - спрашивает Станислав.
По мере развития событий на экране, глаза расширяются.
Делаю звук громче.
Супруг буквально зеленеет, отступая назад.
- Я… это все, не...
- Не то, что мне показалось, - договариваю, силясь не разрыдаться. - В курсе.
Двадцать лет рука об руку, чтобы окунуться в ЭТО?
Я Лада, женщина, которую не сломить, и я покажу предателям, что такое настоящая боль. Боль, которую умножу и верну.
- Будет тебе отдых, не переживай, - говорит мой муж, поглаживая щеку девушки, а я стою и не могу шелохнуться. Вижу все через приоткрытую дверь. - Моя как раз проект прибыльный закрывает, скоро будут бабки. И мы с тобой поедем отдыхать.
- Вместе? Наконец-то! Ох, как же надоело зависеть от твоей жены.
- Это ненадолго. Я купил акции, скоро они взлетят в цене. Мы разбогатеем, вот увидишь.
- И сразу бросишь свою грымзу?
- Конечно, сдалась она мне, когда у меня есть такая сладкая конфетка. К тому же скоро с ней должны купить хату. Я запишу на маман, и все достанется нам с тобой.
Слышу смех, шорох простыни.
«Грымза…»
Вдыхаю, сбрасывая холодное онемение и делаю шаг вперед. Сейчас они получат грымзу во всей красе!
- Вместе? Наконец-то! Ох, как же надоело зависеть от твоей жены.
- Это ненадолго. Я купил акции, скоро они взлетят в цене. Мы разбогатеем, вот увидишь.
- И сразу бросишь свою грымзу?
- Конечно, сдалась она мне, когда у меня есть такая сладкая конфетка. К тому же скоро с ней должны купить хату. Я запишу на маман, и все достанется нам с тобой.
Слышу смех, шорох простыни.
«Грымза…»
Вдыхаю, сбрасывая холодное онемение и делаю шаг вперед. Сейчас они получат грымзу во всей красе!
Учеба в темной академии сложна и не дается просто. Но как быть, если самый страшный монстр нарушает все правила и наметил своей целью меня? Бороться. С собой. о своими глупыми чувствами... нужно собраться и НЕ играть со зверем. Ни за что. Иначе костей потом не соберешь. Моя месть всё ещё не осуществилась, а это значит я всё ещё могу продолжать обучение...
Узнав про измену мужа, я выбираю единственное верное решение — бежать как можно дальше. Вот только на пути встаёт настоящий отец моего сына. А сбежать от мафии становится уже не так просто, как от неверного мужа...
— Ты не должна была узнать… вот так, — сказала Ирка.
— А как? Как я должна была узнать? — закричала я. — Вы собирались прислать мне уведомление на Госуслугах?!
Я поймала мужа со своей лучшей подругой.
Вычеркнула обоих из своей жизни. Осталась наедине с болью и обидой.
Могла ли я подумать, что найду утешение и истинное счастье в объятиях ее двадцатилетнего сына?
— А как? Как я должна была узнать? — закричала я. — Вы собирались прислать мне уведомление на Госуслугах?!
Я поймала мужа со своей лучшей подругой.
Вычеркнула обоих из своей жизни. Осталась наедине с болью и обидой.
Могла ли я подумать, что найду утешение и истинное счастье в объятиях ее двадцатилетнего сына?
Поднимаю помаду, а потом осторожно, словно жалящее насекомое, подцепляю тот маленький холодный предмет.
Подношу к глазам. В ладони лежит изящная золотая серьга-петелька. В верхней части, точно капля утренней росы, сверкает бриллиант. Он ловит солнечный луч и отбрасывает на мою кожу маленькую, ядовитого цвета радугу.
Сердце падает вниз. Это не моя серьга. Я ношу массивные, висячие, авторские. Таких простых и чопорных вещей у меня нет.
Медленно, против воли, взгляд поднимается выше. На подголовник моего сиденья. И вижу его. Длинный, идеально прямой, чёрный как смоль волос, прилипший к тёмной коже подголовника, поэтому почти невидимый. Но для меня сейчас он ярче неоновой вывески. Это не мой! У меня светлые, не слишком длинные волосы.
12 лет "идеального" брака ставит под сомнение одна находка. Я схожу с ума пытаясь найти любовницу "идеального" мужа, а когда нахожу...
Подношу к глазам. В ладони лежит изящная золотая серьга-петелька. В верхней части, точно капля утренней росы, сверкает бриллиант. Он ловит солнечный луч и отбрасывает на мою кожу маленькую, ядовитого цвета радугу.
Сердце падает вниз. Это не моя серьга. Я ношу массивные, висячие, авторские. Таких простых и чопорных вещей у меня нет.
Медленно, против воли, взгляд поднимается выше. На подголовник моего сиденья. И вижу его. Длинный, идеально прямой, чёрный как смоль волос, прилипший к тёмной коже подголовника, поэтому почти невидимый. Но для меня сейчас он ярче неоновой вывески. Это не мой! У меня светлые, не слишком длинные волосы.
12 лет "идеального" брака ставит под сомнение одна находка. Я схожу с ума пытаясь найти любовницу "идеального" мужа, а когда нахожу...
– Лен, ну ты чего? – говорит соседка, будто ничего не произошло. – Мы же все взрослые люди. И понимаем, что такое бывает.
– Что бывает? Измена? Предательство? – сжимаю кулаки.
– Ой, ну и зачем такими словами бросаться? – отвечает с усмешкой и отступает на шаг. – Это просто... помощь. Понимаешь? У тебя есть мужик, а у меня мужика нет. Мой в командировках вечно. А твой... голодный. Ты же на работе всё время.
– То есть я тебе ещё и спасибо должна сказать? – цежу сквозь зубы.
Я застала мужа с соседкой на нашем старом бабушкином столе. В своей квартире. В тот вечер рухнуло всё — брак, доверие, семь лет жизни.
Теперь у меня нет мужа. Зато есть гордость, злость и желание начать всё сначала.
Главное — не влюбиться снова.
– Что бывает? Измена? Предательство? – сжимаю кулаки.
– Ой, ну и зачем такими словами бросаться? – отвечает с усмешкой и отступает на шаг. – Это просто... помощь. Понимаешь? У тебя есть мужик, а у меня мужика нет. Мой в командировках вечно. А твой... голодный. Ты же на работе всё время.
– То есть я тебе ещё и спасибо должна сказать? – цежу сквозь зубы.
Я застала мужа с соседкой на нашем старом бабушкином столе. В своей квартире. В тот вечер рухнуло всё — брак, доверие, семь лет жизни.
Теперь у меня нет мужа. Зато есть гордость, злость и желание начать всё сначала.
Главное — не влюбиться снова.
— Я не так хотел все тебе рассказать! — заявляет неверный муж.
— А как? С цветами, рестораном и речью про то, как я все это заслужила? — язвлю в ответ.
— Ты реально сама виновата, — огрызается он. — Ты посмотри на себя. Думаешь, это просто так произошло? Ты себя когда в последний раз в зеркало видела? Вечно уставшая, вечно с ребенком, вечно недовольная. Ты себя запустила, Надя. Растяжки, морщины уже полезли, — фыркает следом. — Ты как… грязные носки. Привык. Вроде удобно. Но на люди в таких не выходят.
Я думала, самое страшное — узнать об измене мужа. Оказалось, что нет. Самое страшное — это когда изменщик умоляет все простить и вернуться к нему, а потом свекровь вручает ребенка от его любовницы со словами:
— Ты же мать. Ты справишься.
— А как? С цветами, рестораном и речью про то, как я все это заслужила? — язвлю в ответ.
— Ты реально сама виновата, — огрызается он. — Ты посмотри на себя. Думаешь, это просто так произошло? Ты себя когда в последний раз в зеркало видела? Вечно уставшая, вечно с ребенком, вечно недовольная. Ты себя запустила, Надя. Растяжки, морщины уже полезли, — фыркает следом. — Ты как… грязные носки. Привык. Вроде удобно. Но на люди в таких не выходят.
Я думала, самое страшное — узнать об измене мужа. Оказалось, что нет. Самое страшное — это когда изменщик умоляет все простить и вернуться к нему, а потом свекровь вручает ребенка от его любовницы со словами:
— Ты же мать. Ты справишься.
— ...не понимаю, Игорь, что ты тянешь? — слышу жёсткий, недовольный голос мамы. Совсем не тот, каким она говорила сегодня с гостями тёплым, радушным, материнским.
— Лариса Аркадьевна, я же объяснял, — отвечает Игорь. — Мне нужно закрыть контракт. Это большие деньги. Два-три месяца, не больше.
— Два-три месяца? — мама фыркает. — У Карины уже десять недель! А когда живот будет виден, тогда что? Скандал? Они же сёстры, пусть и сводные, но всё равно!
Я хватаюсь за дверной косяк.
Карина?
Моя сестра?
— Карина взрослая женщина, она понимает ситуацию, — возражает Игорь, и в его голосе проскальзывает раздражение.
— Взрослая? — мама смеётся. — Игорь, она всю жизнь была избалована, любима и защищена. Это Оля может потерпеть, и делать вид, что всё нормально. Оля справится и без тебя. А Карина? Карина хрупкая. Ей нужен муж рядом, а не обещания «потерпи ещё немного».
— Лариса Аркадьевна, я же объяснял, — отвечает Игорь. — Мне нужно закрыть контракт. Это большие деньги. Два-три месяца, не больше.
— Два-три месяца? — мама фыркает. — У Карины уже десять недель! А когда живот будет виден, тогда что? Скандал? Они же сёстры, пусть и сводные, но всё равно!
Я хватаюсь за дверной косяк.
Карина?
Моя сестра?
— Карина взрослая женщина, она понимает ситуацию, — возражает Игорь, и в его голосе проскальзывает раздражение.
— Взрослая? — мама смеётся. — Игорь, она всю жизнь была избалована, любима и защищена. Это Оля может потерпеть, и делать вид, что всё нормально. Оля справится и без тебя. А Карина? Карина хрупкая. Ей нужен муж рядом, а не обещания «потерпи ещё немного».
Выберите полку для книги