Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
— Раздевайся… — сложив руки на груди, командует мужчина.
— В смысле? – от возмущения простреливает поясницу, которую придерживаю ладонью.
— Штаны снимай, — в два широких шага он оказывается рядом со мной.
— Что? — задыхаюсь и выставляю руку вперед. — Не подходите! А то… как дам! В ухо!
— В ухо? Туда мне еще не давали…
Ещё вчера я с лёгкостью выполняла тройной Аксель и грезила о чемпионстве. Но все планы рухнули, когда по вине моего партнера я получила травму. Он быстро нашел мне замену, а я попрощалась с мечтой. Ровно до тех пор, пока не встретила одного наглого реабилитолога. Он вылечил мое тело, но разбил мне сердце.
— В смысле? – от возмущения простреливает поясницу, которую придерживаю ладонью.
— Штаны снимай, — в два широких шага он оказывается рядом со мной.
— Что? — задыхаюсь и выставляю руку вперед. — Не подходите! А то… как дам! В ухо!
— В ухо? Туда мне еще не давали…
Ещё вчера я с лёгкостью выполняла тройной Аксель и грезила о чемпионстве. Но все планы рухнули, когда по вине моего партнера я получила травму. Он быстро нашел мне замену, а я попрощалась с мечтой. Ровно до тех пор, пока не встретила одного наглого реабилитолога. Он вылечил мое тело, но разбил мне сердце.
Я слышу ложь. Но недоговорённость — страшнее.
Я вернулась, чтобы защитить маму. Арслан снова рядом. Мы летим в Стамбул — в дом, где его семья тридцать лет назад начала войну.
Здесь есть тайна, которая может уничтожить нас обоих. И человек, который ждал мести всю жизнь.
Он хочет закрыть меня собой. Я хочу идти рядом.
Но чем опаснее вокруг — тем сильнее тянет друг к другу.
В этот раз всё серьёзнее.
Я вернулась, чтобы защитить маму. Арслан снова рядом. Мы летим в Стамбул — в дом, где его семья тридцать лет назад начала войну.
Здесь есть тайна, которая может уничтожить нас обоих. И человек, который ждал мести всю жизнь.
Он хочет закрыть меня собой. Я хочу идти рядом.
Но чем опаснее вокруг — тем сильнее тянет друг к другу.
В этот раз всё серьёзнее.
По совершенно невероятным обстоятельствам я оказалась в элитной академии. Увы, но лишь на две недели. Моя задача не закрепиться и не выгрызать перспективы, а выдавать себя за девушку, чьё место я временно заняла.Это было бы куда проще, если бы в однокурсниках у неё не числился тот самый мажор, с которым я уже сталкивалась, не играя никакие роли. И если он меня узнает, то всё пропало.
– Теперь твой магазинчик будет моим. То есть нашим с Димой. И шмотки будут другими. Современными и трендовыми. Не то что у тебя были. Выйдем на мировой рынок, будем грести деньги лопатой. Нам нужно много денег. Мы кстати планируем ребенка.
– Дима же не хочет детей…
– Это от тебя он их не хотел. А со мной хочет завести как минимум троих. Обидно, да? Не переживай, это ненадолго.
– И как ты будешь жить после этого?
– Да нормально буду жить, – ответила Юля. По голосу было понятно, что она улыбалась. – Я не такая как ты. Не такая добрая, доверчивая и эмпатичная. И не такая долбанутая, чтобы пахать без выходных.
– Я так понимаю, что мои банковские карты тоже у вас?
– У нас. Тебе они все равно больше не понадобятся.
– Дима же не хочет детей…
– Это от тебя он их не хотел. А со мной хочет завести как минимум троих. Обидно, да? Не переживай, это ненадолго.
– И как ты будешь жить после этого?
– Да нормально буду жить, – ответила Юля. По голосу было понятно, что она улыбалась. – Я не такая как ты. Не такая добрая, доверчивая и эмпатичная. И не такая долбанутая, чтобы пахать без выходных.
– Я так понимаю, что мои банковские карты тоже у вас?
– У нас. Тебе они все равно больше не понадобятся.
Когда я поравнялась со старшим братом семейства, то почувствовала себя маленькой. Слишком уж высокий и широкоплечий был мужчина. Но я не боюсь. Чем больше шкаф, тем больше вещей в него влезет. Я улыбнулась ему в лицо самой приветливой улыбкой и поставила дно сумочки на его руки.
— Дворецкий, отнесите, пожалуйста, в мою комнату, ох, ещё там в багажнике мой чемодан. Его тоже нужно отнести в дом, — проворковала я и ухохатывалась внутри от вида брюнета. Он не верил своим ушам, но да, милый, я назвала тебя дворецким, чтобы сбить спесь.
— Добро пожаловать в мой дом, — произнёс он тихо, сквозь зубы. — Я не дворецкий, и мужчины не должны носить в руках женских сумок.
Взяв двумя пальцами аксессуар, собеседник попытался вручить мне его обратно, даже зыркнул на меня глазами, но я была бы не я, если бы не продолжила провокацию, убирая ладони в карманы брюк.
— Хотите сказать, что женщина, уставшая после дороги, должна сама позаботиться о себе? Может, мне ещё и машину помыть, на которой меня при
— Дворецкий, отнесите, пожалуйста, в мою комнату, ох, ещё там в багажнике мой чемодан. Его тоже нужно отнести в дом, — проворковала я и ухохатывалась внутри от вида брюнета. Он не верил своим ушам, но да, милый, я назвала тебя дворецким, чтобы сбить спесь.
— Добро пожаловать в мой дом, — произнёс он тихо, сквозь зубы. — Я не дворецкий, и мужчины не должны носить в руках женских сумок.
Взяв двумя пальцами аксессуар, собеседник попытался вручить мне его обратно, даже зыркнул на меня глазами, но я была бы не я, если бы не продолжила провокацию, убирая ладони в карманы брюк.
— Хотите сказать, что женщина, уставшая после дороги, должна сама позаботиться о себе? Может, мне ещё и машину помыть, на которой меня при
Пышная библиотекарша получает в наследство свою первую квартиру и надеется на тихую, спокойную жизнь среди любимых книг. Однако уже в первый день всё идёт не по плану: случайное затопление приводит к знакомству с очень уверенным соседом.
Один кофе, один случайный поцелуй — и между ними вспыхивает такая яркая, всепоглощающая страсть, о которой она даже не смела мечтать. Он смотрит на её пышные формы с откровенным голодом и искренней нежностью, обожает каждую складочку её мягкого тела и называет её «моя пышка».
Но это только начало их романа
Один кофе, один случайный поцелуй — и между ними вспыхивает такая яркая, всепоглощающая страсть, о которой она даже не смела мечтать. Он смотрит на её пышные формы с откровенным голодом и искренней нежностью, обожает каждую складочку её мягкого тела и называет её «моя пышка».
Но это только начало их романа
— Ты серьёзно думаешь, что я поведусь на такую, как ты? — бросает он, окидывая меня насмешливым взглядом.
А я просто хочу провалиться сквозь землю. Потому что я — пышка, а он — мажор, который въехал в соседнюю квартиру и теперь считает, что все девчонки в доме — его личная гаремная коллекция.
Ну уж нет. Я не собираюсь бегать за ним слюнями. Пусть знает: меня не купить ни дорогим костюмом, ни наглой улыбкой.
Но когда я наряжаюсь на вечеринку просто чтобы повеселиться. И теперь уже он пытается пробить мою броню.
Только я не верю в сказки. Мажоры не влюбляются в таких, как я. Или всё-таки влюбляются?
А я просто хочу провалиться сквозь землю. Потому что я — пышка, а он — мажор, который въехал в соседнюю квартиру и теперь считает, что все девчонки в доме — его личная гаремная коллекция.
Ну уж нет. Я не собираюсь бегать за ним слюнями. Пусть знает: меня не купить ни дорогим костюмом, ни наглой улыбкой.
Но когда я наряжаюсь на вечеринку просто чтобы повеселиться. И теперь уже он пытается пробить мою броню.
Только я не верю в сказки. Мажоры не влюбляются в таких, как я. Или всё-таки влюбляются?
Меня зовут Регина Симонова, мне двадцать пять. Я не привыкла полагаться на папины деньги, я сама выгрызла красный диплом экономиста, а затем пришла в семейный бизнес.
Я строила карьеру на фирме отца, доказывая каждый день, что достойна своего места. Но судьба любит бить по самому больному: авария отняла у меня зрение, и весь мой мир погрузился во тьму. Чтобы я не сломалась окончательно, отец нанимает телохранителя, который становится моими глазами. Вот только этим человеком оказывается мой бывший однокурсник — тот, с кем мы когда-то дружили, и кто сейчас откровенно меня ненавидит, и наслаждается моей беспомощностью. Но если он действительно меня презирает — почему его руки так бережно ведут меня, а в голосе проскальзывает тревога?
К чему приведут наши с ним отношения: к любви или к разочарованию? А может, истина, как всегда, где-то посередине, и нам обоим придётся пересмотреть всё, во что мы верили?
Я строила карьеру на фирме отца, доказывая каждый день, что достойна своего места. Но судьба любит бить по самому больному: авария отняла у меня зрение, и весь мой мир погрузился во тьму. Чтобы я не сломалась окончательно, отец нанимает телохранителя, который становится моими глазами. Вот только этим человеком оказывается мой бывший однокурсник — тот, с кем мы когда-то дружили, и кто сейчас откровенно меня ненавидит, и наслаждается моей беспомощностью. Но если он действительно меня презирает — почему его руки так бережно ведут меня, а в голосе проскальзывает тревога?
К чему приведут наши с ним отношения: к любви или к разочарованию? А может, истина, как всегда, где-то посередине, и нам обоим придётся пересмотреть всё, во что мы верили?
Они похожи до невозможности: одинаковые глаза, одинаковые цепочки с полумесяцем. Близнецы. Братья. Двое... Но когда я поняла это, было уже поздно. Или, наоборот, самое время решиться на то, чего я не позволяла себе никогда. Я в отпуске. И я хочу развлекаться. Если они оба согласны, я предложу им провести это время втроём.
— Ты в моём доме, Алёна, — проговорил он низким голосом. — В моём ауле. Здесь мои законы. И ты не сделаешь ни шагу без моего ведома, пока я не скажу.
Я сглотнула, но не отвела взгляда.
— И что же вы мне сделаете? Запрёте?
Он наклонился. Его губы оказались в сантиметре от моего уха. Я почувствовала его дыхание — горячее, щекочущее кожу. По спине побежали мурашки, и я возненавидела себя за это.
— Если понадобится — да. Запру. Прикую к кровати. Но ты сама будешь умолять меня остаться.
Я сглотнула, но не отвела взгляда.
— И что же вы мне сделаете? Запрёте?
Он наклонился. Его губы оказались в сантиметре от моего уха. Я почувствовала его дыхание — горячее, щекочущее кожу. По спине побежали мурашки, и я возненавидела себя за это.
— Если понадобится — да. Запру. Прикую к кровати. Но ты сама будешь умолять меня остаться.
Выберите полку для книги