Книги в жанре «Мелодрама»
Слышу какой-то писк возле машины. Кошка, что ли? Или котёнок? Спрятался от дождя. Выковыривай теперь.
Обхожу своего монстра по дуге и замираю.
— Ты что здесь делаешь?
Молоденькая девушка с ребёнком жмётся к стальному корпусу. Трясётся от холода под ледяным октябрьским дождём.
— Я… Я… сейчас уйду. Простите.
— Стоять! — кулаки сжимаются. Сам не понимаю, зачем лезу. — Быстро в машину! С ума сошла? Хочешь себя и ребёнка убить?
Я нашёл ее на дороге.
Как бездомную кошку.
Пригрел. Приласкал.
А теперь, чую, вернётся тот, кто захочет забрать. Забрать их.
Только вот он ещё не понял — не на того напал.
Мой позывной “Дикий”, и зверь, что спал все эти годы, уже проснулся.
И своё больше не отдаст.
Обхожу своего монстра по дуге и замираю.
— Ты что здесь делаешь?
Молоденькая девушка с ребёнком жмётся к стальному корпусу. Трясётся от холода под ледяным октябрьским дождём.
— Я… Я… сейчас уйду. Простите.
— Стоять! — кулаки сжимаются. Сам не понимаю, зачем лезу. — Быстро в машину! С ума сошла? Хочешь себя и ребёнка убить?
Я нашёл ее на дороге.
Как бездомную кошку.
Пригрел. Приласкал.
А теперь, чую, вернётся тот, кто захочет забрать. Забрать их.
Только вот он ещё не понял — не на того напал.
Мой позывной “Дикий”, и зверь, что спал все эти годы, уже проснулся.
И своё больше не отдаст.
— Не буду тратить ваше и своё время. Сделаю предложение сразу. Я готов инвестировать в вашу кофейню. Полностью. От ремонта до закупки оборудования. Лучшее место в центре. Мои финансы, ваши — концепция и душа.
У меня перехватывает дыхание. Бесплатный сыр кладут в мышеловку. Илья резко выпрямляется в кресле.
— На каких условиях? — в голосе мужа слышится вызов.
Арсений медленно отодвигает от себя планшет и складывает руки на столе. Его взгляд скользит по мне, а потом возвращается к Илье.
— Условие одно. И оно не для бизнеса. Оно личное.
В воздухе повисает тяжёлая, звенящая тишина. Я инстинктивно вжимаюсь в спинку кресла.
— Я предлагаю сделку, — продолжает он, не отводя от нас взгляда. Но обращается не ко мне, а к Илье. — Миллион долларов. Наличными. Сразу...
У меня перехватывает дыхание. Бесплатный сыр кладут в мышеловку. Илья резко выпрямляется в кресле.
— На каких условиях? — в голосе мужа слышится вызов.
Арсений медленно отодвигает от себя планшет и складывает руки на столе. Его взгляд скользит по мне, а потом возвращается к Илье.
— Условие одно. И оно не для бизнеса. Оно личное.
В воздухе повисает тяжёлая, звенящая тишина. Я инстинктивно вжимаюсь в спинку кресла.
— Я предлагаю сделку, — продолжает он, не отводя от нас взгляда. Но обращается не ко мне, а к Илье. — Миллион долларов. Наличными. Сразу...
РАССКАЗ. ЗАКОНЧЕН. САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА
— Малыш, твоей кисоньке нужны денежка на ноготки, и на новое платьишко, - мурлычет.
Такая милая! Я без раздумья открываю бумажник. Могу себе позволить! Заработал!
Так не хочется домой возвращаться, к этим занудным разговорам, щенячьим глазам жены. Может, пора что-то менять? Может, бросить все к черту и уйти? Остаться с Элей?
Дети взрослые, переживут. Катька тоже справится, не маленькая. Только вдруг тогда придется квартиру делить, а я не готов жить где попало!
Да и не мешает мне особо жена. Стирает, убирает, гладит, готовит вкусно. Пусть будет! К Эле я всегда смогу сбежать, когда приспичит. Эля - женщина праздник! Не будет маникюр готовкой портить, да полы намывать, за это и влюбился в нее как пацан!
— Малыш, твоей кисоньке нужны денежка на ноготки, и на новое платьишко, - мурлычет.
Такая милая! Я без раздумья открываю бумажник. Могу себе позволить! Заработал!
Так не хочется домой возвращаться, к этим занудным разговорам, щенячьим глазам жены. Может, пора что-то менять? Может, бросить все к черту и уйти? Остаться с Элей?
Дети взрослые, переживут. Катька тоже справится, не маленькая. Только вдруг тогда придется квартиру делить, а я не готов жить где попало!
Да и не мешает мне особо жена. Стирает, убирает, гладит, готовит вкусно. Пусть будет! К Эле я всегда смогу сбежать, когда приспичит. Эля - женщина праздник! Не будет маникюр готовкой портить, да полы намывать, за это и влюбился в нее как пацан!
— Сколько лет ребёнку?
Семь лет назад он исчез из моей жизни — без записки, без звонка, без объяснений.
Оставил меня одну с двумя полосками на тесте и пустой съёмной квартирой.
Я справилась. Вырастила сына. Построила карьеру. Научилась дышать без него.
А теперь мы заперты в застрявшем лифте — два метра зеркального пола, двадцать четыре этажа над землёй, и он уже всё понял.
Он всегда был дьявольски умён.
Мне некуда бежать. Двери не открываются. А его взгляд — тяжёлый, требовательный — не терпит лжи.
Семь лет я строила жизнь без него.
Семь секунд — и она рушится.
Семь лет назад он исчез из моей жизни — без записки, без звонка, без объяснений.
Оставил меня одну с двумя полосками на тесте и пустой съёмной квартирой.
Я справилась. Вырастила сына. Построила карьеру. Научилась дышать без него.
А теперь мы заперты в застрявшем лифте — два метра зеркального пола, двадцать четыре этажа над землёй, и он уже всё понял.
Он всегда был дьявольски умён.
Мне некуда бежать. Двери не открываются. А его взгляд — тяжёлый, требовательный — не терпит лжи.
Семь лет я строила жизнь без него.
Семь секунд — и она рушится.
— Саш, поверь мне. Я очень хотела стать мамой. Я люблю нашего сына, — произношу я, заглядывая в глаза мужа, но там лишь холод.
— Не надо врать. Я и так достаточно долго тебе верил. А ты лишь хотела устроиться за мой счёт. Занимай место в зале. Сегодня решится правосудие, — говорит Саша.
Не правосудие, нет! Случится беда! У меня заберут моего малыша.
Я хочу остановить Сашу совершить ещё попытку оправдаться, сказать, что меня подставили и я ни в коем случае бы не отказалась от сына, не отдала бы его чужим людям. Но муж обходит меня, заходя в зал суда.
Я же не могу сделать и шага. Я знаю, сила, власть и аргументы на стороне мужа. Но так же знаю, что не виновата, что люблю своего сына и буду бороться за него до последнего вздоха.
Моему крохе нужна любящая мать, а я люблю его больше жизни.
— Не надо врать. Я и так достаточно долго тебе верил. А ты лишь хотела устроиться за мой счёт. Занимай место в зале. Сегодня решится правосудие, — говорит Саша.
Не правосудие, нет! Случится беда! У меня заберут моего малыша.
Я хочу остановить Сашу совершить ещё попытку оправдаться, сказать, что меня подставили и я ни в коем случае бы не отказалась от сына, не отдала бы его чужим людям. Но муж обходит меня, заходя в зал суда.
Я же не могу сделать и шага. Я знаю, сила, власть и аргументы на стороне мужа. Но так же знаю, что не виновата, что люблю своего сына и буду бороться за него до последнего вздоха.
Моему крохе нужна любящая мать, а я люблю его больше жизни.
АННОТАЦИЯ:
— Для такой красивой женщины, как ты, у меня есть предложение получше и поинтересней, чем речь губернатора, — услышала Инга над самым ухом приятный баритон.
— Уверены, что да? И, кстати, с какого рожна на “ты”?
— Дерзкая! Хочешь поиграть?
Инга не отвела взгляда от мужчины, в голове билась мысль: “Ох, вашу ж маму! Хорош, зараза!»
— Нет, дорогой мой, второй раз ты меня не проведёшь! Дважды я на одни и те же грабли не наступлю!
— Для такой красивой женщины, как ты, у меня есть предложение получше и поинтересней, чем речь губернатора, — услышала Инга над самым ухом приятный баритон.
— Уверены, что да? И, кстати, с какого рожна на “ты”?
— Дерзкая! Хочешь поиграть?
Инга не отвела взгляда от мужчины, в голове билась мысль: “Ох, вашу ж маму! Хорош, зараза!»
— Нет, дорогой мой, второй раз ты меня не проведёшь! Дважды я на одни и те же грабли не наступлю!
Виктория - талантливый нейрохирург, женщина, привыкшая спасать чужие жизни, но удержать под контролем свою оказывается куда сложнее.
Потеря долгожданной беременности, усталость, накопившиеся обиды и брак, который незаметно начинает трещать по швам.
Она всё ещё верит, что это кризис, который можно пережить.
Но правда оказывается куда жёстче и Виктории ничего не остаётся, кроме как признать: рядом с ней не надежный мужчина, а просто предатель.
Казалось бы, хуже уже быть не может.
Но! Именно в этот момент в ее жизни вновь появляется ОН!
Тот самый, из-за которого она когда-то училась заново дышать. Тот, кого она любила до боли… и чьё предательство так и не смогла простить.
Теперь им предстоит столкнуться не только друг с другом, но и с прошлым, которое они так и не смогли отпустить.
Любовь, измена, боль и второй шанс - если хватит смелости снова поверить.
Потеря долгожданной беременности, усталость, накопившиеся обиды и брак, который незаметно начинает трещать по швам.
Она всё ещё верит, что это кризис, который можно пережить.
Но правда оказывается куда жёстче и Виктории ничего не остаётся, кроме как признать: рядом с ней не надежный мужчина, а просто предатель.
Казалось бы, хуже уже быть не может.
Но! Именно в этот момент в ее жизни вновь появляется ОН!
Тот самый, из-за которого она когда-то училась заново дышать. Тот, кого она любила до боли… и чьё предательство так и не смогла простить.
Теперь им предстоит столкнуться не только друг с другом, но и с прошлым, которое они так и не смогли отпустить.
Любовь, измена, боль и второй шанс - если хватит смелости снова поверить.
— Мама! Мама! Там… Там… — девочка силилась что-то сказать, но у неё это не получалось.
— Что, солнышко? Что случилось? — Алиса присела перед дочерью на корточки, ощупывала её руками обеспокоенно. — Кто тебя напугал?
— Там… папа… — выдохнула дочь и тут раздался голос Родиона:
— Вот ты и попалась, гадина!
Алиса медленно повернула голову на голос и у неё застыла кровь в жилах.
— Что, солнышко? Что случилось? — Алиса присела перед дочерью на корточки, ощупывала её руками обеспокоенно. — Кто тебя напугал?
— Там… папа… — выдохнула дочь и тут раздался голос Родиона:
— Вот ты и попалась, гадина!
Алиса медленно повернула голову на голос и у неё застыла кровь в жилах.
Мира — лучший эксперт по антиквариату, москвичка со стальными зубами, ледяным самообладанием и пронзительно-зелеными глазами.
Руслан Тороев — не привык к возражениям, а тем более — к критике. Нарушая все её личные границы, он заставляет её дышать чаще от опасной близости:
— Подделка, говоришь? — тихо, с опасной хрипотцой пророкотал он, делая стремительный шаг вперед. — Зато ты, москвичка, кажешься мне весьма... подлинной. Скажи, а твоя гордость имеет свою цену? Может, ты сама хочешь пополнить мою личную коллекцию?
— Боюсь, господин миллиардер, ваша коллекция слишком пресная для меня, — дерзко выдохнула она ему прямо в губы. — Я привыкла работать с настоящими раритетами, а не с мужчинами, у которых из подлинного — только строчка в Forbes и раздутое эго.
Она думала, что защищена контрактом. Он думал, что сломает её гордость.
Что победит — её обжигающий сарказм или его дикая, властная страсть, готовая пролить реки крови за один её взгляд?
Руслан Тороев — не привык к возражениям, а тем более — к критике. Нарушая все её личные границы, он заставляет её дышать чаще от опасной близости:
— Подделка, говоришь? — тихо, с опасной хрипотцой пророкотал он, делая стремительный шаг вперед. — Зато ты, москвичка, кажешься мне весьма... подлинной. Скажи, а твоя гордость имеет свою цену? Может, ты сама хочешь пополнить мою личную коллекцию?
— Боюсь, господин миллиардер, ваша коллекция слишком пресная для меня, — дерзко выдохнула она ему прямо в губы. — Я привыкла работать с настоящими раритетами, а не с мужчинами, у которых из подлинного — только строчка в Forbes и раздутое эго.
Она думала, что защищена контрактом. Он думал, что сломает её гордость.
Что победит — её обжигающий сарказм или его дикая, властная страсть, готовая пролить реки крови за один её взгляд?
- Проходите, вы его новая клиентка? - отвечаю стройной блондинке.
- Я его любовница. Михаил со мной спит, пока шатаешься по бесконечным командировкам. Будем знакомы, Оксана, - протягивает ладонь с длинным ядовито-кислотным маникюром.
- Даже так? Очень интересно, - игнорирую ее жест.
- Отпусти его, сколько можно привязывать к себе мужчину? У нас с ним любовь, но воспитание и жалость к тебе, не позволяют Мише уйти из семьи, - продолжает нагло.
- Правда? Я так рада, это потрясающее чувство. Михаил Александрович мужчина с характером, властный, терпеть не может когда женщина за него решает, - с улыбкой отвечаю любовнице. – Шуруй отсюда, пока не узнал, что промышляешь за его спиной. Выбросит ведь, как ненужную побрякушку, и глазом не моргнет.
- Хорошо держишься, молодец, - хмыкает Оксана, - цепляешься за последнюю возможность? По-женски жаль тебя, возраст стремится к сорока, вот и приходится мириться с рогами. Он изменяет, так и знай, спрятаться за показным равнодушием не получится...
- Я его любовница. Михаил со мной спит, пока шатаешься по бесконечным командировкам. Будем знакомы, Оксана, - протягивает ладонь с длинным ядовито-кислотным маникюром.
- Даже так? Очень интересно, - игнорирую ее жест.
- Отпусти его, сколько можно привязывать к себе мужчину? У нас с ним любовь, но воспитание и жалость к тебе, не позволяют Мише уйти из семьи, - продолжает нагло.
- Правда? Я так рада, это потрясающее чувство. Михаил Александрович мужчина с характером, властный, терпеть не может когда женщина за него решает, - с улыбкой отвечаю любовнице. – Шуруй отсюда, пока не узнал, что промышляешь за его спиной. Выбросит ведь, как ненужную побрякушку, и глазом не моргнет.
- Хорошо держишься, молодец, - хмыкает Оксана, - цепляешься за последнюю возможность? По-женски жаль тебя, возраст стремится к сорока, вот и приходится мириться с рогами. Он изменяет, так и знай, спрятаться за показным равнодушием не получится...
Выберите полку для книги