Книги по тегу «сильная героиня»: ""
Агния и Антон на дух друг не выносят, постоянно ссорятся, спорят и соперничают.
Пока...
История Антона (брата № 4)
Пока...
История Антона (брата № 4)
Алиса Карамельцева пришла на собеседование в крупную компанию, опоздала, застряла в турникете, ворвалась не в ту презентацию и случайно наступила каблуком на репутацию самого холодного босса столицы.
Максим Громов привык управлять людьми, контрактами и кризисами. У него идеальный костюм, ледяной взгляд и проблема: после публичного скандала его считают высокомерным тираном, которому срочно нужно человеческое лицо.
Алиса — пышная, смешная, дерзкая и слишком умная пиарщица, чтобы стать чьим-то украшением. Она умеет превращать провалы в вирусные кампании, папки — в легенды, пончики — в стратегическую зону доверия, а властных боссов — в людей, которым вдруг начинают верить.
Но когда публика решает, что между ними не только работа, совет директоров требует использовать этот интерес. Теперь Алиса и Максим должны появляться вместе, улыбаться камерам и делать вид, что всё под контролем.
Только вот чувства в медиаплан не внесёшь.
Максим Громов привык управлять людьми, контрактами и кризисами. У него идеальный костюм, ледяной взгляд и проблема: после публичного скандала его считают высокомерным тираном, которому срочно нужно человеческое лицо.
Алиса — пышная, смешная, дерзкая и слишком умная пиарщица, чтобы стать чьим-то украшением. Она умеет превращать провалы в вирусные кампании, папки — в легенды, пончики — в стратегическую зону доверия, а властных боссов — в людей, которым вдруг начинают верить.
Но когда публика решает, что между ними не только работа, совет директоров требует использовать этот интерес. Теперь Алиса и Максим должны появляться вместе, улыбаться камерам и делать вид, что всё под контролем.
Только вот чувства в медиаплан не внесёшь.
Я очнулась в чужом теле — в теле молодой вдовы драконьего командора.
Мой муж погиб, его имя объявили предательским, род отвернулся, а Совет забрал почти всё. Мне оставили только Пепельную усадьбу — разрушенную, обугленную, с долгами и слугами, готовыми разбежаться.
Все ждали, что я откажусь.
Но если это место никому не нужно, почему его так настойчиво пытаются у меня отнять?
В ларце покойного мужа я нахожу записку: «Не верь Совету. Пепел помнит правду». Теперь мне предстоит поднять мёртвую усадьбу, разобраться с тайнами рода Астов и понять, кем был Рейфорд Аст — изменником или человеком, погибшим за правду.
А рядом появляется королевский дознаватель Тэрон Вирт. Опасный, холодный и слишком внимательный мужчина, которому нельзя доверять.
Но, возможно, именно он первым увидит во мне не беспомощную вдову, а хозяйку дома, который ещё способен восстать из пепла.
Мой муж погиб, его имя объявили предательским, род отвернулся, а Совет забрал почти всё. Мне оставили только Пепельную усадьбу — разрушенную, обугленную, с долгами и слугами, готовыми разбежаться.
Все ждали, что я откажусь.
Но если это место никому не нужно, почему его так настойчиво пытаются у меня отнять?
В ларце покойного мужа я нахожу записку: «Не верь Совету. Пепел помнит правду». Теперь мне предстоит поднять мёртвую усадьбу, разобраться с тайнами рода Астов и понять, кем был Рейфорд Аст — изменником или человеком, погибшим за правду.
А рядом появляется королевский дознаватель Тэрон Вирт. Опасный, холодный и слишком внимательный мужчина, которому нельзя доверять.
Но, возможно, именно он первым увидит во мне не беспомощную вдову, а хозяйку дома, который ещё способен восстать из пепла.
После развода с драконом Мирена Вейр ждала чего угодно: унижения, ссылки, одиночества. Но не старых яслей на краю родовых земель, где за закрытыми воротами прячут детей с опасной драконьей кровью.
Их называют угрозой. От них отказываются семьи. За ними охотится Совет.
А Мирена видит не чудовищ — испуганных детей, которым слишком долго запрещали быть нужными.
Теперь она хозяйка “Пепельного ключа”. Дома, который помнит старые тайны, скрытые имена и клятвы, нарушенные драконьими родами.
Её бывший муж, властный Райгар Морн, слишком поздно понимает: развод должен был убрать Мирену с дороги. Вместо этого он отдал ей ключ к правде, способной разрушить весь порядок Совета.
Но Мирена больше не жена, которую можно поставить рядом с гербом.
Она — та, кто встанет между детьми и драконами, пришедшими забрать своё.
Их называют угрозой. От них отказываются семьи. За ними охотится Совет.
А Мирена видит не чудовищ — испуганных детей, которым слишком долго запрещали быть нужными.
Теперь она хозяйка “Пепельного ключа”. Дома, который помнит старые тайны, скрытые имена и клятвы, нарушенные драконьими родами.
Её бывший муж, властный Райгар Морн, слишком поздно понимает: развод должен был убрать Мирену с дороги. Вместо этого он отдал ей ключ к правде, способной разрушить весь порядок Совета.
Но Мирена больше не жена, которую можно поставить рядом с гербом.
Она — та, кто встанет между детьми и драконами, пришедшими забрать своё.
В сорок пять мой муж решил, что я стала прошлым.
Двадцать пять лет брака, двое детей, общий дом, привычная жизнь — всё это Виктор перечеркнул спокойно и почти деловито. Он ушёл к молодой Кире и был уверен, что я, как всегда, поступлю удобно: промолчу, подпишу документы, сохраню лицо семьи и не устрою сцен.
А потом он сказал главное:
— Тебе без меня всё равно некуда.
Именно в этот момент мне позвонили из компании его главного конкурента.
Артём Власов не предложил мне жалость. Не стал спасать. Он дал мне работу, в которой я должна была доказать не бывшему мужу, не его новой женщине и не всему свету — себе самой, что моя жизнь не закончилась вместе с браком.
Но Виктор не готов отпустить женщину, которую слишком поздно научился видеть. Кира не готова признать, что “прошлая жена” сильнее, чем казалась. А я больше не хочу быть чьей-то тенью, удобной женой или призом в мужской войне.
Я выбираю себя.
И мужчину, рядом с которым мне не нужно просить разрешения быть счастл
Двадцать пять лет брака, двое детей, общий дом, привычная жизнь — всё это Виктор перечеркнул спокойно и почти деловито. Он ушёл к молодой Кире и был уверен, что я, как всегда, поступлю удобно: промолчу, подпишу документы, сохраню лицо семьи и не устрою сцен.
А потом он сказал главное:
— Тебе без меня всё равно некуда.
Именно в этот момент мне позвонили из компании его главного конкурента.
Артём Власов не предложил мне жалость. Не стал спасать. Он дал мне работу, в которой я должна была доказать не бывшему мужу, не его новой женщине и не всему свету — себе самой, что моя жизнь не закончилась вместе с браком.
Но Виктор не готов отпустить женщину, которую слишком поздно научился видеть. Кира не готова признать, что “прошлая жена” сильнее, чем казалась. А я больше не хочу быть чьей-то тенью, удобной женой или призом в мужской войне.
Я выбираю себя.
И мужчину, рядом с которым мне не нужно просить разрешения быть счастл
Дверь открылась. На пороге стоял Артем. Ее законный муж. Человек, которого она без памяти любила, чьи побои и унижения она безропотно сносила, оправдывая их тяжелой работой и сложным характером. Чьих детей она растила, как родных.
Он был обернут по пояс в белоснежное отельное полотенце. На его широкой груди еще блестели капли воды после душа, а на шее багровел свежий след от засоса. В глубине номера, на огромной кровати, среди смятых простыней, лежала Оля.
— Ты?! — Артем побагровел,увидев жену, — следишь за мной, дрянь?
Он был обернут по пояс в белоснежное отельное полотенце. На его широкой груди еще блестели капли воды после душа, а на шее багровел свежий след от засоса. В глубине номера, на огромной кровати, среди смятых простыней, лежала Оля.
— Ты?! — Артем побагровел,увидев жену, — следишь за мной, дрянь?
Муж привёл любовницу в наш дом.
Не в ресторан. Не в чужую квартиру. Не “поговорить”.
В наш дом. С чемоданом.
Сергей стоял у камина так спокойно, будто уже всё решил за меня: кому достанется спальня, кто останется хозяйкой кухни, где будут жить дети и почему я должна “уйти достойно”.
— Подпишешь документы, Ирина. Дом останется мне. Не усложняй.
Он был уверен, что после двадцати трёх лет брака я промолчу. Что я испугаюсь суда, чужих разговоров, слёз детей и молодой Алисы, которая уже примеряла мою жизнь как новое платье.
Но Сергей забыл одну вещь.
Этот дом строился не только на его деньгах. Его успех начинался не только с его фамилии. А женщина, которую он решил выставить за дверь, слишком долго молчала не потому, что была слабой.
Просто она слишком долго любила.
Теперь бывший хочет дом.
Любовница хочет моё место.
Дети хотят правду.
А рядом появляется мужчина, который впервые не требует от меня быть удобной.
Но прежде чем выбрать новую любовь, мне придётся
Не в ресторан. Не в чужую квартиру. Не “поговорить”.
В наш дом. С чемоданом.
Сергей стоял у камина так спокойно, будто уже всё решил за меня: кому достанется спальня, кто останется хозяйкой кухни, где будут жить дети и почему я должна “уйти достойно”.
— Подпишешь документы, Ирина. Дом останется мне. Не усложняй.
Он был уверен, что после двадцати трёх лет брака я промолчу. Что я испугаюсь суда, чужих разговоров, слёз детей и молодой Алисы, которая уже примеряла мою жизнь как новое платье.
Но Сергей забыл одну вещь.
Этот дом строился не только на его деньгах. Его успех начинался не только с его фамилии. А женщина, которую он решил выставить за дверь, слишком долго молчала не потому, что была слабой.
Просто она слишком долго любила.
Теперь бывший хочет дом.
Любовница хочет моё место.
Дети хотят правду.
А рядом появляется мужчина, который впервые не требует от меня быть удобной.
Но прежде чем выбрать новую любовь, мне придётся
Меня развели при всём Ледяном Совете.
Муж-дракон холодно подписал расторжение брака, его новая невеста уже стояла рядом, а мне в качестве «щедрого» отступного оставили старое северное владение — Зимний дом. Заброшенный, промёрзший, почти мёртвый.
Они думали, что отправили меня в ссылку.
Но дом проснулся.
В первую же ночь у ворот появился мальчик с меткой рода Морр на запястье. Он дрожал от страха и шептал, что его велели не находить. Потом пришли другие дети — потерянные наследники драконьих родов, которых вычеркнули ради власти, брачных сделок и чистоты крови.
Теперь Совет требует вернуть детей. Новая невеста моего бывшего мужа считает меня временной смотрительницей чужого имущества. А сам дракон слишком поздно понял, что потерял не удобную жену, а женщину, способную открыть двери тем, кого все бросили.
Но Зимний дом уже выбрал хозяйку.
И я больше не позволю никому решать, кому быть найденным, а кому исчезнуть.
Муж-дракон холодно подписал расторжение брака, его новая невеста уже стояла рядом, а мне в качестве «щедрого» отступного оставили старое северное владение — Зимний дом. Заброшенный, промёрзший, почти мёртвый.
Они думали, что отправили меня в ссылку.
Но дом проснулся.
В первую же ночь у ворот появился мальчик с меткой рода Морр на запястье. Он дрожал от страха и шептал, что его велели не находить. Потом пришли другие дети — потерянные наследники драконьих родов, которых вычеркнули ради власти, брачных сделок и чистоты крови.
Теперь Совет требует вернуть детей. Новая невеста моего бывшего мужа считает меня временной смотрительницей чужого имущества. А сам дракон слишком поздно понял, что потерял не удобную жену, а женщину, способную открыть двери тем, кого все бросили.
Но Зимний дом уже выбрал хозяйку.
И я больше не позволю никому решать, кому быть найденным, а кому исчезнуть.
На моей руке - брачный браслет, мой супруг - огненный дракон, а мой новый дом - высокая башня над бушующим морем. Я стала ненужной женой в чужом мире, но сделаю все, чтобы стать счастливой. Но не сдамся тому, кто заставляет меня дрожать от страха. Да, именно от страха...
Мне тридцать пять. Я устала бояться будущего. Илья Вересовский — надёжный, спокойный, скучный. Он дал мне крышу, имя и чувство защищённости. А я дала ему уют и тишину. Честная сделка, без любви.
Но в день свадьбы в церковь вошёл он.
Кирилл. Сын моего мужа. Тридцать лет. Взгляд, который раздевает. Усмешка, от которой хочется ударить — или поцеловать.
«Ты временщица, — сказал он тогда. — Я выгоню тебя из этого дома».
Я не спорила. Мне действительно было всё равно.
…Почему же теперь я ловлю себя на том, что задерживаюсь на кухне после полуночи? Почему моё сердце колотится, когда я слышу его шаги? И почему в объятиях мужа я закрываю глаза и представляю его сына?
Отец узнал правду. И теперь…
Но в день свадьбы в церковь вошёл он.
Кирилл. Сын моего мужа. Тридцать лет. Взгляд, который раздевает. Усмешка, от которой хочется ударить — или поцеловать.
«Ты временщица, — сказал он тогда. — Я выгоню тебя из этого дома».
Я не спорила. Мне действительно было всё равно.
…Почему же теперь я ловлю себя на том, что задерживаюсь на кухне после полуночи? Почему моё сердце колотится, когда я слышу его шаги? И почему в объятиях мужа я закрываю глаза и представляю его сына?
Отец узнал правду. И теперь…
Выберите полку для книги