Читать и слушать книги
— Дед Мороз не подарил мне самое главное, — даже через экран мобильного я замечаю слезы в глазах моего сына.
— А что ты попросил? — чуть нахмурившись, спрашиваю я, но, кажется, ответ мне уже известен.
— Папу, — тихо произносит он.
— Милый, мы ведь с тобой уже говорили… — сердце сжимается от боли за ребенка.
— Мамочка! — лицо сына озаряется неподдельной радостью. — Это же он! За твоей спиной! Это папа с той фотографии! Ты нашла его? Папа, привет! Это я, Данил, твой сын!
— Вика, — гремит грозный голос за моей спиной, и я застываю в ужасе, — объясни, какого черта здесь происходит?
Наши семьи враждовали на протяжении долгих лет. Я была уверена, что эта вражда не коснется нас, ведь мы так любили друг друга. Но Александр оказался сыном своего отца и сделал все, чтобы уничтожить моего. Прошло шесть лет. Мы все также ненавидим друг друга, но все меняется, когда бывший узнает о сыне…
— А что ты попросил? — чуть нахмурившись, спрашиваю я, но, кажется, ответ мне уже известен.
— Папу, — тихо произносит он.
— Милый, мы ведь с тобой уже говорили… — сердце сжимается от боли за ребенка.
— Мамочка! — лицо сына озаряется неподдельной радостью. — Это же он! За твоей спиной! Это папа с той фотографии! Ты нашла его? Папа, привет! Это я, Данил, твой сын!
— Вика, — гремит грозный голос за моей спиной, и я застываю в ужасе, — объясни, какого черта здесь происходит?
Наши семьи враждовали на протяжении долгих лет. Я была уверена, что эта вражда не коснется нас, ведь мы так любили друг друга. Но Александр оказался сыном своего отца и сделал все, чтобы уничтожить моего. Прошло шесть лет. Мы все также ненавидим друг друга, но все меняется, когда бывший узнает о сыне…
Десять дней. Всего двести сорок часов в этом ледяном дворце, который он называет домом. Десять дней притворных улыбок, сжатых зубов и рук, которые помнят тепло друг друга, но касаются лишь для виду. По контракту я должна изображать идеальную жену. По контракту он должен терпеть мое присутствие. Но в контракте ничего не сказано о том, что будет, когда начнут оживать призраки нашего общего прошлого...
— Тебе понравилось? — его голос прозвучал резко, разрывая тишину как нож.
— Что именно?
— Как он на тебя смотрел. Как вилял хвостом, как преданный щенок. Тебе ведь это льстит, да?
— О, Боже. Неужели? Неужели великий и непоколебимый Матвей ревнует?
— А ты, кажется, хотел его на месте прибить. Скажи честно, тебя бесит, что на твою «бывшую вещь» кто-то смотрит?
— Ты не «вещь». Ты моя жена. Пока еще.
— Тебе понравилось? — его голос прозвучал резко, разрывая тишину как нож.
— Что именно?
— Как он на тебя смотрел. Как вилял хвостом, как преданный щенок. Тебе ведь это льстит, да?
— О, Боже. Неужели? Неужели великий и непоколебимый Матвей ревнует?
— А ты, кажется, хотел его на месте прибить. Скажи честно, тебя бесит, что на твою «бывшую вещь» кто-то смотрит?
— Ты не «вещь». Ты моя жена. Пока еще.
❤️РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН! СКИДКА ПРЯМО СЕЙЧАС!❤️
— Ольга, — говорит он чётко, будто отдаёт приказ на плацу. — Это Юля. Моя дочь. Ей десять лет. Её мать, Марина, уезжает в длительную командировку. Ребёнок остаётся здесь. С тобой.
Мир сужается до точки. Я вижу только его губы, произносящие эти невозможные слова.
— Что… — мой голос — хриплый шёпот. — Что ты сказал?
— Ты прекрасно слышишь. Не притворяйся дурочкой, это тебе не к лицу, — его тон резкий, нетерпеливый. — Девочка — моя кровь. С сегодняшнего дня она живёт в этом доме. Ты обеспечишь ей всё необходимое. Накорми ребёнка. Уложи спать. И приведи себя в порядок наконец-таки. Слезы не идут генеральской жене!
— Ольга, — говорит он чётко, будто отдаёт приказ на плацу. — Это Юля. Моя дочь. Ей десять лет. Её мать, Марина, уезжает в длительную командировку. Ребёнок остаётся здесь. С тобой.
Мир сужается до точки. Я вижу только его губы, произносящие эти невозможные слова.
— Что… — мой голос — хриплый шёпот. — Что ты сказал?
— Ты прекрасно слышишь. Не притворяйся дурочкой, это тебе не к лицу, — его тон резкий, нетерпеливый. — Девочка — моя кровь. С сегодняшнего дня она живёт в этом доме. Ты обеспечишь ей всё необходимое. Накорми ребёнка. Уложи спать. И приведи себя в порядок наконец-таки. Слезы не идут генеральской жене!
– В общем, у меня другая. Тоненькая как тростинка, молоденькая, хорошенькая… – сообщает муж.
У меня дёргается веко, глаза округляются сами.
– Что? – голос срывается на полтона.
– Аня, Анюта! Очнись! – он кладёт ладони на стол, подаётся вперёд и начинает буквально орать на меня. – Всё! Наша семейная жизнь тю‑тю! Семейная лодка разбилась о твои жиры!
У меня дёргается веко, глаза округляются сами.
– Что? – голос срывается на полтона.
– Аня, Анюта! Очнись! – он кладёт ладони на стол, подаётся вперёд и начинает буквально орать на меня. – Всё! Наша семейная жизнь тю‑тю! Семейная лодка разбилась о твои жиры!
– Анализы твоей жены показывают, что ей осталось недолго.
Внутри все леденеет от случайно подслушанного разговора между моим мужем и его ассистенткой.
– Да, я видел, - слышится голос моего мужа из-за приоткрытой двери.
– Я посмотрела свободные даты. Можно нашу свадьбу сыграть этим летом, лучше в июне. Надо успеть до того, как наш ребенок родится.
Внутри все леденеет от случайно подслушанного разговора между моим мужем и его ассистенткой.
– Да, я видел, - слышится голос моего мужа из-за приоткрытой двери.
– Я посмотрела свободные даты. Можно нашу свадьбу сыграть этим летом, лучше в июне. Надо успеть до того, как наш ребенок родится.
– Я не знаю, смогу ли быть с тобой дальше, – сказала Лиза, глядя в стол.
– Хорошо.
Она подняла глаза.
– Вот так?
– Просто я больше не хочу давить. Я уже сделал это однажды и всё сломал.
– Я могу уйти. Совсем. И ты готов это принять?
Мне было страшно. По-настоящему. Но я кивнул.
– Я готов быть отцом. Даже если не буду твоим мужем.
Лиза встала, прошлась по кухне.
– Мне страшно поверить снова, – сказала она тихо. – Боюсь проснуться одна. Не из-за измены. Из-за равнодушия.
– Я не идеальный, – сказал я. – Но я больше не молчу, когда что-то рушится. Ни с тобой. Ни с собой. Ни с матерью.
– Мне нужно время.
– Я подожду.
– Хорошо.
Она подняла глаза.
– Вот так?
– Просто я больше не хочу давить. Я уже сделал это однажды и всё сломал.
– Я могу уйти. Совсем. И ты готов это принять?
Мне было страшно. По-настоящему. Но я кивнул.
– Я готов быть отцом. Даже если не буду твоим мужем.
Лиза встала, прошлась по кухне.
– Мне страшно поверить снова, – сказала она тихо. – Боюсь проснуться одна. Не из-за измены. Из-за равнодушия.
– Я не идеальный, – сказал я. – Но я больше не молчу, когда что-то рушится. Ни с тобой. Ни с собой. Ни с матерью.
– Мне нужно время.
– Я подожду.
Я потеряла все: карьеру, любимого, веру в себя. Чтобы зализать раны, я отправилась в сибирскую глушь. Здесь должен начаться мой «детокс» от прежней жизни. Тишина, покой, горячий чай с малиной.
Но кто же знал, что на первой же прогулке я чуть не стану дорожной разметкой под колёсами чёрного внедорожника? Его водитель — угрюмый, как медведь-шатун, и колючий, как сибирский мороз, человек даже извиниться не подумал.
Решил, что может так со мной разговаривать? Не на ту напал!
Я только что избавилась от одного эгоиста. И готова порвать в клочья любого, кто решит, что со мной можно так обращаться…
Но кто же знал, что на первой же прогулке я чуть не стану дорожной разметкой под колёсами чёрного внедорожника? Его водитель — угрюмый, как медведь-шатун, и колючий, как сибирский мороз, человек даже извиниться не подумал.
Решил, что может так со мной разговаривать? Не на ту напал!
Я только что избавилась от одного эгоиста. И готова порвать в клочья любого, кто решит, что со мной можно так обращаться…
Моя жизнь после развода остановилась. Дом-работа-дом – все разнообразие. Вот только однажды, в канун Нового года, Дед Мороз, заказанный для внучки, меняет все, как настоящий волшебник, и я вспоминаю, что я не бабушка с пробегом, а женщина, которая еще может нравиться и любить.
— А где же твоя мама? — спрашивает Бесстужев у Полины. — Покажи мне её.
— Пожалуйста, Поля… Не делай этого… не надо… — шепчу как мантру, желая раствориться в толпе людей.
Но Полина уже нашла меня взглядом.
— Вонь! Моя мама — вонь! В жёвтой култке! Самая класивая!
Звонкий детский голос проносится по залу торгового центра. Мир вокруг перестает существовать.
Илья Бесстужев снова стоит передо мной — всё такой же сильный, холодный, недосягаемый. Только теперь между нами есть тайна, о которой он не знает.
Маленькая девочка в жёлтой куртке.
Моя Звёздочка.
Его дочь.
И она сейчас у него на руках…
Говорят, у новогоднего счастья есть рецепт.
Щепотка правды. Ложка боли. Горсть любви, которую так и не удалось забыть.
И одно чудо, которое способно растопить даже холодное сердце миллиардера.
Вот только, хватит ли нам с бывшим боссом смелости приготовить счастье по этому рецепту или прошлое снова всё испортит за минуту до боя курантов?..
— Пожалуйста, Поля… Не делай этого… не надо… — шепчу как мантру, желая раствориться в толпе людей.
Но Полина уже нашла меня взглядом.
— Вонь! Моя мама — вонь! В жёвтой култке! Самая класивая!
Звонкий детский голос проносится по залу торгового центра. Мир вокруг перестает существовать.
Илья Бесстужев снова стоит передо мной — всё такой же сильный, холодный, недосягаемый. Только теперь между нами есть тайна, о которой он не знает.
Маленькая девочка в жёлтой куртке.
Моя Звёздочка.
Его дочь.
И она сейчас у него на руках…
Говорят, у новогоднего счастья есть рецепт.
Щепотка правды. Ложка боли. Горсть любви, которую так и не удалось забыть.
И одно чудо, которое способно растопить даже холодное сердце миллиардера.
Вот только, хватит ли нам с бывшим боссом смелости приготовить счастье по этому рецепту или прошлое снова всё испортит за минуту до боя курантов?..
— Ты нагло обманывала меня все это время! Тая не моя дочь! — заявил муж, бросил в лицо папку с результатами ДНК-теста и гордо удалился в декабрьский закат.
Кое-как я это пережила. Просто с тех пор ненавижу Новый год. Чувствую себя злобным Гринчем, но поделать с собой ничего не могу. Да и дочке не объяснишь, что она теперь "бывший ребенок". Тая свято верит в то, что папа обязательно вернется.
Родители развелись давно, накануне Нового года. Мама до сих пор грустит, а первокласснице Тае очень нужен папа! Да и неправильно это, когда семья живет врозь!
Поэтому придется подключить Деда Мороза. Пусть исполняет желания и возвращает отца!
Тем более, горе-папаша наконец-то заподозрил неладное, и спустя три года решил разобраться почему тест на отцовство показал отрицательный результат...
Кое-как я это пережила. Просто с тех пор ненавижу Новый год. Чувствую себя злобным Гринчем, но поделать с собой ничего не могу. Да и дочке не объяснишь, что она теперь "бывший ребенок". Тая свято верит в то, что папа обязательно вернется.
Родители развелись давно, накануне Нового года. Мама до сих пор грустит, а первокласснице Тае очень нужен папа! Да и неправильно это, когда семья живет врозь!
Поэтому придется подключить Деда Мороза. Пусть исполняет желания и возвращает отца!
Тем более, горе-папаша наконец-то заподозрил неладное, и спустя три года решил разобраться почему тест на отцовство показал отрицательный результат...
Выберите полку для книги