Книги по тегу «соседи»: ""
Противостояние остро настроенных друг против друга соседей - не редкость! Просто очень обидно, когда ты - всего лишь слабая и без поддержки дама, а сосед - оголтелый варвар, неандерталец и матерящаяся грубая скотина! Как жаль, что именно к Танечке под бок подселился этот состоятельный эгоцентричный хам!
Как жаль, что Танечка, чтобы адекватно ответить, слишком беззубо-интеллигентна!
Но, в конце-то концов! Даже у самой сдержанной, безответной и воспитанной из дам, имеется некоторый внутренний предел!
Что ж... Она, конечно, от разного рода маргинальных пакостей и профессиональных военных стратегий далека... Но, если совсем уж припечёт, и городская интеллигенция воевать умеет!!!
Как жаль, что Танечка, чтобы адекватно ответить, слишком беззубо-интеллигентна!
Но, в конце-то концов! Даже у самой сдержанной, безответной и воспитанной из дам, имеется некоторый внутренний предел!
Что ж... Она, конечно, от разного рода маргинальных пакостей и профессиональных военных стратегий далека... Но, если совсем уж припечёт, и городская интеллигенция воевать умеет!!!
Я пишу диссертацию, а сосед сверху устроил, как назло, ремонт, и теперь рабочие целыми днями долбят стены.
Это невозможно терпеть, я не выдерживаю и иду жаловаться, и тут неожиданно натыкаюсь на двух горячих красавчиков. И теперь я точно не могу сосредоточиться на своей работе...
"— Вы заходите, не стесняйтесь, — опираясь рукой на стену за моей спиной нависает надо мной один из них. С обнажённым, мускулистым, покрытом капельками пота торсом... — Трубы, например, если надо прочистить... Или дырку где просверлить, — ухмыляется он, и я вся вспыхиваю от его грязных намёков..."
Это невозможно терпеть, я не выдерживаю и иду жаловаться, и тут неожиданно натыкаюсь на двух горячих красавчиков. И теперь я точно не могу сосредоточиться на своей работе...
"— Вы заходите, не стесняйтесь, — опираясь рукой на стену за моей спиной нависает надо мной один из них. С обнажённым, мускулистым, покрытом капельками пота торсом... — Трубы, например, если надо прочистить... Или дырку где просверлить, — ухмыляется он, и я вся вспыхиваю от его грязных намёков..."
— Эй, вы здесь?! — крикнула я в темнеющий проём. — Мужчина! Я могу спросить? Эй!
Никто не отозвался. Я поднялась на крылечко и постучала в косяк.
— Эй! Есть кто? — снова позвала я, заглядывая в открытую дверь.
Где-то журчала вода. Я огляделась. И опасливо шагнула в дом.
— Мужчина? У меня вопрос! — робко позвала я.
— Ну чего тебе ещё? — раздался за спиной его раздражённый бархатистый голос, и я взвизгнула, подпрыгнув.
— Боже, вы меня напугали, — хватаясь за сердце, повернулась к нему.
Но лучше бы я этого не делала!
Никто не отозвался. Я поднялась на крылечко и постучала в косяк.
— Эй! Есть кто? — снова позвала я, заглядывая в открытую дверь.
Где-то журчала вода. Я огляделась. И опасливо шагнула в дом.
— Мужчина? У меня вопрос! — робко позвала я.
— Ну чего тебе ещё? — раздался за спиной его раздражённый бархатистый голос, и я взвизгнула, подпрыгнув.
— Боже, вы меня напугали, — хватаясь за сердце, повернулась к нему.
Но лучше бы я этого не делала!
— Дан, на берегу договариваемся! — Макс больно сжал мое плечо. — Лика — моя единственная младшая сестра. Мать с меня шкуру спустит, если с неё хоть волос упадет. Так что хвост перед ней не распускать . Для тебя она — табу. Святая. Икона. Понял меня?
— Расслабься, — я хладнокровно стряхнул его руку и усмехнулся. — Твой домашний цветочек из провинции меня вообще не волнует. Пусть живет, лишь бы под ногами не путалась.
Час спустя я впервые увидел его сестру. И в эту же секунду понял, что я — наглый, самоуверенный лжец. Потому что больше всего на свете я захотел запереть дверь нашей квартиры изнутри, прижать эту девчонку к стене и сорвать с неё чертов белый топ.
— Расслабься, — я хладнокровно стряхнул его руку и усмехнулся. — Твой домашний цветочек из провинции меня вообще не волнует. Пусть живет, лишь бы под ногами не путалась.
Час спустя я впервые увидел его сестру. И в эту же секунду понял, что я — наглый, самоуверенный лжец. Потому что больше всего на свете я захотел запереть дверь нашей квартиры изнутри, прижать эту девчонку к стене и сорвать с неё чертов белый топ.
— Почему ты так хочешь его увести?
— Парень не козёл на верёвочке, его невозможно увести.
— Хорошо, мисс В-ва, а отбить у другой можно?
— Да.
— Так и у тебя его смогут забрать-отбить-вернуть, разве нет?
— В теории.
— И зачем тебе такой нужен?
— Потому что я всегда получаю что хочу.
— Несмешно.
А кто шутит?
Мне ещё не выпал шанс проявить себя на сцене, вот как только выйду на открытый микрофон, так все посмеются. Осталось только найти визитку соседа…
— Парень не козёл на верёвочке, его невозможно увести.
— Хорошо, мисс В-ва, а отбить у другой можно?
— Да.
— Так и у тебя его смогут забрать-отбить-вернуть, разве нет?
— В теории.
— И зачем тебе такой нужен?
— Потому что я всегда получаю что хочу.
— Несмешно.
А кто шутит?
Мне ещё не выпал шанс проявить себя на сцене, вот как только выйду на открытый микрофон, так все посмеются. Осталось только найти визитку соседа…
Макс решает, что в этом году Новый год будет «как надо»: по чек-листу, с правильным меню, плейлистом и даже «ритуалом загадывания желаний». Он всё расписывает по минутам, но реальность не вписывается в таблицу: ёлка не влезает в лифт, доставка задерживается, а подруга Катя вообще не понимает, зачем всё так планировать. В итоге они встречают Новый год в подъезде, потому что дверь захлопнулась, и это оказывается самым искренним и смешным праздником.
Макс боится, что если не будет контроля, праздник «не получится», а Катя устала от вечного «надо сделать красиво». Их сближение — в том, что они впервые позволяют себе не соответствовать ожиданиям и смеются над собой.
Макс боится, что если не будет контроля, праздник «не получится», а Катя устала от вечного «надо сделать красиво». Их сближение — в том, что они впервые позволяют себе не соответствовать ожиданиям и смеются над собой.
Приехала на родину в самый сезон, а дед потерялся! И единственный, кто может помочь его найти — это угрюмый сосед, снимающий в нашем домике комнату. Парень вкрай обнаглел и требует плату за поиск. Видите ли, он не следопыт. Хам!
И причина, по которой Вадим приехал к нам в город, не менее подозрительная, чем исчезновение моего дедушки…
И причина, по которой Вадим приехал к нам в город, не менее подозрительная, чем исчезновение моего дедушки…
— Отпусти меня! Я умею плавать.
— Не отпущу, — усмехается Артём, ещё крепче прижимая меня к своему твердому телу. — Ты тонешь, Лина. А я тебя спасаю.
— Самоуверенный придурок.
Он касается щетиной моей щеки, царапая чувствительную кожу. По телу разливается предательский жар.
— Но ты ведь не вырываешься, Лина.
После разорванной помолвки я сбегаю в деревню, надеясь залечить разбитое сердце. Но и тут меня ждут неприятности — наглый сосед, который привык, что ему все подчиняются.
Наши встречи превращаются в поединки, а взаимное раздражение — в опасное притяжение. Как держаться подальше, если каждое столкновение заканчивается желанием оказаться еще ближе?
— Не отпущу, — усмехается Артём, ещё крепче прижимая меня к своему твердому телу. — Ты тонешь, Лина. А я тебя спасаю.
— Самоуверенный придурок.
Он касается щетиной моей щеки, царапая чувствительную кожу. По телу разливается предательский жар.
— Но ты ведь не вырываешься, Лина.
После разорванной помолвки я сбегаю в деревню, надеясь залечить разбитое сердце. Но и тут меня ждут неприятности — наглый сосед, который привык, что ему все подчиняются.
Наши встречи превращаются в поединки, а взаимное раздражение — в опасное притяжение. Как держаться подальше, если каждое столкновение заканчивается желанием оказаться еще ближе?
— Послушайте, — говорю я, делая шаг к нему. Навстречу. — Я извинюсь, если вы скажете это нормальным тоном. А не так, как будто я бомбу сбросила на ваших предков.
Он смотрит на меня сверху вниз. Разница в росте приличная — сантиметров двадцать, не меньше. Я чувствую себя маленькой.
— Нормальным тоном? — переспрашивает он медленно. И вдруг его рука взлетает. Я думаю — удар. Но нет. Он хватает меня за запястье. Пальцы — стальные, горячие, шершавые — смыкаются вокруг моей руки, и он притягивает меня к себе. Так резко, что я теряю равновесие и упираюсь ладонями в его грудь. Она каменная. Твердая, упругая, и через тонкую ткань футболки я чувствую, как быстро бьется его сердце.
— Еще одно слово, — говорит он шепотом. Но это шепот громче крика. — Еще одно слово — и я выкину твою музыку в пропасть. Вместе с тобой.
Я решила отметить новоселье, но шум от нашей вечеринки привлёк внимание соседа. Огромного и вспыльчивого кавказца, от угроз которого подкашиваются ноги… и совсем не из-за страха
Он смотрит на меня сверху вниз. Разница в росте приличная — сантиметров двадцать, не меньше. Я чувствую себя маленькой.
— Нормальным тоном? — переспрашивает он медленно. И вдруг его рука взлетает. Я думаю — удар. Но нет. Он хватает меня за запястье. Пальцы — стальные, горячие, шершавые — смыкаются вокруг моей руки, и он притягивает меня к себе. Так резко, что я теряю равновесие и упираюсь ладонями в его грудь. Она каменная. Твердая, упругая, и через тонкую ткань футболки я чувствую, как быстро бьется его сердце.
— Еще одно слово, — говорит он шепотом. Но это шепот громче крика. — Еще одно слово — и я выкину твою музыку в пропасть. Вместе с тобой.
Я решила отметить новоселье, но шум от нашей вечеринки привлёк внимание соседа. Огромного и вспыльчивого кавказца, от угроз которого подкашиваются ноги… и совсем не из-за страха
Она переехала в новый дом, чтобы начать жизнь с чистого листа. Но вместо спокойствия получила невыносимого соседа, владельца кофейни напротив, который почему-то получает удовольствие от того, что выводит её из себя.
Зато по вечерам Варя разговаривает с Fox — незнакомцем из приложения для анонимных голосовых сообщений. Его голос успокаивает, его слова заставляют улыбаться, а рядом с ним она впервые за долгое время может быть собой.
Зато по вечерам Варя разговаривает с Fox — незнакомцем из приложения для анонимных голосовых сообщений. Его голос успокаивает, его слова заставляют улыбаться, а рядом с ним она впервые за долгое время может быть собой.
Выберите полку для книги