Книги по тегу «сложные отношения»: ""
Мир, в котором рычаги правления находятся в руках богатых и влиятельных, не прощает слабости. У господ есть все, о чем можно мечтать, а бедняки вынуждены бороться за выживание в сырости Нижнего Города.
После смерти родителей Поненте остаётся один на один с миром, который с легкостью может перемолоть его своими жерновами и вышвырнуть. Но мальчик не собирается становиться тенью чьего-то величия.
Что выберет Поненте: жить в трущобах и относительной безопасности или рискнуть всем ради возможности вырваться из порочного круга?
После смерти родителей Поненте остаётся один на один с миром, который с легкостью может перемолоть его своими жерновами и вышвырнуть. Но мальчик не собирается становиться тенью чьего-то величия.
Что выберет Поненте: жить в трущобах и относительной безопасности или рискнуть всем ради возможности вырваться из порочного круга?
«Ваш муж планирует встретить новый год с любовницей у вас дома, воспользовавшись вашим отсутствием», — гласило послание доброжелателя. — «Надеюсь, данная информация поможет вам принять правильное решение».
Вероника ненадолго задумалась над тем, что же считает неведомый «доброжелатель» правильным решением и каких действий от неё ждет.
Кому вообще выгодно подобное?
Вывод напрашивался сам собой. Любовница решила отбить мужчину у жены и огласить свое присутствие в его жизни. Буквально застолбить за собой место. И это откровенно взбесило. Ника не отдаст своего мужчину какой-то блондинке, будь она хоть трижды идеальна. Он её муж!
«Кто вы?», — быстро напечатала она и отправила сообщение.
«Тот, кто желает вам счастья», — ответ пришел практически сразу. И это стало последним сообщением от этого абонента…
Вероника ненадолго задумалась над тем, что же считает неведомый «доброжелатель» правильным решением и каких действий от неё ждет.
Кому вообще выгодно подобное?
Вывод напрашивался сам собой. Любовница решила отбить мужчину у жены и огласить свое присутствие в его жизни. Буквально застолбить за собой место. И это откровенно взбесило. Ника не отдаст своего мужчину какой-то блондинке, будь она хоть трижды идеальна. Он её муж!
«Кто вы?», — быстро напечатала она и отправила сообщение.
«Тот, кто желает вам счастья», — ответ пришел практически сразу. И это стало последним сообщением от этого абонента…
Ниршан Линь — правая рука Велигора Янчжуна. Холодный. Расчётливый. Бессмертный уже десять тысяч лет.
Максима — внучка его злейшего врага, воспитанная в монастыре на Афоне. Она ищет Мост Вечности — точку между мирами, способную изменить всё.
Одна ночь в клубе. Случайный обмен Ци. И теперь они просыпаются в телах друг друга.
Он видит мир её глазами — хрупкий, смертный, полный боли.
Она видит его мир — вечный, пустой, лишённый прощения.
Совет старейшин приговорил её к смерти. Палачом назначен он.
Но у неё есть монета, которая открывает дорогу к Мосту.
И последняя партия в шахматы, где ставка — вечность.
Максима — внучка его злейшего врага, воспитанная в монастыре на Афоне. Она ищет Мост Вечности — точку между мирами, способную изменить всё.
Одна ночь в клубе. Случайный обмен Ци. И теперь они просыпаются в телах друг друга.
Он видит мир её глазами — хрупкий, смертный, полный боли.
Она видит его мир — вечный, пустой, лишённый прощения.
Совет старейшин приговорил её к смерти. Палачом назначен он.
Но у неё есть монета, которая открывает дорогу к Мосту.
И последняя партия в шахматы, где ставка — вечность.
– У тебя проблемы, Лиз?
– У–у меня? – выпучиваю глаза и не глядя на сумку, достаю из нее чертовы бумажки. – Что это? Сюрприз на шестую годовщину свадьбы?
– Документы на развод. Ты разве не читала? Не видела свою подпись на каждой второй странице?
– Какой развод? – жар улетучивается. Теперь меня знобит. Он должен был посмеяться, привычно почесать темную бровь и обнять меня, сказав, что просто захотел повеселиться, разбавить нашу устоявшуюся жизнь яркими красками.
Максимов не шевелится, не развеивает миф.
– Обычный, Лиз. Всё кончено.
– У–у меня? – выпучиваю глаза и не глядя на сумку, достаю из нее чертовы бумажки. – Что это? Сюрприз на шестую годовщину свадьбы?
– Документы на развод. Ты разве не читала? Не видела свою подпись на каждой второй странице?
– Какой развод? – жар улетучивается. Теперь меня знобит. Он должен был посмеяться, привычно почесать темную бровь и обнять меня, сказав, что просто захотел повеселиться, разбавить нашу устоявшуюся жизнь яркими красками.
Максимов не шевелится, не развеивает миф.
– Обычный, Лиз. Всё кончено.
— Нам нужно развестись, — говорит муж за три минуты до прямого эфира.
А потом просит меня еще три месяца делать то, что я делала пятнадцать лет: писать ему реплики, спасать эфиры, исправлять ошибки и молчать. Впереди важный контракт, а образ счастливого семьянина слишком дорого стоит, чтобы разрушать его правдой об измене.
Только на этот раз я отказываюсь.
Пятнадцать лет я была женщиной за стеклом аппаратной. Зрители знали Германа Тарского — талантливого ведущего и лицо успешной программы. А мое имя появлялось в титрах на несколько секунд, хотя именно я готовила интервью, собирала сложные эфиры и находила слова, которые потом произносил мой муж.
После развода мне предлагают шесть выпусков нового проекта. Маленькая команда, короткий срок и условие, от которого хочется отказаться: автор должен выйти из-за камеры.
Теперь мне придется впервые говорить не чужими словами и не от чужого имени.
Но начать заново оказывается сложнее, чем просто уйти от мужа.
А потом просит меня еще три месяца делать то, что я делала пятнадцать лет: писать ему реплики, спасать эфиры, исправлять ошибки и молчать. Впереди важный контракт, а образ счастливого семьянина слишком дорого стоит, чтобы разрушать его правдой об измене.
Только на этот раз я отказываюсь.
Пятнадцать лет я была женщиной за стеклом аппаратной. Зрители знали Германа Тарского — талантливого ведущего и лицо успешной программы. А мое имя появлялось в титрах на несколько секунд, хотя именно я готовила интервью, собирала сложные эфиры и находила слова, которые потом произносил мой муж.
После развода мне предлагают шесть выпусков нового проекта. Маленькая команда, короткий срок и условие, от которого хочется отказаться: автор должен выйти из-за камеры.
Теперь мне придется впервые говорить не чужими словами и не от чужого имени.
Но начать заново оказывается сложнее, чем просто уйти от мужа.
-Уходи. Здесь чужаков не приветствуют.
Уничтожает одним взглядом, как злейшего врага.
-Леша, что с тобой? Это же я- Полина, жена твоя, - мои слова не вызывают в нем теплоту, смотрит отчужденно, и с моих губ срывается мысль, пронзающая острой иглой. - Ты…ты не помнишь меня?
-Я тебя не знаю.
-Что там происходит, Витя? Что за крики? – появляется на крыльце девушка двадцати лет с густой косой и огромным пузом. Месяц девятый, не меньше.
-Витя? Но ты не Витя, это не твое имя, – почти взвизгнула потрясенная до глубины души. - Ты Алексей Швецов, мой законный муж, считающийся погибшим год назад. И тебя дома ждет наша годовалая дочь!
В карих глазах на мгновение вспыхивает интерес, но тут же безутешно гаснет.
-Я Виктор, не Алексей. Ты перепутала сильно. Моя законная жена сейчас вот там и носит моего ребенка, больше детей у меня нет, - указывает рукой на беременную девицу, - А тебя я вижу первый раз. Убирайся!
Однотомник, ХЭ
Уничтожает одним взглядом, как злейшего врага.
-Леша, что с тобой? Это же я- Полина, жена твоя, - мои слова не вызывают в нем теплоту, смотрит отчужденно, и с моих губ срывается мысль, пронзающая острой иглой. - Ты…ты не помнишь меня?
-Я тебя не знаю.
-Что там происходит, Витя? Что за крики? – появляется на крыльце девушка двадцати лет с густой косой и огромным пузом. Месяц девятый, не меньше.
-Витя? Но ты не Витя, это не твое имя, – почти взвизгнула потрясенная до глубины души. - Ты Алексей Швецов, мой законный муж, считающийся погибшим год назад. И тебя дома ждет наша годовалая дочь!
В карих глазах на мгновение вспыхивает интерес, но тут же безутешно гаснет.
-Я Виктор, не Алексей. Ты перепутала сильно. Моя законная жена сейчас вот там и носит моего ребенка, больше детей у меня нет, - указывает рукой на беременную девицу, - А тебя я вижу первый раз. Убирайся!
Однотомник, ХЭ
— Рита, — произнёс он глухо.
— М-м?
— Ты играешь с огнём.
— Я уже слышала это в кабинете. Чем закончилось — помните?
Он перевернулся на спину. Резко. Его глаза, прищуренные от солнца, смотрели на меня в упор. Плавки уже не скрывали его настроения.
— Здесь могут увидеть, — сказал он. Но в голосе не было протеста. Только предвкушение.
— Здесь никого нет, — ответила я. — Кроме нас.
Парень изменил мне прямо во время семейного отдыха. Но я не из тех, кто будет страдать и плакать. Я из тех, кто будет мстить. И не с кем попало, а с отцом этого проклятого изменщика…
— М-м?
— Ты играешь с огнём.
— Я уже слышала это в кабинете. Чем закончилось — помните?
Он перевернулся на спину. Резко. Его глаза, прищуренные от солнца, смотрели на меня в упор. Плавки уже не скрывали его настроения.
— Здесь могут увидеть, — сказал он. Но в голосе не было протеста. Только предвкушение.
— Здесь никого нет, — ответила я. — Кроме нас.
Парень изменил мне прямо во время семейного отдыха. Но я не из тех, кто будет страдать и плакать. Я из тех, кто будет мстить. И не с кем попало, а с отцом этого проклятого изменщика…
Она убежала от прошлого.
Он живёт в его плену.
Он грубый. Она упрямая.
Он носит в себе вину за смерть любимой. Она — боль от предательства.
Их встреча — как удар волны: жестокий, отрезвляющий, неизбежный.
Море сводит их вместе.
Море попытается разлучить.
Но, когда два одиночества встречаются у края бездны, начинается магия.
Он живёт в его плену.
Он грубый. Она упрямая.
Он носит в себе вину за смерть любимой. Она — боль от предательства.
Их встреча — как удар волны: жестокий, отрезвляющий, неизбежный.
Море сводит их вместе.
Море попытается разлучить.
Но, когда два одиночества встречаются у края бездны, начинается магия.
— Мне предложили должность в Москве, — сказал он, глядя в чашку. — Хорошие деньги, перспективы. Я согласился.
Я молчала. За окном падал снег. Тишина в кухне стояла такая, что было слышно, как тикают часы над дверью.
— Когда? — спросила я.
— Через неделю.
Он поднял глаза. Я ждала хоть слово — «поехали со мной», «подожди меня», хоть что-то. Но он просто смотрел, и в этом взгляде было больше, чем в любых обещаниях. Я не стала спрашивать. Он не стал ничего говорить.
Я пыталась начать жизнь заново, когда парень уехал в столицу, оставив меня в нашем родном городе. Помогала родителям, общалась с друзьями. Но сердцу не прикажешь. Оно ныло и звало меня следом за любовью… которая, кажется, совсем меня не ждала.
Я молчала. За окном падал снег. Тишина в кухне стояла такая, что было слышно, как тикают часы над дверью.
— Когда? — спросила я.
— Через неделю.
Он поднял глаза. Я ждала хоть слово — «поехали со мной», «подожди меня», хоть что-то. Но он просто смотрел, и в этом взгляде было больше, чем в любых обещаниях. Я не стала спрашивать. Он не стал ничего говорить.
Я пыталась начать жизнь заново, когда парень уехал в столицу, оставив меня в нашем родном городе. Помогала родителям, общалась с друзьями. Но сердцу не прикажешь. Оно ныло и звало меня следом за любовью… которая, кажется, совсем меня не ждала.
На пятидесятилетии мужа я случайно слышу за закрытой дверью женский голос:
— Двадцать семь лет, Эдик. Я больше не согласна ждать.
Мне сорок семь. Мы с Эдуардом женаты двадцать четыре года, и до серебряной свадьбы остаётся несколько месяцев. Инга была его первой любовью. Но самое страшное — она не осталась в прошлом. Почти весь наш брак мой муж возвращался к ней снова и снова.
А теперь он выбрал её. Завтра собирался сказать мне, что уходит.
Только одного Эдуард не предусмотрел: я услышала правду сегодня.
Предательство не заканчивается в тот момент, когда снимаешь кольцо. Прошлое ещё долго требует объяснений, бывший муж — права вернуться, а мне приходится заново понимать, кто я без человека, рядом с которым прожила почти половину жизни.
И именно тогда появляется мужчина, который ничего обо мне не знает и не собирается меня спасать.
После двадцати четырёх лет чужого выбора мне впервые придётся сделать свой.
— Двадцать семь лет, Эдик. Я больше не согласна ждать.
Мне сорок семь. Мы с Эдуардом женаты двадцать четыре года, и до серебряной свадьбы остаётся несколько месяцев. Инга была его первой любовью. Но самое страшное — она не осталась в прошлом. Почти весь наш брак мой муж возвращался к ней снова и снова.
А теперь он выбрал её. Завтра собирался сказать мне, что уходит.
Только одного Эдуард не предусмотрел: я услышала правду сегодня.
Предательство не заканчивается в тот момент, когда снимаешь кольцо. Прошлое ещё долго требует объяснений, бывший муж — права вернуться, а мне приходится заново понимать, кто я без человека, рядом с которым прожила почти половину жизни.
И именно тогда появляется мужчина, который ничего обо мне не знает и не собирается меня спасать.
После двадцати четырёх лет чужого выбора мне впервые придётся сделать свой.
Выберите полку для книги