Книги по тегу «сложные отношения»: ""
— Сцену мне не устраивай, — муж оторвался от хищно улыбавшейся мне Лидочки.
— Как скажешь, — я попятилась, взгляд наткнулся на стеллаж.
— Выйдем и спокойно поговорим.
— Обойдёмся, — я дёрнула стеллаж что есть силы.
Отскочив к двери, следила за тем, как он валится между мной и ошарашенным мужем.
Лидочка распахнула глаза и взвизгнула, когда стеллаж грохнулся на пол.
— Там бесценные препараты! — заорала она. — Чем мы будем платить?!
— Натурой, — процедила я, кивнув на её распахнутый халат. — Удачного вам завершения рабочего дня.
— Как скажешь, — я попятилась, взгляд наткнулся на стеллаж.
— Выйдем и спокойно поговорим.
— Обойдёмся, — я дёрнула стеллаж что есть силы.
Отскочив к двери, следила за тем, как он валится между мной и ошарашенным мужем.
Лидочка распахнула глаза и взвизгнула, когда стеллаж грохнулся на пол.
— Там бесценные препараты! — заорала она. — Чем мы будем платить?!
— Натурой, — процедила я, кивнув на её распахнутый халат. — Удачного вам завершения рабочего дня.
Мама Ани категорически против её отношений с Андреем, ведь на первом месте у дочери должна быть учёба...
Когда бывший покровитель проводил надо мной эксперименты, дабы превратить в совершенное оружие, он решил назвать свое детище в честь одаренной всеми богами Пандорры из мифов моего мира. Так новая и кошмарная версия меня обрела собственное имя.
Иронично, что спустя три с лишним сотни лет я обзавелась и собственным ящиком с катастрофами и кошмарами. Сделка с Гончим. Стоило сказать ему всего одно «да» — крышка с ларца слетела, и словно все мои худшие ночные кошмары вырвались на свободу. Привычная магия дает сбой, новоявленный алат испытывает терпение, подзащитный народ подложил свинью. Собственные чувства — и те с цепи сорвались. Вильгельм, очевидно, пытается создать новую и более послушную версию меня. Гончий с моей помощью пытается спасти неизвестно кого. Внезапно объявившийся бывший пытается вернуть безвозвратно утраченное прошлое.
Что до меня, так я просто пытаюсь захлопнуть чертов ларец, не оставив надежду на лучший исход на самом дне.
Иронично, что спустя три с лишним сотни лет я обзавелась и собственным ящиком с катастрофами и кошмарами. Сделка с Гончим. Стоило сказать ему всего одно «да» — крышка с ларца слетела, и словно все мои худшие ночные кошмары вырвались на свободу. Привычная магия дает сбой, новоявленный алат испытывает терпение, подзащитный народ подложил свинью. Собственные чувства — и те с цепи сорвались. Вильгельм, очевидно, пытается создать новую и более послушную версию меня. Гончий с моей помощью пытается спасти неизвестно кого. Внезапно объявившийся бывший пытается вернуть безвозвратно утраченное прошлое.
Что до меня, так я просто пытаюсь захлопнуть чертов ларец, не оставив надежду на лучший исход на самом дне.
Я привыкла получать всё, что хочу. Квартира в центре, лучшие подруги — и никаких обязательств.
Спор с Олей? Переспать с преподавателем по уголовному праву за три недели? Да без вопросов. Легко! Поставила байк против её машины.
Ледяной профессор с карими глазами даже не поймёт, что его охмуряют. План был идеальным… ну, или почти….
Спор с Олей? Переспать с преподавателем по уголовному праву за три недели? Да без вопросов. Легко! Поставила байк против её машины.
Ледяной профессор с карими глазами даже не поймёт, что его охмуряют. План был идеальным… ну, или почти….
Марина должна была прийти в семь, сразу же как освободится, но поднялся такой безобразный ветер, что она опоздала. Немыслимо было идти, когда на улице валит телеграфные столбы и деревья, она и не пошла.
Бонус к роману. Бесплатно. Этот мужчина заставил меня посмотреть на мир другими глазами, и я влюбилась. Снова. Но я не выйду за него замуж. Пусть даже не предлагает.Я влюбился и сделаю все, чтобы эта "девочка с перчиком" сказала мне "ДА". Она упирается? Так это она не знает, каким упертым могу быть я.
Из-за мамы мне пришлось заключить контракт с влиятельным человеком, который меня захотел. И ладно бы это, хотя для меня всё равно смерти подобно... Так ещё и везут меня не куда-либо, а к нему в тюрьму! Где я буду вынуждена провести с ним три долгих ночи...
Я пришла на пресс-конференцию генерала Северина Ратманова, чтобы уничтожить его.
Мой брат Мирон лежит в больнице после пожара на закрытом учебном полигоне. Он почти не говорит, но перед тем как потерять сознание, успел позвонить мне и сказать только одно:
«Это не я. Не верь отчету».
А потом появился официальный документ. Сухой, безжалостный, с подписью Ратманова. В нем моего брата сделали виновным.
Я ворвалась в зал, назвала генерала лжецом и бросила ему в лицо:
— Накажите меня, генерал.
Я ждала угроз. Охраны. Приказа вывести меня.
Но Северин Ратманов дал мне месяц доступа к закрытому делу. Месяц рядом с ним. Месяц, чтобы доказать его вину.
Только чем глубже я входила в мир «Рубежа», тем страшнее становилась правда. Поддельные документы. Синяя метка на оборудовании. Комната без камер. Люди, которые умеют превращать живых в виновных одной подписью.
Я ненавидела Ратманова.
А он не оправдывался. Не просил верить. Не давил властью.
Мой брат Мирон лежит в больнице после пожара на закрытом учебном полигоне. Он почти не говорит, но перед тем как потерять сознание, успел позвонить мне и сказать только одно:
«Это не я. Не верь отчету».
А потом появился официальный документ. Сухой, безжалостный, с подписью Ратманова. В нем моего брата сделали виновным.
Я ворвалась в зал, назвала генерала лжецом и бросила ему в лицо:
— Накажите меня, генерал.
Я ждала угроз. Охраны. Приказа вывести меня.
Но Северин Ратманов дал мне месяц доступа к закрытому делу. Месяц рядом с ним. Месяц, чтобы доказать его вину.
Только чем глубже я входила в мир «Рубежа», тем страшнее становилась правда. Поддельные документы. Синяя метка на оборудовании. Комната без камер. Люди, которые умеют превращать живых в виновных одной подписью.
Я ненавидела Ратманова.
А он не оправдывался. Не просил верить. Не давил властью.
Она была дочерью женщины, которая создала ад.
Он был мужчиной, которого этот ад научил не чувствовать.
Асия сбежала после правды о «Севере», Вольской и старой системе, где людей ломали не ради жестокости, а ради результата. Она уверена: теперь каждый увидит в ней не сестру, не девушку, не человека — а кровь матери.
Дамир находит её и забирает к себе.
Не потому, что ему приказали.
Потому что она не должна быть одна.
Но рядом с Асией Гром теряет то, чем всегда гордился, — контроль. Его дом перестаёт быть безопасным объектом. Его тишина перестаёт быть пустой. Его жизнь впервые получает причину, ради которой хочется возвращаться.
А старая гвардия уже идёт за ней.
Они хотят вернуть долг Вольской.
Он хочет вернуть Асие право быть собой.
И за это придётся заплатить кровью.
Он был мужчиной, которого этот ад научил не чувствовать.
Асия сбежала после правды о «Севере», Вольской и старой системе, где людей ломали не ради жестокости, а ради результата. Она уверена: теперь каждый увидит в ней не сестру, не девушку, не человека — а кровь матери.
Дамир находит её и забирает к себе.
Не потому, что ему приказали.
Потому что она не должна быть одна.
Но рядом с Асией Гром теряет то, чем всегда гордился, — контроль. Его дом перестаёт быть безопасным объектом. Его тишина перестаёт быть пустой. Его жизнь впервые получает причину, ради которой хочется возвращаться.
А старая гвардия уже идёт за ней.
Они хотят вернуть долг Вольской.
Он хочет вернуть Асие право быть собой.
И за это придётся заплатить кровью.
— Верь мне, — попросил Кир, делая шаг к ней и протягивая руку в бессознательном жесте, будто он пытался ухватить что-то ускользающее от него.
— Не могу, — как-то отчаянно вскрикнула девушка. — Я не могу!
Рука, зависшая в воздухе, упала, словно безжизненная. Надя сглотнула, она понимала, что делает ему больно, но не могла себя изменить. Да и не верила Виноградова в то, что между ними может быть хоть какое-то будущее. Они были слишком разными.
— Так будет лучше, — девушка и сама понимала, как жалко это звучит.
Вот только Кирилл не отступил, прищурив глаза, он преодолел в три шага расстояние, разделяющее их, и положил руки ей на плечи.
— Дура! — беззлобно обозвал он её. — Какая же ты дура! Я же люблю тебя! Почему ты этого не видишь?
— Не могу, — как-то отчаянно вскрикнула девушка. — Я не могу!
Рука, зависшая в воздухе, упала, словно безжизненная. Надя сглотнула, она понимала, что делает ему больно, но не могла себя изменить. Да и не верила Виноградова в то, что между ними может быть хоть какое-то будущее. Они были слишком разными.
— Так будет лучше, — девушка и сама понимала, как жалко это звучит.
Вот только Кирилл не отступил, прищурив глаза, он преодолел в три шага расстояние, разделяющее их, и положил руки ей на плечи.
— Дура! — беззлобно обозвал он её. — Какая же ты дура! Я же люблю тебя! Почему ты этого не видишь?
Выберите полку для книги