Книги в жанре «Мелодрама»

Будущий муж увел мою дочь к пруду рыбачить, но доверить своё любимое шило не могу. Сердце не на месте. Что, если он отвлёкся? За Алиской нужен глаз да глаз, особенно возле пруда.
Режу бутерброды, чтобы был повод нагрянуть, и иду к своим рыбакам.
Дочку вижу сразу, но рядом с ней не Лёша. Дочь заливисто смеётся, дергает удочку, а мужчина пытается распутать леску, которая закрутилась вокруг его плеча.
— Смотли, как я тебя поймала! Ты теперь на ключке, никуда не денешься влюбишься и на маме женишься. Да, папа?
Ноги слабеют, когда я смотрю на мужчину.
Алиса не ошибается, рядом с ней действительно её папа. Но про влюбиться и жениться она, конечно, загнула. У Макса одна любовь – работа.
Но куда больше меня интересует, откуда он взялся. А ещё то, что, по всей видимости, раз не падает в обморок от обращения, он знает, что вопреки тому, что он её не хотел, я родила дочь.

— Сколько ты хочешь?
— Простите?
— Вот только под дуру косить не надо. За аборт сколько ты хочешь?
Он говорит это так, как будто покупает у меня безделушку для мамы, до которой ему самому нет никакого дела. Сердце начинает отчаянно стучать.
— Ни сколько. Я не буду делать аборт. Мой малыш должен родиться.
— Ты меня не поняла, девочка, — он угрожающе растягивает в улыбке рот и делает еще шаг, нависает надо мной горой. — Мне не нужен ребенок от не пойми кого, потому что кто-то криворукий в клинике перепутал материал и тебя обрюхатили моим. Я не спрашиваю твое мнение. Все, что от тебя требуется, это назвать сумму. Если хочешь договориться по хорошему.
— Вы мне угрожаете? — собрав последнее мужество в кулак, я выпячиваю грудь.
— Я говорю по факту. Или ты делаешь аборт, или я устрою тебе такие проблемы, что забудешь, как тебя звать.

Самолёт касается земли. Весь полёт украдкой разглядывала соседа – брутала с глазами хищника, думая: “Ах, какой мужчина! Настоящий полковник!”
Наши взгляды “сталкиваются” и вспыхивает искра.
Тело предает меня, когда его губы касаются моего уха и он шепчет:
– Ко мне или к тебе?
– Я замужем, – сиплю, забывая дышать.
– Лгунишка. У тебя глаза незамужней женщины.
– Вы заблуждаетесь...
Ловлю его взгляд. Он говорит больше, чем слова.
– Громко думаешь… Ты – привлекательна, я – тоже. Чего время терять?
Вызов брошен. Думаю: “Принять его или отступить перед этим неотразимым соблазном…”
Делаю выбор. Но…
Разве могла я знать, что моя жизнь с этим настоящим мужчиной понесётся по сценарию “9½ недель”?..

Вхожу в просторный кабинет с огромными окнами, и мир перестаёт существовать…
— Ну здравствуйте, неуловимая Елена Владимировна.
Нет, не может быть! Я читала справку о компании! Там не было ни одного упоминания о Солодовникове!
***
Шесть лет назад я влюбилась в своего босса. А после близости он сказал, что дурнушке не место рядом с успешным миллиардером. Я уволилась и уехала в родной город с тайной под сердцем…

«Вы постоянно спрашиваете меня: хотела бы я быть второй женой? Нет. Не хотела. Но я влюбилась! Влюбилась не в деньги, не в статус, а в человека. Мы встретились, когда у него уже была жена. Я пыталась уйти. Уходила. Но снова и снова возвращалась. Мы были честны друг с другом. В результате каждый из нас сделал свой выбор» — читаю и глаза на лоб лезут. Как она может это писать? Как будто это история про любовь, а не про чужую боль. Про мою боль. Про разрушенный дом, про маленького ребенка, которой только что увидел этот мир.
Я сижу, уставившись в экран, и чувствую, как внутри всё сжимается. Эти слова — не просто оправдание, это как нож, который вонзают медленно, с улыбкой. Она пишет «влюбилась» — будто это оправдывает всё. А я ведь тоже любила. Только я любила тогда, когда он был никем. Когда не было ни статуса, ни денег, ни красивых фотографий в интернете.
Мне хочется написать ей гадость в комментариях.

— Это мой сын? — требую ответа.
— Наиль.
— Отвечай! — я не кричу, но повышаю голос.
— Да, это твой сын. Его зовут Сережа.
— Три года, — вырывается у меня, но я пытаюсь смягчить тон: — Ты скрывала его от меня три года?
— Ты взял мою девственность, оставил пачку денег и исчез в предрассветном тумане.
Мы смотрим друг на друга, как два врага. Но не нападаем, потому что между нами ребенок.
— Я решил, что ты продажная…
— Вот именно, — подытоживает она ледяным тоном. — И я ничего о тебе не знала, кроме имени. И никак не могла с тобой связаться. Я растила его сама. Как могла. Я справилась. И справлюсь дальше. Ты нам ничем не обязан.

– Какая из Василисы жена?! Родители заставили, вот и женился. А так забыл бы о ней после пары раз. Хорошо хоть быстро развелись. – В голосе Тимура полно пренебрежения.
– А она ничего так стала, аппетитная.
– Таких аппетитных полная Москва - бери не хочу. Гордятся своими формами, пока зад в дверях не застрянет. А мне нужна такая жена, как Жанна, чтобы не стыдно было показаться с ней в обществе. Львица, а не колобок.
Раздаются громкие смешки.
– Значит, ты вернулся в Москву, чтобы жениться на Жанне?..
***
Прошло восемь лет после развода, а слова Тимура о нашем браке бьют прямо в сердце. Туда, где не зажили старые раны.
Выбегаю на улицу, жадно дышу, борясь с тошнотой. Не могу больше это слышать. Как же мне больно!
Как же я ненавижу его...

— Ты подписала документы. Сама, — низкий голос с типичной хрипотцой звучит почти тихо, но создаётся ощущение, будто это громкий рык. — Ты теперь моя жена!
Стою ни жива ни мертва, ноги к полу приросли, и мне с каждой секундой всё страшнее становится. Голова кружится, во рту пересохло.
— Я подписала документы, но… это же формальность, — шепчу я, начиная осознавать, что происходит нечто ужасное.
И в это меня втянул родной отец!
— Ты вышла замуж за меня. Ничего формального в этом нет. Сейчас же иди в мою спальню! — Лев выглядит рассерженным, хотя ни один мускул на лице не дёрнулся.
Недовольство плещется только в глазах — тёмных, грозных, очень мужских.
— Постойте! Это же просто спектакль, а не брак! — я снова пытаюсь объяснить. — Мы не должны жить в одной спальне, да и вообще … оставаться наедине.
— Интересно, — густые тёмные брови лишь слегка приподнимаются. — А как же ты мне детей родишь?
— Каких детей?! — в ужасе спрашиваю я.

— Мирон Иванович? — мой голос звучит жалко, даже для меня самой. — Это Мила. Аниматор из ресторана. Мы сегодня... с Платоном... — я замолкаю на полуслове.
— А, та самая девушка, которая не берёт визитки и которой не нужна работа, — в его голосе проскальзывают насмешливые нотки. — Слушаю внимательно.
Я зажмуриваюсь. Ну почему он не может быть просто грубым? Было бы легче. К чему этот стёб?
— Я... в общем, я передумала. Ну… насчёт вашего предложения передумала.
— Быстро, — говорит он. — Я думал, вы продержитесь хотя бы до завтра. Что-то случилось? Работодатель не оценил ваш талант по достоинству?
Он будто специально катается по моей самоуверенности туда-сюда, как каток по асфальту.
— Ну… я решила рассмотреть ваше предложение, — выпаливаю я. — Оно очень… интересное… я так решила.
Звучит, как бред малолетки, но что ему говорить? Правду?
Карту заблокировали. Из квартиры выселили. Я сижу на лестнице в подъезде и мне некуда идти?

– Что, позавидовала молодой? – хмыкает муж. – Ты вроде еще не настолько старая, чтобы завидовать, так что успокойся. Возьми себя в руки, не позорь меня перед гостями.
Его тон заставляет меня дрожать.
– Ты обманывал меня столько лет, а сейчас вдруг решил раскрыть карты, пригласив эту девушку на наш праздник? – хриплю.
Мужской взгляд становится злым:
– С чего ты взяла, что вообще имеешь право предъявлять мне претензии, дорогая? Забыла, кто ты, а кто я? В себя поверила? Сиди и молчи, как предыдущие двадцать лет, пока я не дам тебе разрешения говорить. Поняла, Валентина?
День двадцатилетия свадьбы превратился в похороны семейной жизни, когда на праздник заявилась молодая секретарша моего мужа и сразу дала понять, кто здесь настоящая хозяйка.