Читать и слушать книги
Три тысячи восемьсот рублей — вот и вся её жизнь, когда в дверь стучат кредиторы покойного мужа. Спасение приходит оттуда, откуда не ждали: свёкор, которого она видела всего раз, забирает её в свой дом — с тремя правилами и тремя мужчинами, каждый из которых хочет её по-своему.
— Ты хочешь меня?
— Да.
— Скажи ещё раз.
— Я хочу тебя, Егор Сергеевич.
Опора. Страсть. Сила. Егор, Михаил и Виктор не делят её — они её выбирают, все трое, каждую ночь заново. А она выбирает: остаться хозяйкой дома, где чужие боятся её тронуть — а свои не отпускают.
Жёсткая эротика, в которой подчинение — не слабость, а собственный выбор.
— Ты хочешь меня?
— Да.
— Скажи ещё раз.
— Я хочу тебя, Егор Сергеевич.
Опора. Страсть. Сила. Егор, Михаил и Виктор не делят её — они её выбирают, все трое, каждую ночь заново. А она выбирает: остаться хозяйкой дома, где чужие боятся её тронуть — а свои не отпускают.
Жёсткая эротика, в которой подчинение — не слабость, а собственный выбор.
Три чемодана, разбитое сердце и открытая дверь клиники этажом ниже — вот всё, что осталось у Алисы после переезда к матери. И отчим, которого она помнила «фоном, который можно не замечать».
Пока мама на смене, дни превращаются в вечера без правил — только его голос, его тишина и кресло в кабинете, где нет места случайности.
— Ты сегодня была в моём кабинете.
Не вопрос. Утверждение.
— Да, — сказала она.
— И взяла журнал.
— Да.
Он не кричит. Не торопится. Он просто ждёт — и от этого страшнее всего.
Красный — стоп. Жёлтый — тише. Зелёный — она сама выбирает, как далеко зайти.
Но выбор, который делает тело, редко совпадает с тем, что велит совесть.
Пока мама на смене, дни превращаются в вечера без правил — только его голос, его тишина и кресло в кабинете, где нет места случайности.
— Ты сегодня была в моём кабинете.
Не вопрос. Утверждение.
— Да, — сказала она.
— И взяла журнал.
— Да.
Он не кричит. Не торопится. Он просто ждёт — и от этого страшнее всего.
Красный — стоп. Жёлтый — тише. Зелёный — она сама выбирает, как далеко зайти.
Но выбор, который делает тело, редко совпадает с тем, что велит совесть.
Я думала, что та ночь в лесу была самым страшным и постыдным испытанием в моей жизни. Но когда наступило утро, я поняла, что всё только начинается. Эти двое не отпустили меня. Они показали мне свой мир: озеро, сияющее как жидкое серебро, катер, рассекающий воду, затон, укрытый кувшинками, и баню, где пар смешивался с нашими телами. Я не знала, что чувствовать — страх, стыд или невероятное, пугающее удовольствие. Я таяла, теряя себя и находила себя заново.
Я пришла к нему, чтобы похудеть. А научилась быть желанной.
Мой муж называл меня бегемотом, а его отец называл меня богиней — и я поверила ему.
Когда он взял пригласил меня в сауну, а его друг вошел следом, я поняла: я не игрушка для них.
Я — их навязчивая идея, их общая тайна, и я хочу, чтобы они никогда не останавливались.
🍓 СТРОГО 18+ 🍓
Мой муж называл меня бегемотом, а его отец называл меня богиней — и я поверила ему.
Когда он взял пригласил меня в сауну, а его друг вошел следом, я поняла: я не игрушка для них.
Я — их навязчивая идея, их общая тайна, и я хочу, чтобы они никогда не останавливались.
🍓 СТРОГО 18+ 🍓
Брат мужа вломился в наш дом в балаклаве и соблазнил меня. Сначала я его ненавидела, а потом покорилась. Вот только к чему приведет это сумасшествие?
***
— Ты больной.
— Возможно, но я больше не отдам тебя своему брату. Потому что ты только моя.
***
— Ты больной.
— Возможно, но я больше не отдам тебя своему брату. Потому что ты только моя.
— Разденьтесь, — говорит Марк. Голос ровный, как будто просит передать соль.
Я стою посреди собственной гостиной, в пентхаусе, который больше не мой, и понимаю: у меня нет выбора. Муж сбежал в Дубай, оставив долги. Долги, которые трое мужчин пришли забрать — но не деньгами. Семь ночей полного подчинения. Или они найдут его, и тогда будет хуже.
Я стою посреди собственной гостиной, в пентхаусе, который больше не мой, и понимаю: у меня нет выбора. Муж сбежал в Дубай, оставив долги. Долги, которые трое мужчин пришли забрать — но не деньгами. Семь ночей полного подчинения. Или они найдут его, и тогда будет хуже.
Горный городок, командировка, обычный вечер в кафе — и трое мужчин, которые решили, что я останусь с ними навсегда. Они забрали меня в свой дом, где не было места моим желаниям, где моё тело перестало принадлежать мне, а моя воля разбилась о их правила. Но самое страшное случилось не тогда, когда они сломали меня, — а когда я поняла, что не хочу уходить.
После ада первой ночи я искала покоя, но они не дали мне его, заставляя привыкать к боли и желанию. Я научилась принимать огонь, который они разжигали во мне, и в этом безумии нашла странную свободу. Теперь я понимаю, что хочу гореть, даже если это сжигает меня дотла.
🔥 Строго 18+!!! 🔥 Осторожно: эта история обжигает 🔥
🔥 Строго 18+!!! 🔥 Осторожно: эта история обжигает 🔥
— Тебе нельзя хотеть нас, — говорит Глеб тихо, почти у самого уха.
— Знаю, — отвечаю я.
— И всё равно хочешь.
Его голос опускается на самое дно. И я молчу. Потому что это не вопрос.
Я бежала от отца. Думала — попала в ловушку. Оказалось — в единственное место, где мне безопасно.
Двое его друзей. Оба старше. Оба опасные. Оба смотрят на меня так, что кожа горит.
Максим — жёсткий, прямой, бывший военный. Его приказы не обсуждают. Его руки не забывают.
Глеб — адвокат с тихой улыбкой и взглядом, от которого хочется сбежать. И остаться.
Между ними одно правило, которое оказалось невозможным: говорить правду обоим.
Потому что правда такая: я хочу их обоих. И они это знают.
— Знаю, — отвечаю я.
— И всё равно хочешь.
Его голос опускается на самое дно. И я молчу. Потому что это не вопрос.
Я бежала от отца. Думала — попала в ловушку. Оказалось — в единственное место, где мне безопасно.
Двое его друзей. Оба старше. Оба опасные. Оба смотрят на меня так, что кожа горит.
Максим — жёсткий, прямой, бывший военный. Его приказы не обсуждают. Его руки не забывают.
Глеб — адвокат с тихой улыбкой и взглядом, от которого хочется сбежать. И остаться.
Между ними одно правило, которое оказалось невозможным: говорить правду обоим.
Потому что правда такая: я хочу их обоих. И они это знают.
Я наконец всем доказала, что заслужила своё место в клинике, но новый кардиохирург одним требовательным взглядом заставил меня забыть о привычной осторожности. Его власть одновременно пугала и притягивала меня.
Пока трое близких мужчин решали, позволить ли ему войти в наши отношения, я всё сильнее боялась не чужого осуждения, а собственной готовности принять его.
Но может ли такая невозможная близость стать для меня настоящим счастьем?
🍒 Будет жарко!
🍒Благодарю за ваши звезды и библиотеки. Вы лучшие!
🍒 Удовольствие гарантировано!
Пока трое близких мужчин решали, позволить ли ему войти в наши отношения, я всё сильнее боялась не чужого осуждения, а собственной готовности принять его.
Но может ли такая невозможная близость стать для меня настоящим счастьем?
🍒 Будет жарко!
🍒Благодарю за ваши звезды и библиотеки. Вы лучшие!
🍒 Удовольствие гарантировано!
Выберите полку для книги