Читать и слушать книги

День рождения мужа, 33 года.
Я организовала вечеринку-сюрприз. Наши друзья, его родители, все идеально.
А он... Он ввалился домой с какой-то девицей, думая, что я в санатории.
— Ты носишь мою дочь. Ты чистая. Ты не можешь… этими губами… — он поднимает руку и касается моих губ. Продолжает говорить спокойно: — Ты должна целовать нашего ребенка перед сном. А то, что делают такие, как она… Эта грязь — это не для тебя. И вообще, врач тебе что говорил? После выкидыша никакого стресса, беречь себя. А ты устраиваешь этот цирк с гостями!
— Ты называешь предательство «цирком»?!
Он молча дает мне папку.
— Я знал, что рано или поздно ты все узнаешь.
Соглашение о расторжении брака и разделе имущества.
Дата.
Я вглядываюсь в листы и буквы перед глазами начинают плыть.
Это не может быть правдой.
— Ты… — мой голос срывается на шепот, пальцы сильнее впиваются в соглашение, сминая плотный лист. — Ты полгода назад готовился к разводу? Но я сейчас на пятом месяце беременности!

В день нашей десятой годовщины я готовила ужин, выбирала салфетки и ждала мужа домой.

Артём пришёл красивый, холодный и чужой. Сел за праздничный стол, где наша дочь украсила пирог сахарными сердечками, и сказал, что хочет развода.

У него давно была другая. У меня — двое детей, разбитый дом и фраза, после которой я больше не смогла быть удобной женой:

“Ты всё поймёшь и не будешь мешать”.

Он думал, что потеряет только жену. Что я останусь тихой, разумной, благодарной за деньги и “стабильность”. Что дети привыкнут. Что большой дом заменит тепло. Что семью можно сохранить красивой картинкой, даже если внутри всё уже сломано.

Но я ушла.

Не ради мести. Не ради гордости. Ради себя. Ради детей. Ради той женщины, которую слишком долго заставляли молчать.

Теперь Артём хочет вернуть то, что сам разрушил. Но есть вещи, которые не покупаются домом, ключами и поздним раскаянием.

Потому что иногда мужчина теряет не жену.

Он теряет семью.

Я думала, что у нас любовь. Десять лет брака и скорая годовщина. Мечты о малыше. А всё оказалось совсем не так. Мой муж меня предал и изменил. И он за это расплатиться по полной!

Я смотрела, как муж кружится в танце с подругой детства. Как Ольга кладёт руку ему на плечо. Как он держит её за талию. Как гости хлопают.
Когда их танец закончился, Света потянула Ольгу внутрь дома, а я улучила момент, когда муж остался один и подошла к нему.
— Саш, можно тебя?
Он вытер лоб.
— Что такое? Давай быстрей, а то братья позвали пообщаться, давно же не виделись
— Мне неприятно.
— Что? О чём ты?
— Что ты весь вечер с ней. Что я сижу у кухни, не вместе с тобой. Что ты даже не посмотрел, где я. Не позвал поздравлять мать. А ведь твои братья говорили вместе с жёнами, от имени семьи.
Он нахмурился.
— Аня, ну началось. У мамы юбилей. Оля гостья. Хозяева должны развлекать гостей. Как ты не понимаешь?
— А жена?
— Что жена?
Я посмотрела на него. Он правда не понял моих претензий...

Десять лет назад Снежана Громова была восходящей звездой фэшн-индустрии. Потом она вышла замуж — и превратилась в мебель. Развод, двое детей, заблокированные карты. Единственный шанс — работа у Кирилла Гордеева, циничного критика, чьё слово убивает бренды. Он называет её волчицей и даёт три месяца на создание коллекции. Но бывший муж крадёт её эскизы, а между ней и Гордеевым вспыхивает нечто большее, чем рабочий контракт. Свобода — не название бренда. Свобода — это выбор.

— Я подал на развод. Завтра получишь уведомление. Дом оформлен на мою маму, ты это знаешь. У тебя есть время собрать вещи.
— Развод? — я прижала руки к груди. — Вадим, а как же Соня? Мы же восемь лет...
Он вдруг усмехнулся. Мерзко так, свысока.
— Соня? Алина, перестань. Ты же прекрасно знаешь, что она мне не родная. Я терпел твоего ребенка только ради тебя, пока мне это было удобно.
Мир вокруг меня поплыл.
Застать мужа с любовницей и оказаться выставленной на улицу — я думала, это худшее, что могло со мной случиться. Но настоящее потрясение ждало меня впереди.
Ровно в тот момент, когда я столкнулась лицом к лицу со своей первой любовью...
И настоящим отцом моей дочери.

Потом я увидела мужчину. Мужчину, который обнимал беременную девушку.
Это был Олег. Мой муж.
– Встречаем наших будущих родителей! – бодро продолжал ведущий. – Сегодня они наконец узнают, кто же у них будет! Мальчик или девочка!
Гости аплодировали. Олег улыбался. И даже не подозревал, что в трёх шагах от него стою я – его жена.
Хлопок воздушного шара прозвучал оглушительно. В воздух взметнулись розовые конфетти.
– Девочка! – закричали гости.
А потом Олег наконец-то посмотрел на меня. И побледнел так резко, будто увидел мертвеца.
Улыбка исчезла с его лица мгновенно. Беременная девушка нахмурилась, переводя взгляд с него на меня.
Я смотрела прямо на мужа и чувствовала, как дрожат губы. Но голос прозвучал неожиданно спокойно.
– Поздравляю тебя, милый, с дочкой.

Я открыла входную дверь своим ключом, стараясь даже замком не щелкать. На цыпочках зашла в прихожую, предвкушая, как тихонько подкрадусь со спины и закрою любимому глаза ладонями. Хотела устроить сюрприз.

Но, похоже, вместо этого сюрприз устроили для меня.

В прихожей горел свет, на полу валялись чьи-то чужие туфли на умопомрачительной шпильке, а из нашей спальни доносился приглушенный смех:
— Ну тихо ты, Славка, раздавишь же…
Этот голос я бы узнала из миллиона других. Ведь он был так похож на мой собственный.
И принадлежал он Анжелике, моей сестре-близняшке.

Я не собиралась мстить или устраивать скандал. Просто собрала вещи и уехала на другой конец города, чтобы начать всё с чистого листа на новой должности.
Но спустя неделю эти двое нагло заявились в мой новый офис.
Они думают, я снова буду молча размазывать слёзы по щекам, смотря как они тайно обжимаются по углам? Плохо же вы меня знаете. Вы сами ворвались на мою территорию. Теперь готовьтесь разгребать последствия.

Я держу в руках розовые пинетки.
Они такие маленькие, что помещаются на ладони. Положу перед ним вместе с тестом и снимком УЗИ, чтобы наверняка!
Мы ждали. Пять лет у нас не получалось, после моего первого выкидыша, а сейчас… Настоящее чудо!
Ромка будет счастлив.
Вхожу домой, сбрасываю туфли, прохожу на кухню. На столе лежит лист.
Обычная вырванная страница, сложенная пополам.
Разворачиваю.
Роминым почерком, крупными, угловатыми буквами, заваливающиеся вправо, написано:
«Я ухожу. Прости».
Я почему-то смеюсь.
Получается громко, неестественно.
— Рома! — кричу я, и собственный голос кажется слишком высоким. — Выходи! Хватит! Слышишь? Не смешно!
Надежда погасла, когда я увидела пустые шкафы.

Он держал телефон у самого уха и говорил тихо, вкрадчиво, но в ночной тишине каждое его слово падало на меня тяжелыми, свинцовыми ударами.
- Светуль, ну малыш, ну перестань плакать, - его голос, тот самый бархатный, уверенный голос, которым он несколько часов назад клялся мне в любви и верности, сейчас источал сладкую нежность. - Ну ты же умная девочка, ты же понимаешь ситуацию. Ну как бы я к тебе пришел?
Я перестала дышать. Воздух просто застрял где-то в горле комком битого стекла.
- Ну ты же знаешь, как я от нее устал. Она же всю жизнь меня пилит. То дети ей срочно нужны, то внимания мало, то я работаю не так, то живу не так.
- Светик, солнце моё, - ворковал мой муж в темноте парижской гостиницы, пока я стояла в двух шагах от него.