Книги по тегу «сильная героиня»: ""
— Павел Андреевич уже заселился. Вместе с супругой.
Я смотрю на девушку за стойкой.
— Тогда у вас проблема. Супруга Павла Андреевича стоит перед вами.
Двадцать семь лет брака. Взрослый сын. Общий дом. Муж — бывший врач, теперь депутат, которому я доверяла больше, чем себе.
И одна поездка в санаторий, после которой выясняется: у Павла есть другая женщина.
Но измена оказывается не единственной тайной. Моя мать заложила квартиру, брат влез в долги, а Павел знал обо всём и молчал.
Теперь я должна решить, можно ли остаться с мужчиной, которого всё ещё любишь, если больше не знаешь, чему в его словах верить.
Я смотрю на девушку за стойкой.
— Тогда у вас проблема. Супруга Павла Андреевича стоит перед вами.
Двадцать семь лет брака. Взрослый сын. Общий дом. Муж — бывший врач, теперь депутат, которому я доверяла больше, чем себе.
И одна поездка в санаторий, после которой выясняется: у Павла есть другая женщина.
Но измена оказывается не единственной тайной. Моя мать заложила квартиру, брат влез в долги, а Павел знал обо всём и молчал.
Теперь я должна решить, можно ли остаться с мужчиной, которого всё ещё любишь, если больше не знаешь, чему в его словах верить.
Два года Арина хоронила себя заживо — в муке, в тесте, в пустой квартире, где всё ещё пахло погибшим мужем. Пока однажды в баре к её столику не подсел незнакомец, от которого пахло кедром и дымом.
— Ты на меня пялишься. Это невежливо.
— Знаю.
— И не стыдно?
— Нет. Хочу запомнить твоё лицо.
Одна ночь. Без имён. Без обещаний. Он ушёл на рассвете, не оставив даже номера, — а она поняла, что впервые за два года снова хочет жить. И что теперь будет искать его, чего бы это ни стоило.
Опасный. Богатый. Кавказец, за которым тянется прошлое...
— Ты на меня пялишься. Это невежливо.
— Знаю.
— И не стыдно?
— Нет. Хочу запомнить твоё лицо.
Одна ночь. Без имён. Без обещаний. Он ушёл на рассвете, не оставив даже номера, — а она поняла, что впервые за два года снова хочет жить. И что теперь будет искать его, чего бы это ни стоило.
Опасный. Богатый. Кавказец, за которым тянется прошлое...
- Трофимов! - окрикиваю этого наглеца, который делает вид, что не знает меня и между нами не было вчерашней страстной ночи.
Наглец приподнимает бровь.
- Елизавета Игоревна, Вы меня зовёте?
- А здесь есть ещё один Трофимов, может быть? - с сарказмом спрашиваю того, кто отправил меня вчера до звёзд и обратно.
- Может и есть... Фамилия распространённая. Так что Вы хотели?
- Ты когда собираешься сдавать работу?
- Она у меня дома... я сделал и благополучно забыл её... - смотрит на меня пристально, словно без слов пытается сказать нечто большее...
- На что ты намекаешь, Трофимов? Что мне нужно поехать к тебе домой и... - сглатываю слишком громко невовремя подступившую слюну от нарисованных в голове образов и воспоминаний об этом наглеце.
- Я был бы счастлив... - низкий шёпот в самые волосы и дрожь разлилась по телу.
Наглец приподнимает бровь.
- Елизавета Игоревна, Вы меня зовёте?
- А здесь есть ещё один Трофимов, может быть? - с сарказмом спрашиваю того, кто отправил меня вчера до звёзд и обратно.
- Может и есть... Фамилия распространённая. Так что Вы хотели?
- Ты когда собираешься сдавать работу?
- Она у меня дома... я сделал и благополучно забыл её... - смотрит на меня пристально, словно без слов пытается сказать нечто большее...
- На что ты намекаешь, Трофимов? Что мне нужно поехать к тебе домой и... - сглатываю слишком громко невовремя подступившую слюну от нарисованных в голове образов и воспоминаний об этом наглеце.
- Я был бы счастлив... - низкий шёпот в самые волосы и дрожь разлилась по телу.
Мирена привыкла к простым вещам: лопата, земля, чужое горе. Она дочь могильщика из маленькой деревни и знает одно правило — мёртвых не держат, мёртвых хоронят.
Но её привозят в северный замок, где всё наоборот.
Здесь эльфы триста лет забирают людей — не убивают, а держат их души в зеркалах, чтобы сохранить свою силу.
Мирене не надо спасать мир. Ей надо разобраться, кто в этом замке враг, кто жертва — и кого из них наконец пора отпустить.
И у неё есть тридцать четыре дня, чтобы во всем разобраться.
Но её привозят в северный замок, где всё наоборот.
Здесь эльфы триста лет забирают людей — не убивают, а держат их души в зеркалах, чтобы сохранить свою силу.
Мирене не надо спасать мир. Ей надо разобраться, кто в этом замке враг, кто жертва — и кого из них наконец пора отпустить.
И у неё есть тридцать четыре дня, чтобы во всем разобраться.
Он убил ради неё. Она не знала. И никогда не узнает.
Клуб «Эдем» — не место для удовольствий. Это империя. Здесь всё продаётся: красота, молодость, молчание. И каждый, кто переступает порог, оставляет здесь что-то навсегда.
Тень — начальник охраны. Человек без прошлого. Без жалости. Он привык выполнять приказы. Убивать. Молчать. Но когда в клубе находят тело молодой танцовщицы, а хозяйка отдаёт новый приказ — что-то в нём даёт трещину.
Между ним и Волковой — не любовь. Одержимость. Игра, где нежность режет, как нож, а страсть сжигает дотла.
Она думает, что он вернётся. Он думает, что сможет уйти. Оба тонут.
Это не история любви. Это история расплаты.
Клуб «Эдем» — не место для удовольствий. Это империя. Здесь всё продаётся: красота, молодость, молчание. И каждый, кто переступает порог, оставляет здесь что-то навсегда.
Тень — начальник охраны. Человек без прошлого. Без жалости. Он привык выполнять приказы. Убивать. Молчать. Но когда в клубе находят тело молодой танцовщицы, а хозяйка отдаёт новый приказ — что-то в нём даёт трещину.
Между ним и Волковой — не любовь. Одержимость. Игра, где нежность режет, как нож, а страсть сжигает дотла.
Она думает, что он вернётся. Он думает, что сможет уйти. Оба тонут.
Это не история любви. Это история расплаты.
Я пришла заменить другую танцовщицу — и увидела за столиком Германа, моего бывшего свёкра, рядом с его друзьями. Я могла уйти, но за дверью ждали долги, и жизнь, где за меня слишком часто решали другие. Этот танец должен был остаться ошибкой, только Герман решил иначе: теперь он хочет меня всю. Но если он думает купить мою свободу квартирой, деньгами и своей властью, он плохо знает женщину, которую сам же разбудил.
— Надя, я буду помогать Инге и сыну. Но жить хочу дома.
— Здесь? Со мной и Лерой?
— Мы семья. Шестнадцать лет просто так не выбросишь.
— А любовницу с ребёнком, значит, можно оставить на выходные?
— Не передёргивай.
— Тогда собирай вещи. На две семьи моей квартиры не хватит.
Муж был уверен, что я пошумлю и смирюсь. Но когда я полезла в наши счета, выяснилось: любовница и ребёнок — ещё не всё, что он от меня скрывал.
— Здесь? Со мной и Лерой?
— Мы семья. Шестнадцать лет просто так не выбросишь.
— А любовницу с ребёнком, значит, можно оставить на выходные?
— Не передёргивай.
— Тогда собирай вещи. На две семьи моей квартиры не хватит.
Муж был уверен, что я пошумлю и смирюсь. Но когда я полезла в наши счета, выяснилось: любовница и ребёнок — ещё не всё, что он от меня скрывал.
⭐ИСТОРИЯ ЗАВЕРШЕНА⭐
⭐САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ⭐
Я держу в руках телефон мужа и не могу поверить в то, что читаю.
– Макс, как тебе фото? Надеюсь, ты оценил? Жду с нетерпением завтрашнего дня. Скучай.
Лиловые простыни, черное кружево и улыбка женщины, которую я сама впустила в наш дом.
Еще утром я планировала праздничный ужин. Радовалась возвращению мужа в большую литературу и гордилась книгой, которую месяцами помогала ему доводить до совершенства.
Теперь я не знаю, что страшнее: увидеть его измену или понять, что фотография любовницы открыла дверь в историю, о которой мне вообще не полагалось узнать.
Пятнадцать лет брака.
Тринадцатилетняя дочь.
Карьера, которую мы строили вместе.
И мужчина, уверенный, что его жена опять все стерпит, исправит и спасет.
Нет, Макс.
Ты начал этот роман за моей спиной.
Теперь его финал напишу я.
И это будет самая жестокая правка в моей жизни.
⭐САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ⭐
Я держу в руках телефон мужа и не могу поверить в то, что читаю.
– Макс, как тебе фото? Надеюсь, ты оценил? Жду с нетерпением завтрашнего дня. Скучай.
Лиловые простыни, черное кружево и улыбка женщины, которую я сама впустила в наш дом.
Еще утром я планировала праздничный ужин. Радовалась возвращению мужа в большую литературу и гордилась книгой, которую месяцами помогала ему доводить до совершенства.
Теперь я не знаю, что страшнее: увидеть его измену или понять, что фотография любовницы открыла дверь в историю, о которой мне вообще не полагалось узнать.
Пятнадцать лет брака.
Тринадцатилетняя дочь.
Карьера, которую мы строили вместе.
И мужчина, уверенный, что его жена опять все стерпит, исправит и спасет.
Нет, Макс.
Ты начал этот роман за моей спиной.
Теперь его финал напишу я.
И это будет самая жестокая правка в моей жизни.
Две ярко-розовые чёрточки на тесте.
— Ну наконец-то, малыш — шепчу я сама себе в пустой ординаторской.
Я скажу об этом Игорю не по телефону. Я хочу видеть его лицо. Он сегодня сказал, что задержится в офисе допоздна.
Коридор пуст, тихо, только из-за двери кабинета Игоря доносятся голоса. Женский смех — низкий, воркующий.
— …Игорь, ну сколько можно, — говорит женский голос. — Тебе давно пора её бросить. Ты же сам понимаешь, что вы с ней — это ошибка. Твой отец тоже так считает.
— Люда, не начинай, — голос Игоря звучит устало, но не так, как я ожидала бы услышать от мужа.
Я толкаю дверь. Игорь сидит на диване, а на коленях у него секретарша, в одном белье, кружевном, бежевом, слишком откровенном для рабочего кабинета.
— Значит, так ты работаешь допоздна?!
— Марина! Постой, это не то, что ты…
Звук пощёчины разлетается по кабинету.
— Я подаю на развод.
Рука непроизвольно ложится на живот.
— Ты не узнаешь его. Ни сегодня, ни завтра. Никогда.
— Ну наконец-то, малыш — шепчу я сама себе в пустой ординаторской.
Я скажу об этом Игорю не по телефону. Я хочу видеть его лицо. Он сегодня сказал, что задержится в офисе допоздна.
Коридор пуст, тихо, только из-за двери кабинета Игоря доносятся голоса. Женский смех — низкий, воркующий.
— …Игорь, ну сколько можно, — говорит женский голос. — Тебе давно пора её бросить. Ты же сам понимаешь, что вы с ней — это ошибка. Твой отец тоже так считает.
— Люда, не начинай, — голос Игоря звучит устало, но не так, как я ожидала бы услышать от мужа.
Я толкаю дверь. Игорь сидит на диване, а на коленях у него секретарша, в одном белье, кружевном, бежевом, слишком откровенном для рабочего кабинета.
— Значит, так ты работаешь допоздна?!
— Марина! Постой, это не то, что ты…
Звук пощёчины разлетается по кабинету.
— Я подаю на развод.
Рука непроизвольно ложится на живот.
— Ты не узнаешь его. Ни сегодня, ни завтра. Никогда.
— Ты мне не нужна, Таня. Ты была здесь только потому, что чувствовала вину. Иди, живи свою жизнь. У тебя была возможность быть рядом. Ты выбрала уйти.
Я приехала на похороны сестры, чтобы попрощаться. А встретила его. Мужчину, которого любила, пока он не стал мужем моей сестры. Теперь он вдовец, у него двое детей, и он ненавидит меня.
Он думает, что я предала их. Что я сбежала. Но он не знает всей правды. Не знает, почему я ушла. Не знает, что я носила его в своём сердце все эти годы.
Я не хотела оставаться. Но когда его дочь протянула ко мне руки, я поняла: я не могу снова уйти. Я должна остаться. Даже если он никогда меня не простит.
Я приехала на похороны сестры, чтобы попрощаться. А встретила его. Мужчину, которого любила, пока он не стал мужем моей сестры. Теперь он вдовец, у него двое детей, и он ненавидит меня.
Он думает, что я предала их. Что я сбежала. Но он не знает всей правды. Не знает, почему я ушла. Не знает, что я носила его в своём сердце все эти годы.
Я не хотела оставаться. Но когда его дочь протянула ко мне руки, я поняла: я не могу снова уйти. Я должна остаться. Даже если он никогда меня не простит.
Выберите полку для книги