Читать и слушать книги
— А ты не думала, почему это произошло? — сказал он.
У меня остановилось дыхание. Буквально — как будто кто-то нажал на паузу в легких, и воздух замер на полпути, и мир замер вместе с ним.
— Что ты сказал?
— Ты слышала. Я не оправдываю себя. Но ты хочешь знать, почему я оказался с другой женщиной? Потому что она была женщиной, Вера. Она смотрела на меня и видела меня. Не мужа, который должен починить кран. Не отца, который должен забрать детей. Не кошелёк, который должен оплатить счета. Она видела меня. А ты... — он посмотрел на меня, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у меня подогнулись колени, — а ты перестала меня видеть. Ты стала мебелью в этом доме — и превратила меня в мебель рядом с собой.
У меня остановилось дыхание. Буквально — как будто кто-то нажал на паузу в легких, и воздух замер на полпути, и мир замер вместе с ним.
— Что ты сказал?
— Ты слышала. Я не оправдываю себя. Но ты хочешь знать, почему я оказался с другой женщиной? Потому что она была женщиной, Вера. Она смотрела на меня и видела меня. Не мужа, который должен починить кран. Не отца, который должен забрать детей. Не кошелёк, который должен оплатить счета. Она видела меня. А ты... — он посмотрел на меня, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у меня подогнулись колени, — а ты перестала меня видеть. Ты стала мебелью в этом доме — и превратила меня в мебель рядом с собой.
По окончании женских учительских курсов она получает место гувернантки в доме знатных аристократов. Казалось бы, что ещё надо? Жить да радоваться – есть и работа, и крыша над головой, и неплохое жалованье… Однако богатый дворянский дом хранит множество секретов, а внезапно вспыхнувшие чувства отнюдь не способствуют душевному спокойствию…
Бедная бесприданница, в жизни которой была несчастная история любви, прервавшаяся скандалом, окончила женские учительские курсы. Теперь ей нужно найти работу, чтобы иметь средства к существованию. И очень удачно подворачивается место гувернантки в семье вдовца с двумя детьми…
Бедная бесприданница, в жизни которой была несчастная история любви, прервавшаяся скандалом, окончила женские учительские курсы. Теперь ей нужно найти работу, чтобы иметь средства к существованию. И очень удачно подворачивается место гувернантки в семье вдовца с двумя детьми…
Набрав номер загадочного Олега, которому мой муж так часто звонит, я не сомневалась, что помимо звонков были ещё и сообщения, но Андрей предусмотрительно их удалял.
– Да, я вас слушаю, – раздался приятный женский голос, окончательно развеявший все мои сомнения и глупые надежды, – Кто это?
– Добрый день. Меня зовут Инна, я жена Андрея.
Ответом мне было долгое молчание.
– Да, я вас слушаю, – раздался приятный женский голос, окончательно развеявший все мои сомнения и глупые надежды, – Кто это?
– Добрый день. Меня зовут Инна, я жена Андрея.
Ответом мне было долгое молчание.
– Ты реально ничего не замечала? – спросила меня подруга.
Я не сразу поняла вопрос. Она сделала шаг ближе.
– Я иногда смотрела на тебя и думала: ты правда такая доверчивая или просто делаешь вид?
– Ты сейчас о чём?
– Мы с твоим мужем уже полгода вместе.
Первые секунды я просто не поняла смысл слов. Я услышала их каждое по отдельности, но мозг отказывался складывать фразу целиком.
– Что? Это шутка какая-то? – ее слова казались мне дикостью.
– С Вовой. Твоим мужем. У нас роман. – Марина посмотрела мне прямо в глаза. – С тобой сейчас разберёмся, потом я разведусь с Колей. И нам с твоим мужем уже ничего не помешает быть вместе.
Я не сразу поняла вопрос. Она сделала шаг ближе.
– Я иногда смотрела на тебя и думала: ты правда такая доверчивая или просто делаешь вид?
– Ты сейчас о чём?
– Мы с твоим мужем уже полгода вместе.
Первые секунды я просто не поняла смысл слов. Я услышала их каждое по отдельности, но мозг отказывался складывать фразу целиком.
– Что? Это шутка какая-то? – ее слова казались мне дикостью.
– С Вовой. Твоим мужем. У нас роман. – Марина посмотрела мне прямо в глаза. – С тобой сейчас разберёмся, потом я разведусь с Колей. И нам с твоим мужем уже ничего не помешает быть вместе.
Татьяна отпускает дочь в Москву после победы в конкурсе «Жемчужина Переславля». Отпускает со страхом, но и с надеждой, что у Жанны получится то, что не удалось ей самой.
Новая жизнь захватывает Жанну с головой: съёмки, подиумы, известный фотограф, пророчащий блестящее будущее, и загадочный взрослый мужчина, рядом с которым она впервые чувствует себя по-настоящему спокойно. Дочь звонит, рассказывает о работе, о Москве, о человеке, который стал ей дорог. И Татьяна решается приехать — просто чтобы увидеть, что её девочка счастлива и познакомиться с её избранником.
Но один вечер, одна встреча за столиком ресторана — и всё меняется.
Что произошло в тот вечер? Почему Татьяна, всегда такая сдержанная и разумная, вдруг убегает, не сказав ни слова? Что связывает её с мужчиной, который стал дорог её дочери? И почему знакомство, которое должно было стать обычным, оборачивается потрясением, способным разрушить всё?
Новая жизнь захватывает Жанну с головой: съёмки, подиумы, известный фотограф, пророчащий блестящее будущее, и загадочный взрослый мужчина, рядом с которым она впервые чувствует себя по-настоящему спокойно. Дочь звонит, рассказывает о работе, о Москве, о человеке, который стал ей дорог. И Татьяна решается приехать — просто чтобы увидеть, что её девочка счастлива и познакомиться с её избранником.
Но один вечер, одна встреча за столиком ресторана — и всё меняется.
Что произошло в тот вечер? Почему Татьяна, всегда такая сдержанная и разумная, вдруг убегает, не сказав ни слова? Что связывает её с мужчиной, который стал дорог её дочери? И почему знакомство, которое должно было стать обычным, оборачивается потрясением, способным разрушить всё?
— Я должен признать ребёнка другой женщины, — произносит муж неожиданно.
— Что? — спрашиваю удивлённо.
— Я должен записать ребёнка на себя, Марина, — повторяет буднично. — Ребёнок родится через несколько месяцев. В документах отцом буду указан я.
В ушах звенит.
— Чей ребёнок?
Мужчина закрывает глаза. На секунду. На одну короткую секунду, но я успеваю увидеть: ему больно. Очень больно.
И от этого становится ещё страшнее.
— Лены.
Имя опускается между нами, как бетонная плита.
Лена…
Я знаю это имя.
Елена Ракитина. Невеста погибшего друга моего супруга.
— Лены? — повторяю я отрешённо. — Невесты Сергея?
— Да.
— Но… причём здесь ты?
Александр молчит.
Мне не нравится это молчание. Оно густое, тяжёлое. В нём слишком много того, что он не хочет говорить.
— Саша, причём здесь ты? — мой голос срывается. — Почему ты должен признавать её ребёнка?
— Потому что так нужно, — отвечает спокойно.
Просто. Коротко. Без объяснений…
— Что? — спрашиваю удивлённо.
— Я должен записать ребёнка на себя, Марина, — повторяет буднично. — Ребёнок родится через несколько месяцев. В документах отцом буду указан я.
В ушах звенит.
— Чей ребёнок?
Мужчина закрывает глаза. На секунду. На одну короткую секунду, но я успеваю увидеть: ему больно. Очень больно.
И от этого становится ещё страшнее.
— Лены.
Имя опускается между нами, как бетонная плита.
Лена…
Я знаю это имя.
Елена Ракитина. Невеста погибшего друга моего супруга.
— Лены? — повторяю я отрешённо. — Невесты Сергея?
— Да.
— Но… причём здесь ты?
Александр молчит.
Мне не нравится это молчание. Оно густое, тяжёлое. В нём слишком много того, что он не хочет говорить.
— Саша, причём здесь ты? — мой голос срывается. — Почему ты должен признавать её ребёнка?
— Потому что так нужно, — отвечает спокойно.
Просто. Коротко. Без объяснений…
Я похоронила мужа четыре года назад. Мой сын рисовал папу с крыльями. Моя дочь не помнила его лица. Я старалась справляться.
А потом я увидела его в парке. Живого. Бежала к нему через четыре года разлуки и боли, врезалась в него, и десять секунд меня ослепило от счастья - ОН ЖИВ.
А потом к нему подбежал мальчик. С его глазами. И за мальчиком шла женщина, которая знала, кто я.
Четыре года я выла в подушку, пока мои дети спали, оплакивала его и нашу любовь. Четыре года была мёртвой заживо. А он — жил. Без меня — жил. И привёз мне доказательство — маленькое, трёхлетнее, с его глазами.
У него будут причины. У него будут объяснения. У него будут обстоятельства. А у обстоятельств — его глаза, его черты...Только мы в его обстоятельства не входили. Он хочет вернуться. У него есть шрамы и красивая история. А у меня — четыре года, которые он не вернёт, и сын, который спрашивает: «Мам, почему ты не пустишь папу домой?»
Я его ненавижу. Так сильно, что задыхаюсь, когда его нет.
А потом я увидела его в парке. Живого. Бежала к нему через четыре года разлуки и боли, врезалась в него, и десять секунд меня ослепило от счастья - ОН ЖИВ.
А потом к нему подбежал мальчик. С его глазами. И за мальчиком шла женщина, которая знала, кто я.
Четыре года я выла в подушку, пока мои дети спали, оплакивала его и нашу любовь. Четыре года была мёртвой заживо. А он — жил. Без меня — жил. И привёз мне доказательство — маленькое, трёхлетнее, с его глазами.
У него будут причины. У него будут объяснения. У него будут обстоятельства. А у обстоятельств — его глаза, его черты...Только мы в его обстоятельства не входили. Он хочет вернуться. У него есть шрамы и красивая история. А у меня — четыре года, которые он не вернёт, и сын, который спрашивает: «Мам, почему ты не пустишь папу домой?»
Я его ненавижу. Так сильно, что задыхаюсь, когда его нет.
Они из разных миров. Роман Кольцов, владелец крупнейшего агрохолдинга, и Диана Денисова - бывшая детдомовка в поисках работы. Между ними - страшные тени прошлого. Но судьба сталкивает их лицом к лицу. Чем закончится их встреча? Разрывом без права на прощение? Или огненной волной любви, сметающей на своем пути надуманные преграды?
– Анфиса?! – прогрохотал знакомый голос. – Что ты здесь делаешь?
У-упс!
Я выпуталась из мужских объятий и подняла взгляд. Нагорный собственной заносчивой персоной.
Попадос, Фиса!
– Работа...ла.
Демьян молча проходит по мне взглядом и заламывает бровь:
– Горничной? Ты сбежала от обеспеченного отца, чтобы работать в моем отеле, серьезно?
– Я бежала не от отца, а от навязанного мне брака с твоим младшим братцем! – задрала я нос. – И буду премного благодарна, если ты забудешь, что видел меня здесь.
В холле повисла тишина.
Но ненадолго.
Дочка Демьяна перехватила свой синий скейт и сказала с ангельской улыбкой:
– Папочка, я лешила. А давай Анфиса будет моей мамочкой, м?
У-упс!
Я выпуталась из мужских объятий и подняла взгляд. Нагорный собственной заносчивой персоной.
Попадос, Фиса!
– Работа...ла.
Демьян молча проходит по мне взглядом и заламывает бровь:
– Горничной? Ты сбежала от обеспеченного отца, чтобы работать в моем отеле, серьезно?
– Я бежала не от отца, а от навязанного мне брака с твоим младшим братцем! – задрала я нос. – И буду премного благодарна, если ты забудешь, что видел меня здесь.
В холле повисла тишина.
Но ненадолго.
Дочка Демьяна перехватила свой синий скейт и сказала с ангельской улыбкой:
– Папочка, я лешила. А давай Анфиса будет моей мамочкой, м?
Вера Соловьёва десять лет снимает чужие свадьбы — фату, слёзы счастья, первый танец. Она умеет поймать в кадре главное мгновение чужой любви. Свою — не удержала.
В тот вечер, когда она случайно увидела переписку мужа с другой женщиной, её собственный брак рассыпался, как нерезкий, смазанный кадр. Игорь виноват — в этом она была уверена ровно до того момента, пока не вспомнила о собственном секрете, который девять месяцев прятала даже от самой себя.
Оказывается, предали друг друга оба. И теперь единственный вопрос, который имеет значение: можно ли построить что-то настоящее на обломках лжи — или это конец?
Тёплый, честный роман о том, как хрупко доверие и сколько мужества нужно, чтобы полюбить заново того самого человека, который однажды тебя предал. И которого предала ты.
В тот вечер, когда она случайно увидела переписку мужа с другой женщиной, её собственный брак рассыпался, как нерезкий, смазанный кадр. Игорь виноват — в этом она была уверена ровно до того момента, пока не вспомнила о собственном секрете, который девять месяцев прятала даже от самой себя.
Оказывается, предали друг друга оба. И теперь единственный вопрос, который имеет значение: можно ли построить что-то настоящее на обломках лжи — или это конец?
Тёплый, честный роман о том, как хрупко доверие и сколько мужества нужно, чтобы полюбить заново того самого человека, который однажды тебя предал. И которого предала ты.
Выберите полку для книги