Книги в жанре «Драма»
Она умерла одна в хосписе. Муж-миллиардер даже не пришёл попрощаться.
А потом она открыла глаза — и снова стояла на своей кухне. Ей снова двадцать восемь. Он снова протягивает бумаги на развод.
В прошлой жизни она рыдала и умоляла. В этой — она просто берёт ручку.
Она не знала, что подписывает. Он не знал, что теряет. А когда всё вскрылось, стало слишком поздно.
История о том, как переродиться из пепла, перестать быть «удобной» и наконец выбрать себя.
А потом она открыла глаза — и снова стояла на своей кухне. Ей снова двадцать восемь. Он снова протягивает бумаги на развод.
В прошлой жизни она рыдала и умоляла. В этой — она просто берёт ручку.
Она не знала, что подписывает. Он не знал, что теряет. А когда всё вскрылось, стало слишком поздно.
История о том, как переродиться из пепла, перестать быть «удобной» и наконец выбрать себя.
Пять лет назад, после серебряной свадьбы узнав, что любимый муж мне изменяет, меньше всего я нуждалась в новых отношениях. Особенно резонансных и… скандальных.
Мне была необходима максимум «таблетка»: от боли и для поддержания тонуса.
На свою голову я связалась не с опытным мужчиной, а с наглым мальчишкой, который смел своим напором все мои правильные установки и глобальные цели.
Естественно, неподобающие отношения я оборвала недрогнувшей рукой, отказавшись от руководящей должности и уехав из страны. Сбежав, будем откровенны.
Но прошло пять лет, и вот я вернулась.
Возглавить управление?
Или… к нему?
***
ХЭ
ЗАВЕРШЕНО!
Обложка Е.Светлой
Мне была необходима максимум «таблетка»: от боли и для поддержания тонуса.
На свою голову я связалась не с опытным мужчиной, а с наглым мальчишкой, который смел своим напором все мои правильные установки и глобальные цели.
Естественно, неподобающие отношения я оборвала недрогнувшей рукой, отказавшись от руководящей должности и уехав из страны. Сбежав, будем откровенны.
Но прошло пять лет, и вот я вернулась.
Возглавить управление?
Или… к нему?
***
ХЭ
ЗАВЕРШЕНО!
Обложка Е.Светлой
— У меня есть другая женщина, – сказал муж. — Вера, и давай без истерик. Я не хотел, чтобы все вышло так.
Он сел за стол.
Сел.
В мой праздничный вечер. За мой накрытый стол.
— Я хотел по-человечески. Мы взрослые люди.
— Взрослые люди не заводят любовниц за спиной жены.
— Не надо усложнять.
— А как упростить?
Лицо супруга потемнело.
— Не унижайся.
Я тихо рассмеялась.
— Я?
— Да. Вот это все — сарказм, сцены. Это некрасиво.
— А изменять красиво?
Он резко поднялся.
— Я не собираюсь оправдываться. Я долго пытался сохранить наш брак.
— Ты? Когда? Когда мы вместе платили твою ипотеку? Или когда я после операции через неделю вышла на работу, потому что нам нужно было закрыть кредит? Когда бегала по врачам, чтобы мы, наконец, могли завести ребенка?
Андрей поморщился.
— Не начинай про ребенка.
И тут я поняла.
Не сердцем даже — телом.
Внутри все сжалось и похолодело.
— Почему? Она беременна?
Андрей молчал.
— Она беременна, да?
— Да. И у нас с ней все вышло естественно.
Он сел за стол.
Сел.
В мой праздничный вечер. За мой накрытый стол.
— Я хотел по-человечески. Мы взрослые люди.
— Взрослые люди не заводят любовниц за спиной жены.
— Не надо усложнять.
— А как упростить?
Лицо супруга потемнело.
— Не унижайся.
Я тихо рассмеялась.
— Я?
— Да. Вот это все — сарказм, сцены. Это некрасиво.
— А изменять красиво?
Он резко поднялся.
— Я не собираюсь оправдываться. Я долго пытался сохранить наш брак.
— Ты? Когда? Когда мы вместе платили твою ипотеку? Или когда я после операции через неделю вышла на работу, потому что нам нужно было закрыть кредит? Когда бегала по врачам, чтобы мы, наконец, могли завести ребенка?
Андрей поморщился.
— Не начинай про ребенка.
И тут я поняла.
Не сердцем даже — телом.
Внутри все сжалось и похолодело.
— Почему? Она беременна?
Андрей молчал.
— Она беременна, да?
— Да. И у нас с ней все вышло естественно.
На пороге стояла молодая, красивая девушка с оценивающим взглядом, который скользнул по мне с хищным любопытством.
– Я Алина, – сказала она, глядя мне прямо в глаза с такой наглой уверенностью, что не оставалось сомнений, что она здесь не случайно. – Ваш муж меня любил на полигоне всю эту неделю и я беременна от него. Он сказал, что вы уезжаете сегодня же.
– Что? – выдавила я. – Вы ошиблись квартирой. Игорь на учениях...
– Знаю, Наталья Петровна, –перебила она с кривой усмешкой. – Ваш муж рассказал мне всё. И о том, что вы гладите его китель за час до отъезда, и о вашем сыне-кадете Серёже.
Имя сына, произнесенное её губами, прозвучало как оскорбление, и я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева, затопившая шок.
– Не смейте произносить имя моего сына, – сказала я жестче. – Покиньте мою квартиру, пока я не вызвала охрану.
– Охрану? – она рассмеялась. – Вы серьезно? Я пришла сообщить факты. Я люблю вашего мужа, и он любит меня. Я жду от него ребенка. Оставьте нас и побыстр
– Я Алина, – сказала она, глядя мне прямо в глаза с такой наглой уверенностью, что не оставалось сомнений, что она здесь не случайно. – Ваш муж меня любил на полигоне всю эту неделю и я беременна от него. Он сказал, что вы уезжаете сегодня же.
– Что? – выдавила я. – Вы ошиблись квартирой. Игорь на учениях...
– Знаю, Наталья Петровна, –перебила она с кривой усмешкой. – Ваш муж рассказал мне всё. И о том, что вы гладите его китель за час до отъезда, и о вашем сыне-кадете Серёже.
Имя сына, произнесенное её губами, прозвучало как оскорбление, и я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева, затопившая шок.
– Не смейте произносить имя моего сына, – сказала я жестче. – Покиньте мою квартиру, пока я не вызвала охрану.
– Охрану? – она рассмеялась. – Вы серьезно? Я пришла сообщить факты. Я люблю вашего мужа, и он любит меня. Я жду от него ребенка. Оставьте нас и побыстр
Цепенею. Смотрю, как муж подносит телефон к губам, с тихим смешком записывает сообщение:
- Это ты будешь просить, чтобы остановился. Не зря же мы новые штучки купили...
Прижимаю руку к груди, сердце слишком громко колотится, боюсь, Максим услышит.
- Звучит заманчиво, - приходит ответ.
- Ждёшь меня? – усмехается муж.
Пячусь. Мутит, хочется отмыться.
Кто это? Как давно? Что за грязь они обсуждают?
Муж искал острые ощущения на стороне. Устрою ему такой экстрим, что он сто раз пожалеет об измене!
- Это ты будешь просить, чтобы остановился. Не зря же мы новые штучки купили...
Прижимаю руку к груди, сердце слишком громко колотится, боюсь, Максим услышит.
- Звучит заманчиво, - приходит ответ.
- Ждёшь меня? – усмехается муж.
Пячусь. Мутит, хочется отмыться.
Кто это? Как давно? Что за грязь они обсуждают?
Муж искал острые ощущения на стороне. Устрою ему такой экстрим, что он сто раз пожалеет об измене!
- Пожалуйста, - хватает меня за руку, - я сдохну без тебя, я люблю тебя, прошу, дай мне шанс. Я знаю, что виноват, знаю, что поступил как скотина, - замечаю в глазах Димы слезы.
- Забудь меня, - отвечаю ему равнодушно, и ребенка нашего забудь. Ты свой выбор сделал ровно тогда, когда решил побывать в дочурке своего босса.
Направляюсь к двери и покидаю квартиру, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.
Только не оборачиваться…Не слушать его…Не слышать. Все кончено.
Спиной чувствую, как следом бежит Дима, чтобы догнать меня и вернуть.
Неловкое движение и… на седьмом месяце беременности я кубарем качусь вниз по ступенькам.
Последнее, что я помню, его крики, а потом…темнота.
- Забудь меня, - отвечаю ему равнодушно, и ребенка нашего забудь. Ты свой выбор сделал ровно тогда, когда решил побывать в дочурке своего босса.
Направляюсь к двери и покидаю квартиру, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.
Только не оборачиваться…Не слушать его…Не слышать. Все кончено.
Спиной чувствую, как следом бежит Дима, чтобы догнать меня и вернуть.
Неловкое движение и… на седьмом месяце беременности я кубарем качусь вниз по ступенькам.
Последнее, что я помню, его крики, а потом…темнота.
– Она… она не твоя, – сцепив зубы, соврала я.
– Оля, – голос Романа стал угрожающе глубоким. – Посмотри мне в глаза и повтори это еще раз.
Я закусила губу и трусливо подняла взгляд от скомканной салфетки на мужчину. Эти глаза я никогда не забуду, долгие годы их цвет виделся мне во снах, голубой с зеленым. Как у моей дочери. Его дочери.
Спасая мужа от долгов, я была вынуждена пойти на сделку с опасным мужчиной. Спустя шесть лет несчастный случай свел нас вновь. И эта встреча пугает меня до дрожи. Я боюсь, что он узнает, что моя дочь и его тоже. Мне страшно подумать о том, что он сделает.
– Оля, – голос Романа стал угрожающе глубоким. – Посмотри мне в глаза и повтори это еще раз.
Я закусила губу и трусливо подняла взгляд от скомканной салфетки на мужчину. Эти глаза я никогда не забуду, долгие годы их цвет виделся мне во снах, голубой с зеленым. Как у моей дочери. Его дочери.
Спасая мужа от долгов, я была вынуждена пойти на сделку с опасным мужчиной. Спустя шесть лет несчастный случай свел нас вновь. И эта встреча пугает меня до дрожи. Я боюсь, что он узнает, что моя дочь и его тоже. Мне страшно подумать о том, что он сделает.
– Кто вы? – прошептала я, ощущая, как темнота стала тягучей, густой, потрескивающей от чужого дыхания.
– Называй меня учитель. Ты же хотела научиться жить на полную катушку?
– Я не понимаю... Что вам нужно?
– Не бойся, девочка, – его тёплая ладонь сжала мою руку и поднесла к замочной скважине, помогая попасть в неё ключом. – Иди домой, а завтра у тебя начнётся новая жизнь, Мишель…
Это началось, как игра. Правила которой были известны лишь таинственному незнакомцу. Я всего лишь хотела попробовать открыться этому миру, поэтому и зарегистрировалась на том дурацком сайте знакомств. Но разве я знала, что попаду в лапы чокнутого, что вывернет все мои страхи наизнанку, достанет тайные желания, заставит учиться жить заново, покажет всю силу любви. Вот только способен ли он любить сам? Или уже мне придётся учить его этому?
– Называй меня учитель. Ты же хотела научиться жить на полную катушку?
– Я не понимаю... Что вам нужно?
– Не бойся, девочка, – его тёплая ладонь сжала мою руку и поднесла к замочной скважине, помогая попасть в неё ключом. – Иди домой, а завтра у тебя начнётся новая жизнь, Мишель…
Это началось, как игра. Правила которой были известны лишь таинственному незнакомцу. Я всего лишь хотела попробовать открыться этому миру, поэтому и зарегистрировалась на том дурацком сайте знакомств. Но разве я знала, что попаду в лапы чокнутого, что вывернет все мои страхи наизнанку, достанет тайные желания, заставит учиться жить заново, покажет всю силу любви. Вот только способен ли он любить сам? Или уже мне придётся учить его этому?
– Ты спал с другой! Долгое время изменял мне, пока я страдала после выкидыша! Заделал ей ребёнка! Предатель!
Вместо ответа мой муж молча испепеляет меня взглядом. И это молчание звучит красноречивее всех возможных слов.
– Значит, это всё правда, – горько вздыхаю я.
– Да. Она беременна, – цедит сквозь зубы мой муж. – И от ребёнка я не откажусь, если он всё-таки мой. Но послушай меня. Ты всё не так поняла…
Вчера я узнала, что беременна. А сегодня утром застала любовницу мужа, которая хозяйничала на моей кухне. Бороться за предателя я не собираюсь – уйду и воспитаю ребёнка сама.
Через четыре года я вновь встретила бывшего. Сейчас у него семья, ребёнок. На мою дочь, как две капли воды похожую на него, он смотрит дикими глазами и делает вид, что совсем не помнит меня.
Вместо ответа мой муж молча испепеляет меня взглядом. И это молчание звучит красноречивее всех возможных слов.
– Значит, это всё правда, – горько вздыхаю я.
– Да. Она беременна, – цедит сквозь зубы мой муж. – И от ребёнка я не откажусь, если он всё-таки мой. Но послушай меня. Ты всё не так поняла…
Вчера я узнала, что беременна. А сегодня утром застала любовницу мужа, которая хозяйничала на моей кухне. Бороться за предателя я не собираюсь – уйду и воспитаю ребёнка сама.
Через четыре года я вновь встретила бывшего. Сейчас у него семья, ребёнок. На мою дочь, как две капли воды похожую на него, он смотрит дикими глазами и делает вид, что совсем не помнит меня.
– Она беременна, – повторяет он, словно тоже не верит в то, что произносит.
Внутри все сжимается. Дыхание перехватывает. Я поднимаю на него взгляд, полный обиды и растерянности, но он не выдерживает и опускает глаза.
– И что теперь? – мой голос звучит так тихо, что едва ли напоминает меня саму. – Ты просто уйдешь?
Он молчит. Я чувствую, как начинает заполнять меня смесь гнева и боли.
– И сколько это уже… продолжается? – спрашиваю, сглатывая внезапный комок в горле.
– Несколько месяцев, – отвечает он. Его голос звучит почти механически.
– Несколько месяцев? – срывается с губ, и слезы подступают к глазам. Столько лет вместе, а я ничего не замечала, ничего не понимала.
– Не раздувай из этого трагедию. В нашем возрасте это уже смешно. У нас вон внуки на носу.
– В каком таком возрасте? – произношу еле слышно. – Мне вот только сорок пять недавно стукнуло
Внутри все сжимается. Дыхание перехватывает. Я поднимаю на него взгляд, полный обиды и растерянности, но он не выдерживает и опускает глаза.
– И что теперь? – мой голос звучит так тихо, что едва ли напоминает меня саму. – Ты просто уйдешь?
Он молчит. Я чувствую, как начинает заполнять меня смесь гнева и боли.
– И сколько это уже… продолжается? – спрашиваю, сглатывая внезапный комок в горле.
– Несколько месяцев, – отвечает он. Его голос звучит почти механически.
– Несколько месяцев? – срывается с губ, и слезы подступают к глазам. Столько лет вместе, а я ничего не замечала, ничего не понимала.
– Не раздувай из этого трагедию. В нашем возрасте это уже смешно. У нас вон внуки на носу.
– В каком таком возрасте? – произношу еле слышно. – Мне вот только сорок пять недавно стукнуло
Выберите полку для книги