Читать и слушать книги
Долг сестёр-близнецов — быть единым целым. Когда свет гаснет в одной, другая неминуемо вспыхнет.
Её пытают за молчание, которого она не выбирала. За прошлое, к которому не имеет никакого отношения. За лицо, которое ей не принадлежит. Похититель думает, что знает её. Думает, что она — именно та, кто его предала. Он желает услышать правду. Но как выбить признание у девушки, которая физически не может говорить? И какую страшную тайну хранит её право на молчание?
Её пытают за молчание, которого она не выбирала. За прошлое, к которому не имеет никакого отношения. За лицо, которое ей не принадлежит. Похититель думает, что знает её. Думает, что она — именно та, кто его предала. Он желает услышать правду. Но как выбить признание у девушки, которая физически не может говорить? И какую страшную тайну хранит её право на молчание?
Диана увидела Дорофея... и влюбилась...
Бриллиантовый парень...
Плохой парень...
Станет ЕЁ парнем...
Бриллиантовый парень...
Плохой парень...
Станет ЕЁ парнем...
Эля вылила кофе на Эдика.
Случайно.
С этого дня они начали враждовать...
А потом вырыли ямы... как оказалось, для самих себя...
Случайно.
С этого дня они начали враждовать...
А потом вырыли ямы... как оказалось, для самих себя...
Варя - последняя любовница Вани перед свадьбой.
Только вот она не знала, что она - всего лишь его последнее развлечение...
Только вот она не знала, что она - всего лишь его последнее развлечение...
Я вернулась домой после смерти отца и узнала, что ничем не владею.
Рауль и Франко Витторио ждали меня пять лет.
По завещанию я должна жить с ними два года и выполнять их «разумные требования».
Один брат соблазняет нежно, целует так, будто я его единственное сокровище.
Другой брат берет жестко, властно, и тело предает меня каждый раз.
Я ненавижу их. Я боюсь их.
Но все чаще думаю: а что, если я всегда была их?
Что, если я уже хочу принадлежать им обоим?
Теперь я в их руках.
И выхода нет.
Рауль и Франко Витторио ждали меня пять лет.
По завещанию я должна жить с ними два года и выполнять их «разумные требования».
Один брат соблазняет нежно, целует так, будто я его единственное сокровище.
Другой брат берет жестко, властно, и тело предает меня каждый раз.
Я ненавижу их. Я боюсь их.
Но все чаще думаю: а что, если я всегда была их?
Что, если я уже хочу принадлежать им обоим?
Теперь я в их руках.
И выхода нет.
Младшая сводная сестра Мирославы ушла гулять и не вернулась домой...
Это горе уничтожило её семью...
Это горе уничтожило её семью...
- Кто ты такая?— цежу сквозь зубы, прижав девчонку к обшарпанной стене. - Это он тебя подослал?
- Я Ева, — отвечает, смотря мне в глаза, хватая ртом мизерные дозы кислорода, которые я ей позволяю. - Я же сказала, что хочу помочь.
- Зачем?!- вглядываюсь в её лицо и когда она делает попытку оттолкнуться от стены, с силой возвращаю её обратно, приложив затылком о бетон. - Зачем?!
- Мама попросила, — морщась от боли, отвечает девчонка, с застывшими слезами в карих глазах.
Слово «мама», действует на меня, как ушат ледяной воды, и я в ужасе отшатываюсь от неё.
- Но... — не веря своим ушам, мотаю головой. - Она же умерла? — шепчу одними губами и, наткнувшись спиной на стену, сползаю по ней вниз. - Умерла...— вспышка света и вот опять, я вижу то утро. Мама, кричи на меня, я огрызаюсь, толчок и...
- Адриан! Адриан, слышишь?!- Ева сидит передо мной на коленях на грязном полу.- Очнись. Не тони в этом, не нужно,—моё лицо зажато в её ладошках. - Смотри на меня и дыши. Дыши. Дыши, мой хороший
- Я Ева, — отвечает, смотря мне в глаза, хватая ртом мизерные дозы кислорода, которые я ей позволяю. - Я же сказала, что хочу помочь.
- Зачем?!- вглядываюсь в её лицо и когда она делает попытку оттолкнуться от стены, с силой возвращаю её обратно, приложив затылком о бетон. - Зачем?!
- Мама попросила, — морщась от боли, отвечает девчонка, с застывшими слезами в карих глазах.
Слово «мама», действует на меня, как ушат ледяной воды, и я в ужасе отшатываюсь от неё.
- Но... — не веря своим ушам, мотаю головой. - Она же умерла? — шепчу одними губами и, наткнувшись спиной на стену, сползаю по ней вниз. - Умерла...— вспышка света и вот опять, я вижу то утро. Мама, кричи на меня, я огрызаюсь, толчок и...
- Адриан! Адриан, слышишь?!- Ева сидит передо мной на коленях на грязном полу.- Очнись. Не тони в этом, не нужно,—моё лицо зажато в её ладошках. - Смотри на меня и дыши. Дыши. Дыши, мой хороший
Моя семья разрушена. Брат потерял всё и продал меня человеку, чьё имя вызывает дрожь у многих в городе.
Я думала, купить меня — это порочная прихоть миллиардера. Думала, что стану очередной игрушкой. Но причина оказалась страшнее.
И как справиться с этой правдой теперь, когда вопреки всему у меня появились чувства?
Я думала, купить меня — это порочная прихоть миллиардера. Думала, что стану очередной игрушкой. Но причина оказалась страшнее.
И как справиться с этой правдой теперь, когда вопреки всему у меня появились чувства?
Рита виновна в смерти сестры Ромы. И он вынес ей свой приговор...
Но придёт время - и они поменяются местами...
Но придёт время - и они поменяются местами...
— Шшш... — его пальцы сжимают моё лицо, большой палец скользит по нижней губе. — Я знаю, ты меня ненавидишь.
Он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своих губах. Горячее. Рваное.
— Ненавидь. Мне нравится, как ты ненавидишь. Как твои глаза горят. Как ты кусаешь губы, чтобы не застонать.
Его большой палец надавливает на мою губу, оттягивает её вниз.
— Ненавидь меня громче...
***
В особняке Сабуровых стол накрыт на четверых, но за ужином нас только трое.
Филипп не спускается к столу, не разговаривает, не смотрит в мою сторону. Только однажды, в первую ночь, он вышел из темноты и схватил меня так, будто хотел убедиться — я настоящая.
Или искал в моём лице кого-то другого.
В академии о нём рассказывают легенды. Шёпотом. С оглядкой. Говорят — псих. Говорят — опасен. Говорят — держись подальше.
Я бы и рада.
Вот только мы живём под одной крышей.
Он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своих губах. Горячее. Рваное.
— Ненавидь. Мне нравится, как ты ненавидишь. Как твои глаза горят. Как ты кусаешь губы, чтобы не застонать.
Его большой палец надавливает на мою губу, оттягивает её вниз.
— Ненавидь меня громче...
***
В особняке Сабуровых стол накрыт на четверых, но за ужином нас только трое.
Филипп не спускается к столу, не разговаривает, не смотрит в мою сторону. Только однажды, в первую ночь, он вышел из темноты и схватил меня так, будто хотел убедиться — я настоящая.
Или искал в моём лице кого-то другого.
В академии о нём рассказывают легенды. Шёпотом. С оглядкой. Говорят — псих. Говорят — опасен. Говорят — держись подальше.
Я бы и рада.
Вот только мы живём под одной крышей.
Выберите полку для книги