Читать и слушать книги
Ник и Лиза всегда были лучшими друзьями. Но однажды их привычный мир, полный шуток и взаимопонимания, дал трещину под натиском нового чувства.
Эта уютная история о том, как два сердца, боясь потерять друг друга, прошли через ревность, недомолвки и душевные терзания, чтобы наконец понять, чего хотят на самом деле.
Эта уютная история о том, как два сердца, боясь потерять друг друга, прошли через ревность, недомолвки и душевные терзания, чтобы наконец понять, чего хотят на самом деле.
Хоккеист с золотой клюшкой против «училки» без гроша в кармане.
Артём — сын олигарха, звезда и гроза прессы. После драки его отправляют давать уроки хоккейного мастерства в школе.
Рита — практикантка, которую не слушает собственный класс. Она ставит спектакль по Булгакову, но не может набрать даже актёрский состав.
Когда они встретятся, то будут дико друг друга бесить, не зная, что у них куда больше общего, чем кажется.
Артём — сын олигарха, звезда и гроза прессы. После драки его отправляют давать уроки хоккейного мастерства в школе.
Рита — практикантка, которую не слушает собственный класс. Она ставит спектакль по Булгакову, но не может набрать даже актёрский состав.
Когда они встретятся, то будут дико друг друга бесить, не зная, что у них куда больше общего, чем кажется.
— Мы разводимся, — муж бросил мне в лицо документы, даже не посмотрев в глаза.
— Руслан, сегодня наша пятая годовщина... — мой голос сорвался, а руки тем временем крепко сжимали тест с двумя полосками.
— Я встретил другую. Ту, которая может удовлетворить все мои потребности.
Пять лет я была для него идеальной женой. Отказалась от карьеры, жила его интересами, верила каждому слову. Оказалось — я была лишь удобной ширмой. Он вышвырнул меня из жизни как старую вещь, не зная, что забирает не всё. Я ухожу. Но когда он поймет, какую ошибку совершил — просить о пощаде буду уже не я.
— Руслан, сегодня наша пятая годовщина... — мой голос сорвался, а руки тем временем крепко сжимали тест с двумя полосками.
— Я встретил другую. Ту, которая может удовлетворить все мои потребности.
Пять лет я была для него идеальной женой. Отказалась от карьеры, жила его интересами, верила каждому слову. Оказалось — я была лишь удобной ширмой. Он вышвырнул меня из жизни как старую вещь, не зная, что забирает не всё. Я ухожу. Но когда он поймет, какую ошибку совершил — просить о пощаде буду уже не я.
– Я его любимая девочка, – говорит она, и голос у нее сладкий, как яд. – А ты, я полагаю, его престарелая жена?
Моя соперница – воплощение всего того, чего, как мне казалось, я лишена в свои сорок. Молодость, амбициозность, сексуальность, жажда жизни – все это я давно похоронила под грузом быта и семейных обязанностей. Григорий, мой Григорий, который когда-то клялся мне в вечной любви, теперь смотрит на эту нахалку с восхищением, которое я не видела в его глазах уже много лет...
Меня, как вышедший из строя пылесос, решили сменить на модельку поновее. Но я не собираюсь это терпеть. Я отомщу муженьку-негодяю! И не одним способом. Одного ему мало будет. У меня в запасе есть целый арсенал!
Моя соперница – воплощение всего того, чего, как мне казалось, я лишена в свои сорок. Молодость, амбициозность, сексуальность, жажда жизни – все это я давно похоронила под грузом быта и семейных обязанностей. Григорий, мой Григорий, который когда-то клялся мне в вечной любви, теперь смотрит на эту нахалку с восхищением, которое я не видела в его глазах уже много лет...
Меня, как вышедший из строя пылесос, решили сменить на модельку поновее. Но я не собираюсь это терпеть. Я отомщу муженьку-негодяю! И не одним способом. Одного ему мало будет. У меня в запасе есть целый арсенал!
Я иду в ванную, беру пакет с теми самыми трусами, возвращаюсь и протягиваю его Жене:
— Это не мои! – говорю я.
— Да как же не твои? — он вдруг переходит на издевательский тон. — Не придумывай! Ты специально так говоришь, чтобы выставить меня дураком, изменщиком!
— Всё, — твёрдо продолжаю я. — Я больше не буду это терпеть.
Я говорю про уголок фольги от упаковки. Говорю про экран телефона.
Лицо у него каменеет. Потом он пожимает плечами и бросает, словно это самая очевидная вещь на свете:
— Дед изменял, отец изменял — и я буду изменять. Я не собираюсь менять свою жизнь, меня всё устраивает. А если тебе что -то не нравится — можешь идти.
Я смотрю на него и понимаю: я живу с монстром.
— Это не мои! – говорю я.
— Да как же не твои? — он вдруг переходит на издевательский тон. — Не придумывай! Ты специально так говоришь, чтобы выставить меня дураком, изменщиком!
— Всё, — твёрдо продолжаю я. — Я больше не буду это терпеть.
Я говорю про уголок фольги от упаковки. Говорю про экран телефона.
Лицо у него каменеет. Потом он пожимает плечами и бросает, словно это самая очевидная вещь на свете:
— Дед изменял, отец изменял — и я буду изменять. Я не собираюсь менять свою жизнь, меня всё устраивает. А если тебе что -то не нравится — можешь идти.
Я смотрю на него и понимаю: я живу с монстром.
Лера носит в сердце боль утраты и память об Учителе, который научил её видеть свет там, где другие видели только серость. Чтобы он не исчез окончательно, она решает снять о нём кино. Но как найти актёра, который сможет сыграть душу?
Саша — человек из типографии, уставший от жизни и собственных несбывшихся мечтаний. Он соглашается на роль, не подозревая, что эта история изменит их обоих.
Вторая часть серии книг об Учителе — это глубокий, пронзительный роман о том, как трудно сделать шаг навстречу новому счастью, когда прошлое держит крепко. О том, как важно не бояться жить, любить и дарить тепло, пока сердце бьётся. Книга, которая заставит плакать и верить в чудо одновременно.
Саша — человек из типографии, уставший от жизни и собственных несбывшихся мечтаний. Он соглашается на роль, не подозревая, что эта история изменит их обоих.
Вторая часть серии книг об Учителе — это глубокий, пронзительный роман о том, как трудно сделать шаг навстречу новому счастью, когда прошлое держит крепко. О том, как важно не бояться жить, любить и дарить тепло, пока сердце бьётся. Книга, которая заставит плакать и верить в чудо одновременно.
— Ты заказал моё убийство, — сказала я мужу, когда правда открылась.
— Заказал, — ответил он спокойно. — И жалею, что не получилось. Если бы ты сразу сдохла, не было бы столько проблем
Пятнадцать лет несчастливого брака. Предательство. Измена.
Я подала на развод — и этим подписала себе приговор. Смертельный.
Мой муж решил от меня избавиться. Теперь я не помню своего имени. Не помню своего прошлого. Не помню ничего — кроме его глаз. Серых. Глубоких. Они приходят во снах.
Пятнадцать лет молчания. Три месяца забвения. Один шанс всё вернуть.
— Заказал, — ответил он спокойно. — И жалею, что не получилось. Если бы ты сразу сдохла, не было бы столько проблем
Пятнадцать лет несчастливого брака. Предательство. Измена.
Я подала на развод — и этим подписала себе приговор. Смертельный.
Мой муж решил от меня избавиться. Теперь я не помню своего имени. Не помню своего прошлого. Не помню ничего — кроме его глаз. Серых. Глубоких. Они приходят во снах.
Пятнадцать лет молчания. Три месяца забвения. Один шанс всё вернуть.
Я подхожу к нашему зданию, ещё немного и лестница. И тут проезжает машина и обливает меня грязной жижей! Мои сапожки и пальто все в брызгах! Вот же козёл! Он припарковал свою дорогую тачку и вышел из машины. В дорогущем пальто нараспашку, в костюме и галстуке, высокий качок. Таких нужно на ринг выпускать, а не в костюмы наряжать. Терпеть не могу таких, если они ездят на таких крутых машинах, то им можно всё!
-А поаккуратнее нельзя? Тут люди ходят вообще-то! — возмущённо и громко крикнула я этому королю всея Руси.
-Там яма была, за лужей не видно. Я тебе химчистку оплачу, не ори.
-Себе оплати! Мог бы просто извиниться.
-Извинился бы, если бы ты не орала и шла по тротуару. Это дорога для машин. — и показал рукой. — А это дорожка для пешеходов. — тоже показал рукой. — Родители не научили, как ходить нужно? Или блондинкам это нужно объяснять более простыми словами, чтобы понятней было?
-Ты меня, тупицей, что ли, назвал? — хочу его побить, тоже мне, учитель года!
-А поаккуратнее нельзя? Тут люди ходят вообще-то! — возмущённо и громко крикнула я этому королю всея Руси.
-Там яма была, за лужей не видно. Я тебе химчистку оплачу, не ори.
-Себе оплати! Мог бы просто извиниться.
-Извинился бы, если бы ты не орала и шла по тротуару. Это дорога для машин. — и показал рукой. — А это дорожка для пешеходов. — тоже показал рукой. — Родители не научили, как ходить нужно? Или блондинкам это нужно объяснять более простыми словами, чтобы понятней было?
-Ты меня, тупицей, что ли, назвал? — хочу его побить, тоже мне, учитель года!
Таня и Макс – бывшие одноклассники, встретившиеся спустя годы накануне праздника дня Святого Валентина. В прошлом их разлучила случайность. Возможно, теперь их сердца соединятся?
СЕГОДНЯ ФИНАЛ
Дверь за ним закрылась.
Я сразу посмотрела на своё отражение в стекле духовки. Круги под глазами, появившийся второй подбородок, проклятая шея, которая выдаёт возраст быстрее всего, а дальше — задница. И это не от родов, Гришке уже восемнадцать, а Стасику вообще скоро двадцать четыре, у него уже девушка есть.
Это потому что мне сорок пять и ещё потому, что я… Что я? Да в чём я виновата, блин? Почему он меня не видит больше? Вырастила двух сыновей, заботилась о муже, доме — вон сад какой, можно кино про него снимать, работаю периодически, если есть клиент. В чём меня обвинять? В том, что я стала старше? В том, что жизнь — это не рекламный ролик средства от морщин, где всем женщинам вечно тридцать?
Вставай, Виктория, не сдавайся!
Очень может быть, что финал покажется неожиданным.
Дверь за ним закрылась.
Я сразу посмотрела на своё отражение в стекле духовки. Круги под глазами, появившийся второй подбородок, проклятая шея, которая выдаёт возраст быстрее всего, а дальше — задница. И это не от родов, Гришке уже восемнадцать, а Стасику вообще скоро двадцать четыре, у него уже девушка есть.
Это потому что мне сорок пять и ещё потому, что я… Что я? Да в чём я виновата, блин? Почему он меня не видит больше? Вырастила двух сыновей, заботилась о муже, доме — вон сад какой, можно кино про него снимать, работаю периодически, если есть клиент. В чём меня обвинять? В том, что я стала старше? В том, что жизнь — это не рекламный ролик средства от морщин, где всем женщинам вечно тридцать?
Вставай, Виктория, не сдавайся!
Очень может быть, что финал покажется неожиданным.
Выберите полку для книги