Читать и слушать книги
Он – лучший друг моего брата. Холодный, самоуверенный, недосягаемый.
– Между нами ничего не будет. Никогда, – бросает он, даже не догадываясь, насколько ошибается.
Слова задевают, но я прямо смотрю в холодные синие глаза.
– Ты слишком много о себе думаешь, Демон. Я и НЕ ХОЧУ с тобой НИЧЕГО!
– Молодец, знал, что ты умная девочка.
Для него я всего лишь младшая сестра друга. Для меня он мой первый, с которым я провела не одну ночь…
Друг брата смотрит на меня своими ледяными синими глазами и даже не догадывается, кого целует в темноте.
А я готова сделать все, чтобы он так и не узнал правду.
– Между нами ничего не будет. Никогда, – бросает он, даже не догадываясь, насколько ошибается.
Слова задевают, но я прямо смотрю в холодные синие глаза.
– Ты слишком много о себе думаешь, Демон. Я и НЕ ХОЧУ с тобой НИЧЕГО!
– Молодец, знал, что ты умная девочка.
Для него я всего лишь младшая сестра друга. Для меня он мой первый, с которым я провела не одну ночь…
Друг брата смотрит на меня своими ледяными синими глазами и даже не догадывается, кого целует в темноте.
А я готова сделать все, чтобы он так и не узнал правду.
Босс делает шаг ко мне. Ещё один. Мы стоим почти вплотную.
— Ты когда-нибудь целовалась с начальником?
— Что? — переспрашиваю я шёпотом.
— Я спросил, есть ли у тебя опыт совмещения работы и личного.
Я молчу. Я, кажется, вообще разучилась говорить.
— Ты меня слышишь? — спрашивает он.
— Д-да.
— И?
Я должна сказать что-то умное. Что-то в духе сильной, независимой женщины. Что это неприемлемо. Что это харассмент. Что нам нужно сохранять дистанцию.
Вместо этого я говорю совсем не то…
Восемь месяцев я ненавидела своего босса Алекса Градского. Самодура. Придиру. Красавчика с глазами цвета стали, от взгляда которого у меня подкашиваются колени. Он изводил меня на совещаниях, а ночами... я думала о его руках. И когда однажды мы случайно встретились в офисе в субботу, случилось то, что разрушило все мои правила. Но как объяснить сердцу, что выбрало не того? Или правила созданы, чтобы делать в них исключения?
— Ты когда-нибудь целовалась с начальником?
— Что? — переспрашиваю я шёпотом.
— Я спросил, есть ли у тебя опыт совмещения работы и личного.
Я молчу. Я, кажется, вообще разучилась говорить.
— Ты меня слышишь? — спрашивает он.
— Д-да.
— И?
Я должна сказать что-то умное. Что-то в духе сильной, независимой женщины. Что это неприемлемо. Что это харассмент. Что нам нужно сохранять дистанцию.
Вместо этого я говорю совсем не то…
Восемь месяцев я ненавидела своего босса Алекса Градского. Самодура. Придиру. Красавчика с глазами цвета стали, от взгляда которого у меня подкашиваются колени. Он изводил меня на совещаниях, а ночами... я думала о его руках. И когда однажды мы случайно встретились в офисе в субботу, случилось то, что разрушило все мои правила. Но как объяснить сердцу, что выбрало не того? Или правила созданы, чтобы делать в них исключения?
– Марин, – начал он, наклонившись вперед. – То, что случилось вчера…
– Я всё понимаю, – перебила я. – Что было в Сочи, остается в Сочи.
Конечно. Я – не его уровень. Я – эксперимент. Я – экзотика на одну ночь. Попробовал пышку, теперь можно и к тощим воблам вернуться.
Босс смотрел на меня. Серыми глазами, с этой золотой искоркой. И молчал.
– Вы, наверное, хотите это замять, – добавила я, чувствуя, что еще одно слово и я потеряю почву под ногами. – Я всё понимаю. Я ничего не жду.
– Ты закончила? – спросил он спокойно.
Я кивнула, чувствуя себя полной дурой.
Он допил кофе, откинулся на спинку кресла. Взял салфетку, промокнул губы. Медленно, смакуя каждое движение.
А потом он встал.
Я вздохнула, думая, что разговор закончен. Но тут он неожиданно наклонился к моему уху:
– Мне не жаль, Светлова, – прошептал он низко, хрипло, до мурашек по коже. – И я хочу повторить. Сегодня.
– Я всё понимаю, – перебила я. – Что было в Сочи, остается в Сочи.
Конечно. Я – не его уровень. Я – эксперимент. Я – экзотика на одну ночь. Попробовал пышку, теперь можно и к тощим воблам вернуться.
Босс смотрел на меня. Серыми глазами, с этой золотой искоркой. И молчал.
– Вы, наверное, хотите это замять, – добавила я, чувствуя, что еще одно слово и я потеряю почву под ногами. – Я всё понимаю. Я ничего не жду.
– Ты закончила? – спросил он спокойно.
Я кивнула, чувствуя себя полной дурой.
Он допил кофе, откинулся на спинку кресла. Взял салфетку, промокнул губы. Медленно, смакуя каждое движение.
А потом он встал.
Я вздохнула, думая, что разговор закончен. Но тут он неожиданно наклонился к моему уху:
– Мне не жаль, Светлова, – прошептал он низко, хрипло, до мурашек по коже. – И я хочу повторить. Сегодня.
— Ты что, дурак? — выругалась я. Надо позвонить в кружок самодеятельности и сказать, что их главный актёр сбежал и донимает прохожих.
— А тебе стало меня жалко?
— Нет!
— Тогда я останусь лежать здесь, пусть меня задавит машина.
Я резко развернулась, тряхнув головой, и пошла в сторону дома. Через десять метров оглянулась — парень так и лежал на асфальте в той же позе.
— Идиот, — выругалась я и, сделав ещё пять шагов к дому, повернулась снова. Упрямый дятел. Вот он кто.
— Только на одну ночь, а дальше ты уходишь утром и больше никогда не появляешься, и паспорт свой покажешь, понял?! — крикнула я, но труп не пошевелился.
— А ты меня покормишь? — донеслось до меня очень жалобное вопрошание.
Вот же вымогатель.
— Покормлю, — ответила я, тяжело вздохнув. Если вынесет хоть что-нибудь из моей квартиры, сядет на всю жизнь.
Парень вскочил на ноги и со скоростью дикого оленя добежал до меня.
— Шмотки ещё постирать теперь надо, — снова положил мне руку на плечо вымогатель.
— А тебе стало меня жалко?
— Нет!
— Тогда я останусь лежать здесь, пусть меня задавит машина.
Я резко развернулась, тряхнув головой, и пошла в сторону дома. Через десять метров оглянулась — парень так и лежал на асфальте в той же позе.
— Идиот, — выругалась я и, сделав ещё пять шагов к дому, повернулась снова. Упрямый дятел. Вот он кто.
— Только на одну ночь, а дальше ты уходишь утром и больше никогда не появляешься, и паспорт свой покажешь, понял?! — крикнула я, но труп не пошевелился.
— А ты меня покормишь? — донеслось до меня очень жалобное вопрошание.
Вот же вымогатель.
— Покормлю, — ответила я, тяжело вздохнув. Если вынесет хоть что-нибудь из моей квартиры, сядет на всю жизнь.
Парень вскочил на ноги и со скоростью дикого оленя добежал до меня.
— Шмотки ещё постирать теперь надо, — снова положил мне руку на плечо вымогатель.
— Динь, за эти пять лет ты хотя бы раз вспомнила обо мне? — надвигается он на меня, оттесняя к стене.
— Зачем? Чтобы в очередной раз испытать разочарование? Ты не смог перебороть свою ненависть и сбежал, а я должна тебя помнить. — Делаю я несколько шагов назад и чувствую спиной, что дальше идти некуда.
— А я о тебе каждую ночь думал, — подходит он почти вплотную и упирается рукой в стену рядом с моей головой.
Я тоже, только ему я этого не скажу. Не думать о нём было невозможно, когда у тебя на руках засыпает его дочь.
— Зачем? Чтобы в очередной раз испытать разочарование? Ты не смог перебороть свою ненависть и сбежал, а я должна тебя помнить. — Делаю я несколько шагов назад и чувствую спиной, что дальше идти некуда.
— А я о тебе каждую ночь думал, — подходит он почти вплотную и упирается рукой в стену рядом с моей головой.
Я тоже, только ему я этого не скажу. Не думать о нём было невозможно, когда у тебя на руках засыпает его дочь.
— Если не выберешь сама, — шепчет Игорь мне на ухо, — выберем мы.
Я зажата между ними в темноте. Максим сзади, его руки на моей талии. Игорь спереди, его губы в миллиметре от моих.
— Я не могу выбрать, — выдыхаю я.
Максим наклоняется, его дыхание обжигает мою шею:
— Тогда получишь нас обоих.
Муж бросил меня на вечеринке ради любовницы. Но мой свёкр Максим и лучший друг свёк Игорь не дали мне уехать одной.
Они предложили мне остаться. На одну ночь. В одной постели.
Я знаю, что это неправильно. Он — отец моего мужа. Но когда Максим раздевает меня медленно, когда Игорь шепчет, какая я красивая, когда их руки везде одновременно — мне плевать на правила.
Они хотят меня. Оба. И я хочу их.
Я зажата между ними в темноте. Максим сзади, его руки на моей талии. Игорь спереди, его губы в миллиметре от моих.
— Я не могу выбрать, — выдыхаю я.
Максим наклоняется, его дыхание обжигает мою шею:
— Тогда получишь нас обоих.
Муж бросил меня на вечеринке ради любовницы. Но мой свёкр Максим и лучший друг свёк Игорь не дали мне уехать одной.
Они предложили мне остаться. На одну ночь. В одной постели.
Я знаю, что это неправильно. Он — отец моего мужа. Но когда Максим раздевает меня медленно, когда Игорь шепчет, какая я красивая, когда их руки везде одновременно — мне плевать на правила.
Они хотят меня. Оба. И я хочу их.
- Ты должен отвадить мою невесту любым способом, - говорю мужчине, как две капли воды похожему на меня.
Он – бомж. Я – босс крупной корпорации.
И я, вероятно, сошел с ума, раз предложил на неделю побыть мной.
Вот только через два месяца моя бывшая невеста приходит в слезах:
- У тебя будет ребенок, мерзавец.
И как ей объяснить, что отец ее ребенка – бездомный, которого я нанял, чтобы избавиться от нее?
Он – бомж. Я – босс крупной корпорации.
И я, вероятно, сошел с ума, раз предложил на неделю побыть мной.
Вот только через два месяца моя бывшая невеста приходит в слезах:
- У тебя будет ребенок, мерзавец.
И как ей объяснить, что отец ее ребенка – бездомный, которого я нанял, чтобы избавиться от нее?
Отчаявшись, я загадала безумное желание на день Святого Николая…
И оно сбылось. В двойном размере…
Кто ж знал, что в мире существует реальное волшебство?
И оно сбылось. В двойном размере…
Кто ж знал, что в мире существует реальное волшебство?
- Танцуй, малыш, - рокочет мне босс. - И так, чтобы я захотел тебя заказать снова.
Что-что делать?..
Танцевать?!
***
Мой новый босс - Баринов Ярослав Евгеньевич – генеральный директор крупной строительной компании.
Властный, богатый, холодный и суровый мужчина. У него все ходят по струнке, за любой прокол – увольнение.
И его приказы надо выполнять без лишних разговоров!
Вот только меня никто не предупреждал, что в первый рабочий день приказ будет таким!
ХЭ обязательно!
Что-что делать?..
Танцевать?!
***
Мой новый босс - Баринов Ярослав Евгеньевич – генеральный директор крупной строительной компании.
Властный, богатый, холодный и суровый мужчина. У него все ходят по струнке, за любой прокол – увольнение.
И его приказы надо выполнять без лишних разговоров!
Вот только меня никто не предупреждал, что в первый рабочий день приказ будет таким!
ХЭ обязательно!
С тех пор, как я вынужденно переехала в стаю моего отца, ни один день не был добрым. Сегодня меня заставили нарядиться и приехать на унизительные смотрины, не спрашивая моего согласия, ведь я омега — а мой отец считает, что это волки второго сорта.
Но когда в зал ворвался тот, кому меня хотели отдать, я поняла всё: он силён, невероятно зол и против этого союза. Все боятся его. Но его феромоны бушуют, не давая ему отказаться и сводя с ума нас обоих.
Это притяжение заставит нас подчиниться инстинктам вопреки собственным желаниям и чувствам.
🌕
Все истории цикла «Оборотни Волковецкого автономного округа» можно читать отдельно ✨
Но когда в зал ворвался тот, кому меня хотели отдать, я поняла всё: он силён, невероятно зол и против этого союза. Все боятся его. Но его феромоны бушуют, не давая ему отказаться и сводя с ума нас обоих.
Это притяжение заставит нас подчиниться инстинктам вопреки собственным желаниям и чувствам.
🌕
Все истории цикла «Оборотни Волковецкого автономного округа» можно читать отдельно ✨
Выберите полку для книги