Читать и слушать книги
Орксфорд не прощает слабости. Особенно, если ты родилась без титула.
Розалин — сирота, чудом поступившая в самую элитную магическую академию. Здесь правят чистокровные аристократы, а такие, как она, годятся лишь для насмешек и травли. Её жизнь висит на волоске, пока на неё не обращает внимание «Команда Клыков» — четверо полуорков-полуэльфов, держащих в страхе весь университет. Они предлагают сделку: абсолютная защита в обмен на безоговорочную принадлежность им — в учебе, в бою и в постели.
Блейк — властный вожак с золотыми искрами во тьме глаз.
Калеб — холодный стратег, чья нежность скрыта за броней расчета.
Дариан — дерзкий менталист, играющий с её желаниями, как с нотами.
Торн — молчаливый разрушитель, для которого её кровь пахнет жизнью.
Они обещают ей власть. Они учат её быть хищницей. Но когда враги «Клыков» решают ударить по самому ценному, что есть у стаи, — Розалин придется доказать, что королевой её делает вовсе не близость к монстрам, а собственная ярость.
Розалин — сирота, чудом поступившая в самую элитную магическую академию. Здесь правят чистокровные аристократы, а такие, как она, годятся лишь для насмешек и травли. Её жизнь висит на волоске, пока на неё не обращает внимание «Команда Клыков» — четверо полуорков-полуэльфов, держащих в страхе весь университет. Они предлагают сделку: абсолютная защита в обмен на безоговорочную принадлежность им — в учебе, в бою и в постели.
Блейк — властный вожак с золотыми искрами во тьме глаз.
Калеб — холодный стратег, чья нежность скрыта за броней расчета.
Дариан — дерзкий менталист, играющий с её желаниями, как с нотами.
Торн — молчаливый разрушитель, для которого её кровь пахнет жизнью.
Они обещают ей власть. Они учат её быть хищницей. Но когда враги «Клыков» решают ударить по самому ценному, что есть у стаи, — Розалин придется доказать, что королевой её делает вовсе не близость к монстрам, а собственная ярость.
Лина — обычная журналистка, которая выигрывает билет в мир, где гремят гитары, а воздух плавится от страсти. Её задание — эксклюзивный репортаж о закулисной жизни легендарной орочьей рок-группы «Орочьи Клыки». Но оказавшись в гримерке пятерых невероятных мужчин — Тора, Рэша, Блэда и близнецов Джакса с Кайлом — она понимает, что этот репортаж изменит её саму. Парни не признают правил и делят всё: сцену, ритм и женщин. Лина становится их главной музой, королевой их дикого мира. Ей предстоит пройти через огонь концертов, бурю страсти и верность стаи, чтобы однажды выбрать: карьера или любовь, в которой её готовы боготворить пятеро.
— Ты меня подставила! Как ты могла?! — я шарахаю кулаком по стене возле её головы, и вижу, как она вся поджимается, будто испуганный кролик.
— Я...я... не хотела... Я...
— Не ври, Аина! Только не надо врать! Ты специально всё так устроила, чтобы твой отец узнал о той ночи, чтобы женить меня на себе. Ты специально забеременела! Ты нормальная вообще?!
— Да я любила тебя всегда! Я любила тебя целую вечность! — кричит она навзрыд.
— Я тебя не любил! Я не любил! На мои чувства тебе плевать?!
#эмоционально
#безответная любовь
#от ненависти к любви
#ХЭ
— Я...я... не хотела... Я...
— Не ври, Аина! Только не надо врать! Ты специально всё так устроила, чтобы твой отец узнал о той ночи, чтобы женить меня на себе. Ты специально забеременела! Ты нормальная вообще?!
— Да я любила тебя всегда! Я любила тебя целую вечность! — кричит она навзрыд.
— Я тебя не любил! Я не любил! На мои чувства тебе плевать?!
#эмоционально
#безответная любовь
#от ненависти к любви
#ХЭ
Она — дочь официантки, попавшая в мир роскоши. Он — наследник империи, который никого не подпускает к себе. Они стали сводными братом и сестрой — и врагами с первого взгляда.
Но до её совершеннолетия осталось три месяца. Три месяца совместной жизни. Три месяца запретных взглядов, случайных прикосновений и пари, которое они заключили, чтобы доказать, что между ними ничего нет.
Они ошибались.
Теперь, когда границы рушатся, а чувства выходят из-под контроля, им придётся решить: что сильнее — страх быть брошенным или любовь, которая не признаёт запретов?
Но до её совершеннолетия осталось три месяца. Три месяца совместной жизни. Три месяца запретных взглядов, случайных прикосновений и пари, которое они заключили, чтобы доказать, что между ними ничего нет.
Они ошибались.
Теперь, когда границы рушатся, а чувства выходят из-под контроля, им придётся решить: что сильнее — страх быть брошенным или любовь, которая не признаёт запретов?
💉💉💉РОМАН ЗАВЕРШЕН 💉💉💉
Я пришла на практику в больницу обычной девственницей: пышной, закомплексованной и уверенной, что такие, как я, не нужны мужчинам вроде Мирона Власова.
А он ведущий хирург, главный красавчик и бабник всего отделения.
Татуированный, харизматичный подонок, от которого сходят с ума все медсестры и пациентки.
Для него я была просто новой забавой. «Пышкой для разнообразия».
Он соблазнил меня. А я отдала ему все: и тело, и сердце.
Запретная практика обернулась самым большим грехом в моей жизни.
Интересно, что из этого вышло? Мне самой даже очень.
Но сможет ли этот самоуверенный бабник понять, что потерял, или я навсегда останусь для него «просто пышкой»?
Я пришла на практику в больницу обычной девственницей: пышной, закомплексованной и уверенной, что такие, как я, не нужны мужчинам вроде Мирона Власова.
А он ведущий хирург, главный красавчик и бабник всего отделения.
Татуированный, харизматичный подонок, от которого сходят с ума все медсестры и пациентки.
Для него я была просто новой забавой. «Пышкой для разнообразия».
Он соблазнил меня. А я отдала ему все: и тело, и сердце.
Запретная практика обернулась самым большим грехом в моей жизни.
Интересно, что из этого вышло? Мне самой даже очень.
Но сможет ли этот самоуверенный бабник понять, что потерял, или я навсегда останусь для него «просто пышкой»?
Алину Соколову подруга буквально силой записала к гинекологу.
Она не знала, что за дверью кабинета окажется Максим Верховцев — бывший, от которого она сбежала два года назад. Именно тогда, когда стало слишком серьёзно. Слишком много. Слишком страшно.
Теперь он — её врач. И он помнит всё.
— Почему ушла? — спрашивает он, и в кабинете больше нет трёх метров дистанции — он стоит вплотную, смотрит сверху вниз, и некуда деться.
— Испугалась, — говорит она.
— Чего именно.
— Того, как ты меня хотел.
Пауза. Долгая.
— А ты хотела останавливать?
Она не отвечает.
Он идёт к двери — и поворачивает замок.
Она не знала, что за дверью кабинета окажется Максим Верховцев — бывший, от которого она сбежала два года назад. Именно тогда, когда стало слишком серьёзно. Слишком много. Слишком страшно.
Теперь он — её врач. И он помнит всё.
— Почему ушла? — спрашивает он, и в кабинете больше нет трёх метров дистанции — он стоит вплотную, смотрит сверху вниз, и некуда деться.
— Испугалась, — говорит она.
— Чего именно.
— Того, как ты меня хотел.
Пауза. Долгая.
— А ты хотела останавливать?
Она не отвечает.
Он идёт к двери — и поворачивает замок.
Глаша — деревенская пышка с добрым сердцем и пятьюдесятью четырьмя размерами.
Единственное, чего она боится больше, чем собственного отражения в зеркале, — это мужского внимания.
Но деревня Запупинка живёт по своим законам, а судьба любит розыгрыши. Встреча с брутальным фермером-миллионером, страусами, разбитыми яйцами и внезапной страстью переворачивает её мир с ног на голову.
Он не привык отступать.
Она не привыкла верить в сказки.
Но лето только начинается, и жара в воздухе — не единственная причина, по которой плавятся шорты.
Единственное, чего она боится больше, чем собственного отражения в зеркале, — это мужского внимания.
Но деревня Запупинка живёт по своим законам, а судьба любит розыгрыши. Встреча с брутальным фермером-миллионером, страусами, разбитыми яйцами и внезапной страстью переворачивает её мир с ног на голову.
Он не привык отступать.
Она не привыкла верить в сказки.
Но лето только начинается, и жара в воздухе — не единственная причина, по которой плавятся шорты.
Сильный, мужественный, взрослый и состоятельный. Такие мужчины, как он, никогда не обращали на меня внимания. Никогда до этого лета.
На отдыхе я влюбилась в незнакомца, не догадываясь, что он - друг моего отца. И, похоже, слишком поторопилась, отдав ему своё сердце.
***
— Ты встречаешься с моей дочерью? – скорее утверждает, чем спрашивает Богданов.
— Да, - врать другу не хочу. И так знатно накосячил.
— Хмм, с одной стороны, меня порадовал её вкус на мужчин. Всё боялся, что она влюбится в какого-нибудь никчёмного патлатого хипстера. С другой стороны, сдаётся мне, Лика не знает о тебе всю правду. Поэтому выбирай: либо ты ей расскажешь, либо я. Но делать из моей дочери подстилку я не позволю, Романов.
На отдыхе я влюбилась в незнакомца, не догадываясь, что он - друг моего отца. И, похоже, слишком поторопилась, отдав ему своё сердце.
***
— Ты встречаешься с моей дочерью? – скорее утверждает, чем спрашивает Богданов.
— Да, - врать другу не хочу. И так знатно накосячил.
— Хмм, с одной стороны, меня порадовал её вкус на мужчин. Всё боялся, что она влюбится в какого-нибудь никчёмного патлатого хипстера. С другой стороны, сдаётся мне, Лика не знает о тебе всю правду. Поэтому выбирай: либо ты ей расскажешь, либо я. Но делать из моей дочери подстилку я не позволю, Романов.
Наиль замирает в паре сантиметров. Дыхание тяжелое, как у зверя после загона.
— Я сказал — молчать, — глухо, почти по слогам. — Не просить, не ныть. Просто делай, что я говорю.
Смотрю на него. Он красивый, конечно, но сейчас от него такая агрессия прет, что перехватывает дыхание. Лицо перекошено, глаза горят какой-то больной, почти животной жаждой. Страшно.
— Наиль, ты перегрелся, выдохни, — пытаюсь вернуть его в реальность, но это только подливает масла в огонь.
Он делает резкий шаг вперед, нависая всей массой. Взгляд — тяжелый, в упор, в нем сейчас только голод. Смотрит так, будто я кусок мяса, который он собирается разорвать.
Его рука резко ложится на мой подбородок, сжимает жестко, пальцы впиваются в кожу.
— Ты больше рта не открываешь, — говорит тихо, почти в губы, и в голосе ни капли игры. — Твоя работа теперь — лежать и принимать всё, что я буду с тобой делать. И только попробуй дернуться.
— Я сказал — молчать, — глухо, почти по слогам. — Не просить, не ныть. Просто делай, что я говорю.
Смотрю на него. Он красивый, конечно, но сейчас от него такая агрессия прет, что перехватывает дыхание. Лицо перекошено, глаза горят какой-то больной, почти животной жаждой. Страшно.
— Наиль, ты перегрелся, выдохни, — пытаюсь вернуть его в реальность, но это только подливает масла в огонь.
Он делает резкий шаг вперед, нависая всей массой. Взгляд — тяжелый, в упор, в нем сейчас только голод. Смотрит так, будто я кусок мяса, который он собирается разорвать.
Его рука резко ложится на мой подбородок, сжимает жестко, пальцы впиваются в кожу.
— Ты больше рта не открываешь, — говорит тихо, почти в губы, и в голосе ни капли игры. — Твоя работа теперь — лежать и принимать всё, что я буду с тобой делать. И только попробуй дернуться.
Я пришла в его дом всего лишь няней для маленькой девочки. Он — холодный, властный вдовец, привыкший держать всё под контролем. Я — слишком яркая, слишком живая и совершенно не вписываюсь в его идеальный мир.
Он пытается держаться подальше. Я пытаюсь не влюбиться. Но чем сильнее мы сопротивляемся, тем опаснее становится притяжение между нами.
Только у каждого из нас есть свои раны, свои страхи и свои тайны. И однажды нам придётся решить: бежать от чувств или рискнуть всем ради любви.
Он пытается держаться подальше. Я пытаюсь не влюбиться. Но чем сильнее мы сопротивляемся, тем опаснее становится притяжение между нами.
Только у каждого из нас есть свои раны, свои страхи и свои тайны. И однажды нам придётся решить: бежать от чувств или рискнуть всем ради любви.
Выберите полку для книги