Книги по тегу «хэппи-энд»: ""
- Не будет никаких клятв и рассказов о большой любви.
- Я согласна.
- И других у тебя не будет. Только я. Когда захочу и сколько захочу.
Тяжелая мужская ладонь легла на горло, а большой палец прошелся по губам.
- Мне подходит, - прошептала я, не узнавая себя.
- Красивая феечка. Хорошая. – Горячая мускулистая грудь вжала меня в стену с нежностью асфальтоукладчика.
- На месяц... – Тело уже вспомнило, как хорошо бывает в этих объятиях. Оно загорелось, забыв обо всех табу и стоп-кранах. Лишь мозг в панике пытался выторговать последние гарантии. Напоминал о гордости, воспитании и коротком неудачном браке.
- Ты не пожалеешь. Ни потом... Ни сейчас.
Самостоятельная история. Однотомник
Без трагедий, с огоньком.
- Я согласна.
- И других у тебя не будет. Только я. Когда захочу и сколько захочу.
Тяжелая мужская ладонь легла на горло, а большой палец прошелся по губам.
- Мне подходит, - прошептала я, не узнавая себя.
- Красивая феечка. Хорошая. – Горячая мускулистая грудь вжала меня в стену с нежностью асфальтоукладчика.
- На месяц... – Тело уже вспомнило, как хорошо бывает в этих объятиях. Оно загорелось, забыв обо всех табу и стоп-кранах. Лишь мозг в панике пытался выторговать последние гарантии. Напоминал о гордости, воспитании и коротком неудачном браке.
- Ты не пожалеешь. Ни потом... Ни сейчас.
Самостоятельная история. Однотомник
Без трагедий, с огоньком.
Полина застыла. Смотрела, будто сквозь мутное стекло.
Её муж застёгивал на шее другой женщины тонкое, изящное колье — до боли знакомое.
То самое.
— Смотри, какое милое, — сказала она тогда, мимоходом, заметив его на витрине. — Мне бы пошло, да?
— Не выдумывай, — отмахнулся он.
А теперь это «не выдумывай» сверкало на чужой шее.
Он наклонился, поцеловал любовницу в плечо.
— С годовщиной, любимая.
И только тогда у Полины дрогнули губы.
Это не сон. Это — предательство.
Он не ошибся. Он выбрал.
И выбрал — не её.
А значит…
Пора, хотя бы раз в жизни, выбрать себя.
Её муж застёгивал на шее другой женщины тонкое, изящное колье — до боли знакомое.
То самое.
— Смотри, какое милое, — сказала она тогда, мимоходом, заметив его на витрине. — Мне бы пошло, да?
— Не выдумывай, — отмахнулся он.
А теперь это «не выдумывай» сверкало на чужой шее.
Он наклонился, поцеловал любовницу в плечо.
— С годовщиной, любимая.
И только тогда у Полины дрогнули губы.
Это не сон. Это — предательство.
Он не ошибся. Он выбрал.
И выбрал — не её.
А значит…
Пора, хотя бы раз в жизни, выбрать себя.
Алексей — звезда школьного хоккея, уверенный в себе и любимец публики. Настя — тихая и замкнутая, прячется в книгах и разговаривает с голосом, который никто не слышит. После трагедии она осталась без родителей и живёт под опекой строгой бабушки, с которой едва находит общий язык.
Он — из мира света и побед. Она — из тени и тишины.
Их пути пересекаются — случайно или неизбежно — и каждый из них начинает меняться. Они слишком разные, чтобы быть вместе. Слишком упрямы, чтобы разойтись. Между ними — страх, предрассудки, школьные стены, семьи и недоверие. Но, может, именно противоположности и умеют притягиваться по-настоящему?
Он — из мира света и побед. Она — из тени и тишины.
Их пути пересекаются — случайно или неизбежно — и каждый из них начинает меняться. Они слишком разные, чтобы быть вместе. Слишком упрямы, чтобы разойтись. Между ними — страх, предрассудки, школьные стены, семьи и недоверие. Но, может, именно противоположности и умеют притягиваться по-настоящему?
— Даша?
Жена мусолит пальцем зареванное дождем стекло.
— Что с тобой? – даю ей время и тут же сам себя опережаю. – Понимаю! Не вышло – бывает! – вздрагивает, но молчание по-прежнему сохраняет. – Я настаиваю? Скажи мне, что случилось? Мы как вышли оттуда, так ни слова не произнесли друг другу. Уже три часа молчим.
— М, да-да? – как будто из забвения возвращается.
Ну, наконец-то!
— Поставим необдуманное намерение на паузу, кумпарсита? Договорились?
Молчит, руками вытирает нос и щеки… Тягучими солеными слезами умывает красивое лицо.
— Неправильно, да? Ты не хочешь, а я заставляю?
Похоже, отрицательный ответ – большой и очень жирный крест, прочерк, непреодолимая сплошная полоса – пересекать нельзя. Назад!
— Нам надо расстаться, и мы оба это понимаем.
Расстаться? То есть? Она моя жена…
— Я не подхожу тебе, – всхлипывая, продолжает. – Не выйдет.
— Это из-за…
— Нет-нет, что ты!
— Отцу не нравлюсь? – ухмылкой порчу губы. – Мужик с дефектом без перспективы на выздоровление?
Жена мусолит пальцем зареванное дождем стекло.
— Что с тобой? – даю ей время и тут же сам себя опережаю. – Понимаю! Не вышло – бывает! – вздрагивает, но молчание по-прежнему сохраняет. – Я настаиваю? Скажи мне, что случилось? Мы как вышли оттуда, так ни слова не произнесли друг другу. Уже три часа молчим.
— М, да-да? – как будто из забвения возвращается.
Ну, наконец-то!
— Поставим необдуманное намерение на паузу, кумпарсита? Договорились?
Молчит, руками вытирает нос и щеки… Тягучими солеными слезами умывает красивое лицо.
— Неправильно, да? Ты не хочешь, а я заставляю?
Похоже, отрицательный ответ – большой и очень жирный крест, прочерк, непреодолимая сплошная полоса – пересекать нельзя. Назад!
— Нам надо расстаться, и мы оба это понимаем.
Расстаться? То есть? Она моя жена…
— Я не подхожу тебе, – всхлипывая, продолжает. – Не выйдет.
— Это из-за…
— Нет-нет, что ты!
— Отцу не нравлюсь? – ухмылкой порчу губы. – Мужик с дефектом без перспективы на выздоровление?
Мне с ней так хорошо и так удобно.
Привычно…
Запросто…
Легко…
Свободно…
Мирно…
Неторопливо…
Плавно…
Мне с Тонечкой так безмятежно и спокойно. Наверное, потому что я…
— Велихов! – грубый голос шепчет, а пальцы жестко бьют по кромке моего уха.
Просыпаюсь резко, поймав, похоже, не один сердечный приступ и инсульт. Выпучив глаза, рассматриваю острые лопатки Нии и взглядом застываю на трех родинках, которые восходят вдоль позвоночника к тонкой шее. Смирнова спит и в ус себе не дует.
— Выспался? – шипит змеей мужчина. – Вставай, жених!
Что? Где я? А где он? Откуда грубо говорит?
Еще один щелчок по уху заставляет повернуть голову и скосить глаза.
Ну что сказать? Там стоит тот, кто называл меня деревянным лишь потому, что я не приветствовал его методы обучения чтению. Смирнов во всей своей красе! Решил почтить собой комнату взрослой дочери? Так я, пожалуй, разъясню ему…
— Идем со мной, – хмыкнув, жестко произносит, – сделаешь мне кофе, я что-то не могу уснуть… Я жду!
Привычно…
Запросто…
Легко…
Свободно…
Мирно…
Неторопливо…
Плавно…
Мне с Тонечкой так безмятежно и спокойно. Наверное, потому что я…
— Велихов! – грубый голос шепчет, а пальцы жестко бьют по кромке моего уха.
Просыпаюсь резко, поймав, похоже, не один сердечный приступ и инсульт. Выпучив глаза, рассматриваю острые лопатки Нии и взглядом застываю на трех родинках, которые восходят вдоль позвоночника к тонкой шее. Смирнова спит и в ус себе не дует.
— Выспался? – шипит змеей мужчина. – Вставай, жених!
Что? Где я? А где он? Откуда грубо говорит?
Еще один щелчок по уху заставляет повернуть голову и скосить глаза.
Ну что сказать? Там стоит тот, кто называл меня деревянным лишь потому, что я не приветствовал его методы обучения чтению. Смирнов во всей своей красе! Решил почтить собой комнату взрослой дочери? Так я, пожалуй, разъясню ему…
— Идем со мной, – хмыкнув, жестко произносит, – сделаешь мне кофе, я что-то не могу уснуть… Я жду!
«Ба-бах!» – разрывающий пространство выстрел.
«Ш-ш-ш!» – снова промах.
Чертов «минус» и отсутствующий на гражданке «плюс». Уже в который раз. Дрожь в руках и расфокусированный взгляд.
Несколько лет назад я грубо ошибся! Пора бы это наконец признать. Цель оказалась ложной, а расплата за ошибку – суровой и жестокой.
Мой выбор – долг, честь, вялотекущая война и унизительный для офицера плен; цена за эгоистичное счастье – влажные глаза девчушки, которую безразличием обидел и пристыдил вещизмом, глупостью и ветреностью, чертовым непостоянством!
Зачем мне эта суета, когда она бесцельна? Сколько времени я уже здесь? В доме непростого человека, которому обязан жизнью и чистым свежим воздухом. К чему стремлюсь?
Хочу увидеть то, чего по глупости лишил себя, когда из мирной жизни, забросив на плечо рюкзак с титановым жилетом, убрался радовать судьбу; хочу взглянуть на мальчика, называющего отцом другого мужика, женатого на женщине, которую я все еще… Люблю!
«Ш-ш-ш!» – снова промах.
Чертов «минус» и отсутствующий на гражданке «плюс». Уже в который раз. Дрожь в руках и расфокусированный взгляд.
Несколько лет назад я грубо ошибся! Пора бы это наконец признать. Цель оказалась ложной, а расплата за ошибку – суровой и жестокой.
Мой выбор – долг, честь, вялотекущая война и унизительный для офицера плен; цена за эгоистичное счастье – влажные глаза девчушки, которую безразличием обидел и пристыдил вещизмом, глупостью и ветреностью, чертовым непостоянством!
Зачем мне эта суета, когда она бесцельна? Сколько времени я уже здесь? В доме непростого человека, которому обязан жизнью и чистым свежим воздухом. К чему стремлюсь?
Хочу увидеть то, чего по глупости лишил себя, когда из мирной жизни, забросив на плечо рюкзак с титановым жилетом, убрался радовать судьбу; хочу взглянуть на мальчика, называющего отцом другого мужика, женатого на женщине, которую я все еще… Люблю!
– Вика! Ты настоящая идиотка! – кричит муж, сжимая кулаки. – Ты все испортила! Это был контракт на двадцать миллионов!
Его любовница, прячется за спиной Михаила, цепляясь пальцами за его плечи и изумленно смотрит на меня.
– Теперь это мой контракт на двадцать миллионов, – с усмешкой отвечаю я. – Можешь меня поздравить…
– Ты подлая дрянь, – шипит Кристина. – Ты нас подставила… За что? Мы просто хотели быть вместе! Мы любим друг друга, а ты завидуешь! И из-за своей зависти, ты ведешь себя как собака на сене… Ты никому не нужна! Вообще никому! Даже твой муж считает тебя обузой… Он меня любит… Меня! Что тебе от нас нужно?
– Все могло бы сложиться по-другому, – спокойно пожимаю плечами. – Вы просто не должны были втягивать в это моего ребенка.
Его любовница, прячется за спиной Михаила, цепляясь пальцами за его плечи и изумленно смотрит на меня.
– Теперь это мой контракт на двадцать миллионов, – с усмешкой отвечаю я. – Можешь меня поздравить…
– Ты подлая дрянь, – шипит Кристина. – Ты нас подставила… За что? Мы просто хотели быть вместе! Мы любим друг друга, а ты завидуешь! И из-за своей зависти, ты ведешь себя как собака на сене… Ты никому не нужна! Вообще никому! Даже твой муж считает тебя обузой… Он меня любит… Меня! Что тебе от нас нужно?
– Все могло бы сложиться по-другому, – спокойно пожимаю плечами. – Вы просто не должны были втягивать в это моего ребенка.
На свадьбе подруги я случайно упала прямо на сцене. Бегство стало единственным спасением от испепеляющего стыда. Но спрятаться мне не удалось. Запертая в тесном пространстве, я оказалась лицом к лицу с двумя бесстыжими – друзьями жениха. Что ждёт меня дальше?
- Сестренка! У меня новый роман! С женатым! - гордо выдала Инга, словно урвала редкий трофей.
- Что? Ты совсем с ума сошла?! Ты вообще подумала какого будет его жене?! Какое право ты имеешь рушить чужой брак?!
- Ой, какая же ты скучная моралистка! Как только с тобой Макс живет?! - Инга закатила глаза, - А мой новый любовник, он..., ну просто сумасшедший.. Представляешь: подарил мне комплект белья за двадцать пять штук! А потом - разорвал прямо на мне. Сказал, что не мог сдержаться! - фонтанировала Инга. - А уж что он творил потом...
- Даже слушать не желаю, - честно ответила Лена, ощущая, как ее воротит от всех этих рассказов.
Вот только Лена не догадывалась, что все пикантные детали развлечений ее сестры с новым любовником, имеют непосредственное отношение к ее, казалось бы идеальной, семье...
- Что? Ты совсем с ума сошла?! Ты вообще подумала какого будет его жене?! Какое право ты имеешь рушить чужой брак?!
- Ой, какая же ты скучная моралистка! Как только с тобой Макс живет?! - Инга закатила глаза, - А мой новый любовник, он..., ну просто сумасшедший.. Представляешь: подарил мне комплект белья за двадцать пять штук! А потом - разорвал прямо на мне. Сказал, что не мог сдержаться! - фонтанировала Инга. - А уж что он творил потом...
- Даже слушать не желаю, - честно ответила Лена, ощущая, как ее воротит от всех этих рассказов.
Вот только Лена не догадывалась, что все пикантные детали развлечений ее сестры с новым любовником, имеют непосредственное отношение к ее, казалось бы идеальной, семье...
- Ты понимаешь, что это безумие? - шепчу я, но руки уже тянутся к нему сами.
- Понимаю, - отвечает он, и в голосе ни капли сомнения, - Но ты ведь тоже хочешь этого...
Он - жених моей дочери.
Младше на десять лет.
Слишком дерзкий, слишком опасный и... слишком хорошо знающий, чего хочет.
Я понимаю, что это запрещено.
Но когда его ладонь скользит по моей коже, сопротивляться невозможно...
- Понимаю, - отвечает он, и в голосе ни капли сомнения, - Но ты ведь тоже хочешь этого...
Он - жених моей дочери.
Младше на десять лет.
Слишком дерзкий, слишком опасный и... слишком хорошо знающий, чего хочет.
Я понимаю, что это запрещено.
Но когда его ладонь скользит по моей коже, сопротивляться невозможно...
Выберите полку для книги