Читать и слушать книги
За час до свадьбы мечты я узнала, что у моего жениха есть жена. И трёхлетний сын. И двойная жизнь длиною в наш роман.
Меня зовут Вероника Астахова. Я наследница ювелирной империи, и сегодня должен был стать самым счастливым днём моей жизни. Белое платье за миллион, 500 гостей, камеры федеральных каналов...
А потом ОНА вошла в мою гримёрку. С ребёнком на руках и свидетельством о браке в сумочке.
Моя лучшая подруга, пропавшая 5 лет назад. Теперь — жена моего Максима.
Знаете, что самое мерзкое в предательстве? То, что оно всегда приходит от самых близких.
Я могла устроить скандал. Могла выгнать их обоих. Могла плакать и рвать фату.
Но я — дочь своего отца. А он учил: месть — это блюдо, которое стоит подавать изысканно.
Меня зовут Вероника Астахова. Я наследница ювелирной империи, и сегодня должен был стать самым счастливым днём моей жизни. Белое платье за миллион, 500 гостей, камеры федеральных каналов...
А потом ОНА вошла в мою гримёрку. С ребёнком на руках и свидетельством о браке в сумочке.
Моя лучшая подруга, пропавшая 5 лет назад. Теперь — жена моего Максима.
Знаете, что самое мерзкое в предательстве? То, что оно всегда приходит от самых близких.
Я могла устроить скандал. Могла выгнать их обоих. Могла плакать и рвать фату.
Но я — дочь своего отца. А он учил: месть — это блюдо, которое стоит подавать изысканно.
ЗАВЕРШЕННАЯ ПОВЕСТЬ
— Я беру вторую жену, Ива.
— Не смешно, Аслан. Есть шутки пооригинальнее?
Вздрагиваю ото льда в голосе мужа. Аслан прожигает взглядом. Передергиваю плечами под его взором, тру щеку, вымазанную в краске.
— Мне нужен наследник.
— А наш ребенок, Аслан? — я медленно сползаю на стул, а сердце щемит от боли. — Он что, бракованный?
Мой муж решил взять вторую жену. Я подала на развод и сбежала, унеся с собой нашу маленькую тайну. Прошло пять лет. Я вернулась в родной город для выставки, организованной тайным инвестором. Теперь он приглашает меня в дом, чтобы написать портрет его семьи…
— Я беру вторую жену, Ива.
— Не смешно, Аслан. Есть шутки пооригинальнее?
Вздрагиваю ото льда в голосе мужа. Аслан прожигает взглядом. Передергиваю плечами под его взором, тру щеку, вымазанную в краске.
— Мне нужен наследник.
— А наш ребенок, Аслан? — я медленно сползаю на стул, а сердце щемит от боли. — Он что, бракованный?
Мой муж решил взять вторую жену. Я подала на развод и сбежала, унеся с собой нашу маленькую тайну. Прошло пять лет. Я вернулась в родной город для выставки, организованной тайным инвестором. Теперь он приглашает меня в дом, чтобы написать портрет его семьи…
Анжелика уехала в солнечную Испанию, чтобы заработать денег на новую жизнь. Она и не подозревала, что взяв подработку познакомится с богачом из восточной пустыни Аднаном, который изменит её жизнь.
Она из мира, где свобода превыше всего, а испытания закаляют душу. Он же из мира роскоши и повиновения. Смогут ли они преодолеть осуждение общества, нарушить традиции, стать счастливыми?
Она из мира, где свобода превыше всего, а испытания закаляют душу. Он же из мира роскоши и повиновения. Смогут ли они преодолеть осуждение общества, нарушить традиции, стать счастливыми?
СКОРО СТАНЕТ ПЛАТНО
— Айлин, не выгоняй, — просит муж, сжимая в руках плачущий сверток.
— Кто это? — киваю на малыша.
— Моя дочь, — отшатываюсь от его слов как от огня. — Прими ее, Айлин. Пусть она станет нашей.
Мы были в браке пять лет. Пережили два неудачных ЭКО. А потом он и его семья выставили меня за дверь, когда выяснилось, что я не смогу иметь детей.
Теперь он пришел, чтобы я приняла... Его дочь? Я не намерена воспитывать ребенка мужа от его любовницы.
— Айлин, не выгоняй, — просит муж, сжимая в руках плачущий сверток.
— Кто это? — киваю на малыша.
— Моя дочь, — отшатываюсь от его слов как от огня. — Прими ее, Айлин. Пусть она станет нашей.
Мы были в браке пять лет. Пережили два неудачных ЭКО. А потом он и его семья выставили меня за дверь, когда выяснилось, что я не смогу иметь детей.
Теперь он пришел, чтобы я приняла... Его дочь? Я не намерена воспитывать ребенка мужа от его любовницы.
— Ты видела, как они на тебя смотрели? — рявкаю я так, что стекла в окнах дрожат.
— Кто? — искренне удивляется. И это удивление — чистое, как холодная вода. Меня от этого ещё сильнее ведёт.
— Айдашев, — произношу фамилию так, будто дроблю зубами. — За столом. Три раза. На секунду, но — достаточно.
Она моргает — один раз. В глазах — усталость и непонимание.
— Мурат, — говорит ровно. — Я видела пиалы, тарелки, руки, которые ставили еду. Слышала, как плачут в женской, как смеётся мой сын. Я не смотрела на мужчин.
— А он — смотрел, — отрезаю. — На тебя.
Она вздыхает. Не театрально. Просто кладёт воздух в грудь и бережно его отпускает.
— И что дальше? — спрашивает. — Это его глаза. Я — вдова. Я — не с ним разговаривала, не ему улыбалась, не ему… — она на секунду зажмуривается, словно удерживает волну, — Что ты от меня хочешь?
— Правда? Сказать, что я от тебя хочу? — зло прищуриваюсь.
Я хочу задрать вот эти твои тряпки и ...
— Кто? — искренне удивляется. И это удивление — чистое, как холодная вода. Меня от этого ещё сильнее ведёт.
— Айдашев, — произношу фамилию так, будто дроблю зубами. — За столом. Три раза. На секунду, но — достаточно.
Она моргает — один раз. В глазах — усталость и непонимание.
— Мурат, — говорит ровно. — Я видела пиалы, тарелки, руки, которые ставили еду. Слышала, как плачут в женской, как смеётся мой сын. Я не смотрела на мужчин.
— А он — смотрел, — отрезаю. — На тебя.
Она вздыхает. Не театрально. Просто кладёт воздух в грудь и бережно его отпускает.
— И что дальше? — спрашивает. — Это его глаза. Я — вдова. Я — не с ним разговаривала, не ему улыбалась, не ему… — она на секунду зажмуривается, словно удерживает волну, — Что ты от меня хочешь?
— Правда? Сказать, что я от тебя хочу? — зло прищуриваюсь.
Я хочу задрать вот эти твои тряпки и ...
Он тихо входит, прикрыв за собой дверь. Шаги его бесшумны. Он подходит к кровати и опускается на колени у моего изголовья. Мы смотрим друг другу в глаза. Вся вселенная сжалась до пространства этой залитой луной комнаты.
— Девочка моя… — его голос хриплый, низкий, сломанный. — Что же ты делаешь со мной…
Он медленно протягивает руку и убирает с моего лица прядь волос. Его пальцы обжигают кожу.
— Позволь мне…
Это не вопрос. Это утверждение. Капитуляция. И я лишь едва заметно киваю, давая ему безмолвное разрешение.
Спасаясь от суеты большого города, 23-летняя Анна едет на лето в горы Кавказа, в дом отца своей лучшей подруги. Она ищет покой, но находит страсть. Мужчина, которого она помнила как «дядю Аслана», оказывается 45-летним, властным и дьявольски привлекательным вдовцом с израненной душой.
— Девочка моя… — его голос хриплый, низкий, сломанный. — Что же ты делаешь со мной…
Он медленно протягивает руку и убирает с моего лица прядь волос. Его пальцы обжигают кожу.
— Позволь мне…
Это не вопрос. Это утверждение. Капитуляция. И я лишь едва заметно киваю, давая ему безмолвное разрешение.
Спасаясь от суеты большого города, 23-летняя Анна едет на лето в горы Кавказа, в дом отца своей лучшей подруги. Она ищет покой, но находит страсть. Мужчина, которого она помнила как «дядю Аслана», оказывается 45-летним, властным и дьявольски привлекательным вдовцом с израненной душой.
Я сидела в машине и смотрела на них: своего мужа, его любовницу и их малыша. Девятнадцать лет нашей с ним жизни уже казались чем-то ненастоящим.
Он не просто изменил. Он построил параллельную реальность. Со своим сыном. Со своей женщиной. В своей квартире.
И у меня не было больше выбора. Не могло быть.
Вся боль, весь шок, вся ярость — всё превращалось в одно сплошное, холодное, железное решение. Я вам этого не прощу!
Он не просто изменил. Он построил параллельную реальность. Со своим сыном. Со своей женщиной. В своей квартире.
И у меня не было больше выбора. Не могло быть.
Вся боль, весь шок, вся ярость — всё превращалось в одно сплошное, холодное, железное решение. Я вам этого не прощу!
Я просто обязана найти того, кто подставил меня и наградил условным сроком за преступление. Но это ой как нелегко. Особенно, если учесть, что единственный человек, готовый взять меня на работу — ненасытный самец с бешеным взглядом. Ой, мамочки! Спасите! Мало мне проблем что ли?!
- А я смотрю, Слава, ты совсем страх потерял?! Пока я пытаюсь проработать ситуацию с психоаналитиком, ты кофе со своей бабой распиваешь?!
- Наташа, если хочешь, чтобы мы продолжили разговор, — ледяным тоном осаживает девушку мой новый знакомый, — то сейчас сядешь вон за тот столик и дождешься меня.
- А я вот сюда сяду! — девица нагло отодвигает стул, и я невольно отмечаю ярко-алый маникюр и массивное кольцо с бриллиантами на безымянном пальце.
- Извините меня, — я встаю, — но мне пора. Приятно было познакомиться.
- А вот мне нет! — визжит девица и, вскочив со стула, с размаху бьет меня сумочкой по голове. - Вот тебе, будешь знать, как с чужими мужьями по ресторанам ходить!
***
Я — идеальная, никому не нужная разведенка. У меня есть дом за городом, любимые клумбы и работа, в которую я ухожу с головой. Жизнь разделилась на «до» и «после», а я вот уже полгода, существую где-то посередине.
Сорок лет — это не конец. Даже если все разрушено, а муж ушел к молоденькой медсестре.
- Наташа, если хочешь, чтобы мы продолжили разговор, — ледяным тоном осаживает девушку мой новый знакомый, — то сейчас сядешь вон за тот столик и дождешься меня.
- А я вот сюда сяду! — девица нагло отодвигает стул, и я невольно отмечаю ярко-алый маникюр и массивное кольцо с бриллиантами на безымянном пальце.
- Извините меня, — я встаю, — но мне пора. Приятно было познакомиться.
- А вот мне нет! — визжит девица и, вскочив со стула, с размаху бьет меня сумочкой по голове. - Вот тебе, будешь знать, как с чужими мужьями по ресторанам ходить!
***
Я — идеальная, никому не нужная разведенка. У меня есть дом за городом, любимые клумбы и работа, в которую я ухожу с головой. Жизнь разделилась на «до» и «после», а я вот уже полгода, существую где-то посередине.
Сорок лет — это не конец. Даже если все разрушено, а муж ушел к молоденькой медсестре.
– Что это за хрень?! – рычит муж, и суёт мне скомканную бумажку.
– Повестка в суд, – отвечаю негромко. – Мы разводимся.
– Ну загулял я и что? Вернулся же!
Стас стал другим. Он пахнет другой женщиной.
– Нет, – коротко. – Ты изменил и ушёл. А теперь притащился.
– Хватит меня бесить! – рявкает. – Что за женщины пошли? Измена, предательство, тьфу! Я – мужик, имею право! Я не обещал тебе вечный праздник.
– Но устроил себе каникулы, – улыбаюсь.
– Нормальная баба поплакала бы и радовалась, что муж вернулся! – выплёвывает Стас. – Ты ещё будешь умолять меня вернуться! Приползёшь на коленях! А я подумаю, прощать тебя или нет.
После семнадцати лет брака муж взял паузу с молодой красоткой и исчез на месяц.
Я развелась.
Прошёл год. Сердце отболело, но на пороге появился бывший.
Он хочет назад. Иначе заберёт сына. Который будет только рад.
– Ты ведь скучаешь по мне. Да и кому ты нужна в сорок лет? Думаешь, мир полон принцев без прошлого для таких сморщенных старух, как ты?
А если да?
– Повестка в суд, – отвечаю негромко. – Мы разводимся.
– Ну загулял я и что? Вернулся же!
Стас стал другим. Он пахнет другой женщиной.
– Нет, – коротко. – Ты изменил и ушёл. А теперь притащился.
– Хватит меня бесить! – рявкает. – Что за женщины пошли? Измена, предательство, тьфу! Я – мужик, имею право! Я не обещал тебе вечный праздник.
– Но устроил себе каникулы, – улыбаюсь.
– Нормальная баба поплакала бы и радовалась, что муж вернулся! – выплёвывает Стас. – Ты ещё будешь умолять меня вернуться! Приползёшь на коленях! А я подумаю, прощать тебя или нет.
После семнадцати лет брака муж взял паузу с молодой красоткой и исчез на месяц.
Я развелась.
Прошёл год. Сердце отболело, но на пороге появился бывший.
Он хочет назад. Иначе заберёт сына. Который будет только рад.
– Ты ведь скучаешь по мне. Да и кому ты нужна в сорок лет? Думаешь, мир полон принцев без прошлого для таких сморщенных старух, как ты?
А если да?
Выберите полку для книги