Читать и слушать книги
— Тебе два кусочка сахара? — спросила подруга.
— Она пьёт без сахара.
Я замерла, не донеся ложку до чашки. Отец моей подруги не мог знать, как я пью чай. Не должен был. Но он знал. И смотрел на меня так, будто мы не виделись целую вечность.
Я переехала к Агнессе, чтобы сбежать от ссоры с родителями. Но теперь мне придётся каждый день делать вид, что между мной и её отцом ничего нет. А он, кажется, совершенно не собирается мне помогать.
— Она пьёт без сахара.
Я замерла, не донеся ложку до чашки. Отец моей подруги не мог знать, как я пью чай. Не должен был. Но он знал. И смотрел на меня так, будто мы не виделись целую вечность.
Я переехала к Агнессе, чтобы сбежать от ссоры с родителями. Но теперь мне придётся каждый день делать вид, что между мной и её отцом ничего нет. А он, кажется, совершенно не собирается мне помогать.
Герой — пилот, для которого небо — это зона контроля и спокойствия. Она попадает на борт как пассажирка в частном рейсе, и между ними почти нет слов: только взгляды, тишина кабины, ощущение скорости и высоты. В замкнутом пространстве напряжение становится почти осязаемым. От мужского взгляда это читается как потеря привычной уверенности: он управляет самолётом, но не может управлять тем, как реагирует на неё.
На высоте десяти тысяч метров он контролировал всё. Кроме себя рядом с ней...
На высоте десяти тысяч метров он контролировал всё. Кроме себя рядом с ней...
— А что ты чувствуешь? — спросила я, глядя ему в глаза.
Он молчал. Я видела, как он борется с собой, как его руки сжимаются в кулаки.
— Я схожу с ума по тебе, — ответил наконец Максим. — Я не могу работать, не могу спать, не могу думать ни о чём, кроме тебя.
— Так перестань бороться, — прошептала я, поднимая руку к его щеке.
Он перехватил мою руку раньше, чем я коснулась его. Сжал её. Я чувствовала, как дрожат его пальцы.
— Я не могу, — сказал он хрипло. — Если я перестану бороться, я потеряю контроль.
— Тогда потеряй его, — ответила я. — Это не так страшно, как ты себе внушил.
Он смотрел на меня, и я видела, как его ледяная защита рушится.
Секунда — и я оказалась прижатой к стене…
Он молчал. Я видела, как он борется с собой, как его руки сжимаются в кулаки.
— Я схожу с ума по тебе, — ответил наконец Максим. — Я не могу работать, не могу спать, не могу думать ни о чём, кроме тебя.
— Так перестань бороться, — прошептала я, поднимая руку к его щеке.
Он перехватил мою руку раньше, чем я коснулась его. Сжал её. Я чувствовала, как дрожат его пальцы.
— Я не могу, — сказал он хрипло. — Если я перестану бороться, я потеряю контроль.
— Тогда потеряй его, — ответила я. — Это не так страшно, как ты себе внушил.
Он смотрел на меня, и я видела, как его ледяная защита рушится.
Секунда — и я оказалась прижатой к стене…
Мужчина — повар в закрытом ресторане, для которого кухня — это ритуал и искусство. Она приходит туда не как гостья, а как случайная помощница на одну смену. Между ними возникает почти телепатическое понимание: они чувствуют вкусы, запахи, напряжение друг друга. Интимность здесь строится не на громких признаниях, а на деталях: прикосновение к запястью, взгляд через пар, молчание, которое громче крика.
Их язык — не слова. Их язык — вкус, запах и тишина, которую никто не должен слышать...
Их язык — не слова. Их язык — вкус, запах и тишина, которую никто не должен слышать...
— Чёрт… — выдохнул он мне в шею, целуя и слегка кусая кожу. — Мы не должны…
— Тогда остановись, — прошептала я дрожащим голосом, хотя сама уже обхватила его ногами за талию и притягивала ближе.
Но он не остановился.
Она — его личное табу.
Он — человек, которого ей нельзя желать.
Потеряв отца, Алиса оказалась под опекой его лучшего друга Константина. Он держит дистанцию, контролирует её жизнь и называет это долгом.
Алиса должна быть для него только подопечной, но одна ночь ломает все правила, превращая запрет в сжигающую страсть.
— Тогда остановись, — прошептала я дрожащим голосом, хотя сама уже обхватила его ногами за талию и притягивала ближе.
Но он не остановился.
Она — его личное табу.
Он — человек, которого ей нельзя желать.
Потеряв отца, Алиса оказалась под опекой его лучшего друга Константина. Он держит дистанцию, контролирует её жизнь и называет это долгом.
Алиса должна быть для него только подопечной, но одна ночь ломает все правила, превращая запрет в сжигающую страсть.
Мне нужна была всего лишь хорошая подработка с проживанием.
Хозяин дома должен был отсутствовать.
Идеальный план.
Пока однажды вечером Артём Волков не вернулся домой.
Наглый. Богатый. Невыносимо самоуверенный. Из тех мужчин, которые не спрашивают дважды и слишком хорошо замечают, когда девушка краснеет.
Я решила, что переживу его присутствие.
А на следующий день встретила Волкова в университете.
За преподавательским столом.
Теперь днём я должна делать вид, что между нами ничего нет. Вечером — жить с ним под одной крышей.
И всё было бы гораздо проще, если бы этот мерзавец не начал называть меня Лисой.
Хозяин дома должен был отсутствовать.
Идеальный план.
Пока однажды вечером Артём Волков не вернулся домой.
Наглый. Богатый. Невыносимо самоуверенный. Из тех мужчин, которые не спрашивают дважды и слишком хорошо замечают, когда девушка краснеет.
Я решила, что переживу его присутствие.
А на следующий день встретила Волкова в университете.
За преподавательским столом.
Теперь днём я должна делать вид, что между нами ничего нет. Вечером — жить с ним под одной крышей.
И всё было бы гораздо проще, если бы этот мерзавец не начал называть меня Лисой.
Он — хулиган и сын авторитета. Она — тихая отличница. Они случайно встретились на экзамене, и теперь он не может её забыть.
Он привык брать то, что хочет. Она привыкла бояться. Но между ними возникает что-то, что невозможно объяснить.
Она — его растяпа. Он — её лев. И если она позволит ему быть рядом — он сделает всё, чтобы её защитить.
История о том, как плохой парень влюбился в хорошую девочку. И о том, что любовь не спрашивает разрешения
Он привык брать то, что хочет. Она привыкла бояться. Но между ними возникает что-то, что невозможно объяснить.
Она — его растяпа. Он — её лев. И если она позволит ему быть рядом — он сделает всё, чтобы её защитить.
История о том, как плохой парень влюбился в хорошую девочку. И о том, что любовь не спрашивает разрешения
Она — ночная санитарка в районной больнице, студентка-заочница, которая тянет себя сама. Он — новый заведующий отделением, приехавший из столицы с репутацией «человека-скальпеля»: блестящий хирург, холодный, резкий, с тёмным пятном в прошлом, о котором ходят слухи. Первая же ночная смена становится испытанием: экстренная операция, на которой она ассистирует, и его взгляд, от которого у неё подкашиваются ноги. Он запрещает себе трогать подчинённых. Она запрещает себе думать о нём. Но ночные дежурства — это отдельный мир, где дневные правила не работают.
Тамерлан Арсаев привык получать всё, чего хочет.
А теперь он хочет Арину.
Слишком сильно. Ему уже мало видеть её. Мало касаться. Мало знать, где она и с кем. Он хочет быть единственным мужчиной, на которого она смотрит, о котором думает, которого подпускает к себе.
И если ради этого придётся испоганить ей работу, отношения, планы и спокойную жизнь, Тамерлан это сделает.
Потому что Арина ещё не поняла главного. Он не собирается её добиваться. Он собирается сделать так, чтобы без него у нее не осталось даже самой себя.
А теперь он хочет Арину.
Слишком сильно. Ему уже мало видеть её. Мало касаться. Мало знать, где она и с кем. Он хочет быть единственным мужчиной, на которого она смотрит, о котором думает, которого подпускает к себе.
И если ради этого придётся испоганить ей работу, отношения, планы и спокойную жизнь, Тамерлан это сделает.
Потому что Арина ещё не поняла главного. Он не собирается её добиваться. Он собирается сделать так, чтобы без него у нее не осталось даже самой себя.
— Шов наложен. Сосудистый шов. Отпускаю зажим, — выдохнула она.
На мониторах ритм выровнялся. Кровоток восстановился. Сердце забилось ровно, сильно, уверенно.
— Отличная работа, Вера Андреевна, — кивнул анестезиолог.
— Закрывайте, — бросила она, отступая от стола.
В раздевалке Вера сняла маску, открывая строгие, красивые черты лица с высоким лбом и тонкими губами. Она устало провела рукой по лицу. Для всех она была «Железная Вера». Гений кардиохирургии, самый молодой главврач отделения, женщина, у которой нет личной жизни, нет слабостей и нет места для эмоций...
На мониторах ритм выровнялся. Кровоток восстановился. Сердце забилось ровно, сильно, уверенно.
— Отличная работа, Вера Андреевна, — кивнул анестезиолог.
— Закрывайте, — бросила она, отступая от стола.
В раздевалке Вера сняла маску, открывая строгие, красивые черты лица с высоким лбом и тонкими губами. Она устало провела рукой по лицу. Для всех она была «Железная Вера». Гений кардиохирургии, самый молодой главврач отделения, женщина, у которой нет личной жизни, нет слабостей и нет места для эмоций...
Выберите полку для книги