Книги по тегу «хэппи-энд»: ""

- Слышу, - произнесла я. - Что ты хотела и почему звонишь не со своего номера?
- Что бы не светить свой. Костик душ принимает, решила воспользоваться его телефоном. Узнай ты мой номер, ведь обязательно сразу же донесёшь отцу.
- Я пока не сказала папе, что ты в городе.
- Почему же? – насмешливый голос сестры. – На тебя это не похоже. У тебя же как, чуть что, сразу бежишь докладывать папочке.
- Не хочу волновать его раньше времени, но, когда он вернётся, обязательно расскажу.
- Какая образцовая дочь. – ехидно ответила сестра. - Всегда была. Почему ты такая зануда, а, Рит?
- Милана, - устало произнесла я. - Говори по делу. Что ты хотела? Иначе я сейчас отключусь.
- Ты, как всегда, в своём репертуаре. - и сестра рассмеялась. - Ты мне в принципе, не нужна, да и разговаривать нам не о чем. Костя отсудит у тебя дочь, я выйду за него замуж и все будут счастливы! Кроме тебя! Ха-ха! - продолжала издеваться она. - Твой муж, тебе же рассказал, что Аня его дочь, ах ну да, рассказал....

- Я разбилась о ложь, - говорю адвокату и вспоминаю голую девку в мужниной рубашке рядом с ним…
- Как? - до боли кусаю губу.
- Так, - равнодушно отвечает муж.
- Нет. Не верю, - стараюсь держать голос и слезы.
- Ты нарушила договор, - бьет наотмашь словами Андрей.
- У нас дети, - хватаюсь за самый главный аргумент.
- Не важно! - вбивает очередной гвоздь в мое сердце муж.
- Ах, не важно! - мой тихий и грудной голос взлетает в секунду.
- И тут понеслось.., - поднимаю на адвоката глаза. - Ну, все в лучших традициях: не будите в бабе спящего медведя…Да, понимаю, но остановиться не смогла…Кто ж мог знать, чем все закончится…

- Я знаю, ты хочешь меня, - прошептал он на ушко. - Думаешь, я не заметил, как ты на меня смотришь?
Его ладонь, сильная и властная, легла на мою талию, крепко прижимая к своему стальному телу, лишая возможности отстраниться. Я и не хотела. Искра желания, давно тлевшая между нами, вспыхнула с новой силой.
- Или, может, тебе кажется, что я железный? - вкрадчиво уточнил он, добавив: - Так вот, ты ошиблась и сейчас узнаешь насколько.

Все попытки убежать от собственных чувств к отцу моей подруги провалились, стоило только этому властному мужчине сжать меня в объятьях. Куда же приведёт это безудержное притяжение?


💥ВЛАСТНЫЙ ОТЕЦ ПОДРУГИ
💥ЖАРКИЕ СТРАСТИ
💥ОЧЕНЬ ОТКРОВЕННО

В ушах до сих пор стоит голос врача:
— Девятая неделя срок критический. Так бывает, к сожалению, беременность прервалась…
Мы со Степой ждали этого четыре года.
Телефон в кармане вибрирует.
Степа? Приехал?
Подруга Марина.
— Наверное, я последняя дрянь, что лезу, но я не могу на это смотреть молча. Просто посмотри видео.
В центре новенький мини-купер, сине-белый, перевязанный огромным красным бантом. Камера Марины чуть дрожит, она снимает откуда-то из-за угла.
Из-за авто выбегает девушка. Короткое каре, яркая куртка, на лице восторг, граничащий с истерикой. Она хлопает в ладоши, подпрыгивает, и я узнаю этот профиль.
Надя.
Моя младшая сестра.
На видео она запрыгивает на мужчину, обхватывает его ногами, виснет на шее.
Это Степан.
Мой муж.
Она долго целует, запуская пальцы в его волосы. А он… Он ей отвечает.
Два моих самых близких человека предали меня. А Надя… Надя еще и “помогла” потерять малыша.
Прощения для вас — не будет. Я заставлю вас ответить.

Я открываю «Маяк» на сорок минут раньше обычного.
Я поворачиваю ключ в замке, толкаю тяжёлую дверь плечом и сразу вдыхаю запах вчерашнего кофе, ванили и дерева. Запах моей жизни, которую я собрала руками из осколков, кредитов, бессонных ночей и упрямства.
— Доброе утро, «Маяк», — говорю я в пустой зал.
***
В восемь двадцать дверь звякает колокольчиком.
Я даже не оборачиваюсь.
— Мы открываемся в девять, но если вы замёрзли, заходите. Только предупреждаю: кофе будет через…
— Вера?
Мир не рушится с громом. Мир просто становится слишком тихим.
Ложка выскальзывает из моих пальцев и звонко ударяется о кафельный пол.
Я медленно поднимаю голову и узнаю его.
Сергей Воронцов.
Мой бывший муж.
Моя первая любовь.
Мой самый отвратительный урок.

– У меня есть любовница, – сообщает муж буднично за обедом, – и ей срочно необходима твоя помощь.
– Что ты сказал? – приборы выпадают из обессиливших рук и с грохотом ударяются о поверхность стола.
– Ее зовут Арина. Она родила. Ей нужно срочное переливание крови, и ты, как врач, должна понимать…
Сердце делает кульбит, болезненный и неожиданный, словно споткнулось на ровном месте. Слова Саши бьют, как обухом по голове.
– Любовница… роды… ты серьезно? – выплевываю, чувствуя, как во мне закипает ярость, смешанная с дикой, обжигающей болью.
– Я понимаю, что это тяжело принять. Но сейчас важна жизнь Арины. Это не о любви, Наташа. Это о человечности. Ты можешь ее спасти.
– Почему я, Саша? Почему именно я должна ее спасать? – спрашиваю, и в голосе моем слышится отчаяние.
Неужели я настолько предсказуема? Настолько добра и безотказна, что он уверен в моем решении?
– Зачем, Наташ? Зачем тратить время на поиски, если ты есть?

— Вы ненавидите меня только из-за фамилии?
Мой голос звучит тише, чем я хотела.
— Ненавижу всё, что вы олицетворяете, — говорит он, и его голос — это скрежет по гравию. — Фальшь. Позолоту. — Он делает затяжку, глаза сужаются. — И хлипкие стены, в которых люди сгорают заживо.
Каждое слово — удар. «Хлипкие стены» — это те самые новостройки её отца. Крики, которых она не слышала. Запах гари, который никогда не доносился до их утеплённых окон.
— Вы ничего обо мне не знаете, — говорю я, и в голосе звенит металл.
— Знаю достаточно, — произносит он на выдохе. — Вы здесь. В этом платье. С этой фамилией. Вы — часть системы, которая убивает моих людей. Остальное — детали.

— И долго ты по бабам будешь слоняться?
— А что, уже отчеты по маршрутам сдавать? — недовольно бормочет муж.
— Не дерзи мне, — отрезает свекр. — Я слишком хорошо тебя знаю. Если ты начал исчезать вечерами, сбрасывать звонки от меня, от жены и ходить с физиономией человека, который либо влюбился, либо украл что-то крупное, значит, дело не в работе.
— Я нашел ту, от которой сердце бьется так, будто готово выскочить.
— Господи, — с отвращением произносит Виктор Сергеевич. — Тебе сколько лет? Восемнадцать? “Сердце бьется”. Соберись. Ты женатый мужик, а не солист плохой поп-группы.
— Я серьезно, — отвечает муж.
— Да вижу я, что ты серьезно, — бросает отец. — Мужчины твоего круга не монахи, иллюзий у меня нет. Но когда ты начинаешь смотреть в стену с идиотской улыбкой и отвечать невпопад, это уже не похоть. Это, не дай бог, чувства. С женой что делать будешь?
— Разведусь.

Вот так уедет у тебя муж на заработки в столицу нашей родины, а там возьмет и заведет себе любовницу! Ты к нему со всей душой, а он тебя за дверь выставляет. Куда податься? Поселилась я от безысходности у какого-то шибко богатого мужика. Олигарх наш, значит, на моря-океаны свалил, а я к нему. Временно. Пока не пойму, как дальше жить...
И что? Берет этот миллиардер и возвращается! Будто его тут сильно ждали…
Чего делать-то, бабоньки? Мужику, хоть и полтос, а выглядит отлично. И вообще, честно говоря, сильно сексуальный. Но меня считает за полную деревню (что в общем-то справедливо, не отрицаю), и я постоянно веду себя не так, как надо. А как надо? Почем мне знать… Красотой меня боженька не обделил, но манер высокосветских нет. Откуда им взяться-то? Все мои манеры – это на кассе не забыть пакет предложить, карту скидочную попросить и потом послать подальше… простите, вежливо поблагодарить и пожелать хорошего дня. Мало что ли? По-моему, вполне! Но олигарху, блин, подавай других манер..

- Вера, Вам нужна слишком большая сумма денег, но мы можем договориться. Есть только один вариант. Я полностью беру на себя лечение и реабилитацию вашего сына, если нужно это будет даже заграница.
- А я? – у меня спирает дыхание. Боюсь услышать то, что он предложит.
- А вы выносите нашего с Таней малыша. Проще говоря, станете нашей сурмамой.
Земля уходит из-под ног. Вот это сделку с совестью он предложил. Но мне нужно решиться, потому что мне неоткуда взять денег. И не на кого рассчитывать.
Босс предложил мне стать суррогатной мамой для их с женой общего ребенка взамен на жизнь моего сына. Мне даже пришлось стать донором яйцеклетки для малыша, не думая о последствиях такого решения, но на последнем месяце беременности случилось страшное... И в этом обвинили меня...