Книги по тегу «сильная героиня»: ""

Двадцать три года я была уверена, что знаю мужчину, с которым живу.

Пока однажды Ростислав не собрал чемодан и не сказал, что уходит к Регине — своей первой жене, о существовании которой я никогда не знала.

Но на следующее утро мне звонит сама Регина. Она знала, что Ростислав собирается уйти от меня. Только жить с ним не собиралась.

Оказывается, мне он рассказывал одну версию своего прошлого, а ей — совсем другую версию нашего брака. Чем больше мы сравниваем факты, тем яснее становится: мужчина, с которым я прожила большую часть жизни, умеет переписывать любую историю так, чтобы самому остаться тем, кого бросили.

Теперь мне предстоит решить не только, можно ли простить измену, но и хочу ли я вообще оставаться его женой.

А когда я перестаю ждать объяснений, рядом появляется мужчина, который ничего не решает за меня. И впервые вопрос звучит иначе: не кого выберут — а чего хочу я сама.

- Ты готовила? - спросил Виктор, остановившись на пороге кухни.
В его голосе не было ни радости, ни удивления - только усталость, граничащая с раздражением.
- Да, - я улыбнулась, стараясь не показывать, как мне важно его одобрение. - Решила, что нам не помешает нормальный ужин. Без доставки.
Он посмотрел на стол, на свечи, на вино. Потом перевел взгляд на меня.
- Я не голоден.
Слова упали, как камни. Я замерла.
- Совсем?
- У меня был поздний обед, - он снял пиджак, повесив его на спинку стула. - Но ты ешь. Не обращай на меня внимания.
Он ушел в гостиную, оставив меня одну за накрытым столом. Я стояла посреди кухни, чувствуя, как внутри все сжимается, и смотрела на остывающие блюда, на оплывающие свечи, на два прибора, которые так и останутся нетронутыми, - и впервые за долгое время мне захотелось плакать не от грусти, а от унижения.

Я пришла на обычную студенческую практику и оказалась между двумя мужчинами — отцами моих лучших подруг, которые смотрели на меня так, будто я была не студенткой, а чем-то большим. Один покорял властностью, другой обезоруживал мягкостью, а третий — молодой ординатор — не собирался оставаться в стороне. Я твердила себе, что должна остановиться, но каждое прикосновение пробуждало во мне желание, после которого я уже не могла остаться прежней хорошей девочкой.

Бывает так, что прошлое постоянно напоминает тебе, кто ты. Хочешь забыть, начать жизнь сначала, а оно не дает, упорно показывая оскал и облизывая кровавую морду, и ты приходишь к выводу: а может, не стоит предавать забвению то, что сделало тебя тем, кто ты есть?

Меня зовут Вера. Я хозяйка «Тихого дома».

Здесь (не) бьют. Здесь хуже. Здесь ломают так, что следов не остаётся.

Я знаю правила. Я их сама писала. Я не жалею. Не сомневаюсь. Не оглядываюсь.

Пока однажды за дверью не слышу голос. Женский. Молодой. И я понимаю: он звучит слишком знакомо. Так, как будто я слышала его двадцать лет назад. В зеркале.

Я верила, что правила пишу я.

Я ошибалась.

Разогнав макан, иду в лоб мужниному бентейга. В момент удара в мозгу пролетает мысль:"Жаль не увижу рожи этого дуремара и его жучки!"
Быстро придя в себя, отстегиваюсь и выхожу из салона. Герман тоже выскакивает. Несётся на меня с кулаками.
- Тварь конченая, совсем страх потеряла? - орёт супруг.
Моя правая рука как-то сама дёргается. Дамская сумка, где можно потерять бутылку, палку колбасы и буханку хлеба, влетает ему в нос.
Гера хватается за лицо. Вижу, как между пальцев течёт кровь.
- С потерей девственности тебя! - поворачиваюсь спиной и делаю шаг.
- Гадина, ты мне нос разбила! Куда, тварь, пошла?
- Ухожу я от тебя.
- Куда, кому ты нужна? От таких как я не уходят, - рычит Герман мне в спину.
- Тебя обманули, - обернувшись, показываю средний палец. - Да, и застегни ширинку.
Иду в даль светлую, повторяя про себя:"Поправлю корону, сорву зал оваций! Я выход найду из любой ситуации!"

Перейти в новую футбольную команду не ради денег, а ради того, чтобы стать частью её постепенного успеха? Сделано. Обрести там новых друзей и нажить врага? Сделано. Влюбиться в собственного футбольного агента? А на это Марат Сабиев уже ну никак не рассчитывал! Только вот жизнь, сталкивая его с Алисой Вишневской, забыла спросить его мнение, и теперь ему придётся что-то с этим делать. И ей тоже. Пока не сделал кто-то ещё.

— Кира, солнышко, кончено, я скучаю, — ласково ворковал мой босс по ту сторону закрытой двери ванной.

Я вжалась ухом посильнее, надеясь, что это из-за преграды звук так сильно исказился, что мой принц кажется козлом.

— Я тоже люблю тебя, крошка. — Зверев с упоением продолжал хоронить мои мечты о женском счастье, — Скоро приеду домой, мы красиво оденемся и поедем в ресторан. А потом всю ночь будем…

Я не стала слушать дальше, так резко отпрянув от двери, что едва не рухнула на пол.

Не хотелось знать, чем там Зверев планирует всю ночь заниматься с неведомой Кирой, с которой так сюсюкается.

Что это такое было?! Я, что, чуть было не стала любовницей босса, который живет с какой-то Кирой?!

Дима вздыхает, трёт глаза пальцами. Машу крепче к себе прижимает, целует в висок.
— Я хочу свою жену обратно, Ань. А не тень от неё. У тебя глаза перестали гореть.
— А у неё, значит, горят, да? — выплёвываю горько. Внутри пусто, ничего нет. Я потом пойму, потом всё осознаю, а сейчас в голове белый шум. Дима вздрагивает, смотрит поверх дочкиной светлой макушки. Мне вдруг становится всё равно на ответ. Забираю Машу и бреду в нашу спальню. Чувствую себя дряхлой, постаревшей сразу на пятьдесят лет, если не больше.
— У кого «неё», Ань? Что ты несёшь? Совсем рассудком тронулась? Где я, и где другие женщины?! Тебе вообще не стыдно такие вещи говорить? Меня подозревать? Когда мне изменять?! Я из работы сразу домой!
Лучшая защита — это нападение, всегда это знала. Мозг оцепенел, даже думать нормально не могу. Равнодушно пожимаю плечами: не хватало ещё что-то доказывать.

ЭКСКЛЮЗИВ
Мужская рука упирается в стену, преграждая мне дорогу.
- Ты долго со мной в кошки-мышки играть собралась, Варвара Михайловна? - глаза у столичного бизнесмена Громова полыхают так, что мне делается страшно.
Однако...
- Руку убери! И дай мне пройти! И вообще - чего ты ко мне привязался? Желающих нет твой досуг скрасить? Но так и неудивительно! При таком-то характере.
Только сегодня я дёргаю тигра за усы напрасно.
Меня впечатывают в стену и придавливают собой.
- Варенька... - как-то ласково произносит Громов, - Терпеть не могу, когда мне отказывают. Я ведь и по-плохому могу...