Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»
Она — посудомойка в элитном ресторане. Девушка из глухой деревни, которая знает цену молчанию и боли. Он — хозяин «Арабеска», ледяной ресторатор с идеальными манерами и репутацией чудовища. Их разделяют деньги, статус, возраст и целая пропасть правил, которых она не знает.
Он заключает с ней пари: три месяца — и «деревенская простушка» сможет отобедать с губернатором, не осрамившись. Цена ошибки — резиновая лопатка на кухне. Награда за совершенство — его кабинет, где наказания превращаются в ласки, а боль становится языком любви.
Но чем ближе экзамен, тем яснее: он учит её не этикету. Он учит её прощать. А она учит его — любить. И в финале, перед сотней свидетелей, каждому придётся выбрать: остаться учителем или стать учеником.
Он заключает с ней пари: три месяца — и «деревенская простушка» сможет отобедать с губернатором, не осрамившись. Цена ошибки — резиновая лопатка на кухне. Награда за совершенство — его кабинет, где наказания превращаются в ласки, а боль становится языком любви.
Но чем ближе экзамен, тем яснее: он учит её не этикету. Он учит её прощать. А она учит его — любить. И в финале, перед сотней свидетелей, каждому придётся выбрать: остаться учителем или стать учеником.
Вошёл в кабинет, машинально развернулся к гостье… И вдруг — резкий, обжигающий удар в районе паха! Что‑то горячее хлынуло прямо на брюки, мгновенно пропитывая ткань.
— Чёрт побери! — вырвалось у меня. — Да что ж это такое?!
Я буквально закипел от раздражения. Лицо, должно быть, побагровело, кулаки непроизвольно сжались. Внутри всё клокотало: ещё этого не хватало в и без того безумный день!
Наталья Николаевна, бледная как полотно, выронила поднос. Чашка, папка, бумаги — всё разлетелось по полу.
— Алексей Васильевич, простите, простите ради бога! — залепетала она. — Я не хотела, я просто… Я думала, успею поставить на стол…
Не дожидаясь ответа, она бухнулась передо мной на колени и принялась судорожно расстёгивать ремень.
— Что вы делаете?! — рявкнул я, пытаясь отстраниться.
— Охлаждать надо, пока ожог не получился! — тараторила Наталья, уже стягивая с меня брюки. — У меня дядя так обжёгся однажды — кипятком прямо… Надо дуть, срочно!
И она действительно начала дуть на ...
— Чёрт побери! — вырвалось у меня. — Да что ж это такое?!
Я буквально закипел от раздражения. Лицо, должно быть, побагровело, кулаки непроизвольно сжались. Внутри всё клокотало: ещё этого не хватало в и без того безумный день!
Наталья Николаевна, бледная как полотно, выронила поднос. Чашка, папка, бумаги — всё разлетелось по полу.
— Алексей Васильевич, простите, простите ради бога! — залепетала она. — Я не хотела, я просто… Я думала, успею поставить на стол…
Не дожидаясь ответа, она бухнулась передо мной на колени и принялась судорожно расстёгивать ремень.
— Что вы делаете?! — рявкнул я, пытаясь отстраниться.
— Охлаждать надо, пока ожог не получился! — тараторила Наталья, уже стягивая с меня брюки. — У меня дядя так обжёгся однажды — кипятком прямо… Надо дуть, срочно!
И она действительно начала дуть на ...
Я сбежала от мужа-тирана. Москва, клетка, золотой ад — всё осталось позади. Впереди только горный Дагестан, забытый аул и дом, который посоветовал адвокат. Дальше я не планировала.
Но на пороге меня встречает не ласковая старушка. А Тимур: бывший спецназовец, пастух. Горец с руками, которые умеют убивать, и взглядом, от которого хочется провалиться сквозь землю.
Он груб, он холоден, он называет меня «равнинной» и смотрит так, будто я пустое место. А потом сходит лавина и мы остаёмся вдвоём. Одна башня. Одна бурка на двоих.
Я думала, что боюсь мужчин. Но почему тогда моё сердце колотится, когда он смотрит? Почему я ловлю его взгляд на своих губах? И почему, когда он наконец касается меня — кончиками пальцев, одними кончиками — я понимаю, что пропала?
Но прошлое не дремлет. Люди Хантиева уже идут по следу.
Сможет ли он защитить меня от монстра, от которого я сбежала?
Смогу ли я довериться мужчине после всего, что пережила?
И что будет, когда растает снег ?
Но на пороге меня встречает не ласковая старушка. А Тимур: бывший спецназовец, пастух. Горец с руками, которые умеют убивать, и взглядом, от которого хочется провалиться сквозь землю.
Он груб, он холоден, он называет меня «равнинной» и смотрит так, будто я пустое место. А потом сходит лавина и мы остаёмся вдвоём. Одна башня. Одна бурка на двоих.
Я думала, что боюсь мужчин. Но почему тогда моё сердце колотится, когда он смотрит? Почему я ловлю его взгляд на своих губах? И почему, когда он наконец касается меня — кончиками пальцев, одними кончиками — я понимаю, что пропала?
Но прошлое не дремлет. Люди Хантиева уже идут по следу.
Сможет ли он защитить меня от монстра, от которого я сбежала?
Смогу ли я довериться мужчине после всего, что пережила?
И что будет, когда растает снег ?
Утро после громкой вечеринки обещало Маргарите только похмелье и головную боль. Но судьба распорядилась иначе: на её кухне она обнаружила кавказского красавчика с банкой «Боржоми» в руке. Лейтенант полиции Тимур Алиев — наглый, горячий и невыносимо привлекательный — стал тем самым «подарком», о котором она не просила, но от которого теперь не в силах отказаться.
🌸🌸 РОМАН ЗАВЕРШЕН🌸🌸
Я опоздала на яхту на семь минут.
Потеряла туфлю в Средиземном море.
Облила кофе капитана.
Капитан был высокий, темноволосый, с такими скулами которые лепят не для обычных людей, для каких-то других, специальных.
Суровый. Немногословный. Совершенно невозможный.
– Ваша туфля уплыла.
– Вижу.
– Второй остался.
– Тоже вижу.
Туфлю он принес сам. Вечером. Молча. И ушел. Это была моя первая ошибка: решить что это ничего не значит.
Круиз. Средиземное море. Красавчик в белой форме.
«Капитан моего сердца» – роман о том как потерять что-то одно и найти все остальное.
Я опоздала на яхту на семь минут.
Потеряла туфлю в Средиземном море.
Облила кофе капитана.
Капитан был высокий, темноволосый, с такими скулами которые лепят не для обычных людей, для каких-то других, специальных.
Суровый. Немногословный. Совершенно невозможный.
– Ваша туфля уплыла.
– Вижу.
– Второй остался.
– Тоже вижу.
Туфлю он принес сам. Вечером. Молча. И ушел. Это была моя первая ошибка: решить что это ничего не значит.
Круиз. Средиземное море. Красавчик в белой форме.
«Капитан моего сердца» – роман о том как потерять что-то одно и найти все остальное.
- Спасибо вам, - я решаю прервать тишину, только вот голос получается какой-то хриплый. Не мой.
Сглатываю и как шипами по горлу. Чуть морщусь от неприятных ощущений.
В ответ на мою благодарность мужчина вздергивает бровь и продолжает испепелять меня взглядом.
- Вы спасли меня, - поясняю я быстро.
- Я тебе перекупил, - произносит с усмешкой, но как-то сухо. Его голос прямо режет лезвием по коже.
И, наконец, он отводит свой проникающий в самое сердце взгляд в сторону и сам отходит.
Пока я пытаюсь понять, что именно он имел в виду, Артур наливает себе в стакан янтарную жидкость и, повернувшись ко мне, медленно пьет. И опять впивается в меня взглядом.
Сглатываю и как шипами по горлу. Чуть морщусь от неприятных ощущений.
В ответ на мою благодарность мужчина вздергивает бровь и продолжает испепелять меня взглядом.
- Вы спасли меня, - поясняю я быстро.
- Я тебе перекупил, - произносит с усмешкой, но как-то сухо. Его голос прямо режет лезвием по коже.
И, наконец, он отводит свой проникающий в самое сердце взгляд в сторону и сам отходит.
Пока я пытаюсь понять, что именно он имел в виду, Артур наливает себе в стакан янтарную жидкость и, повернувшись ко мне, медленно пьет. И опять впивается в меня взглядом.
Лене 30, и она тяжело переживает расставание со своим бывшим. Ян - молодой воздушный гимнаст, приехавший с цирком на гастроли. Их случайное знакомство позволяет Лене снова почувствовать себя желанной и начать новую жизнь.
— Я в цирке многому научился, не только на трапеции работать.
— А еще чему? — спросила Лена, чувствуя, как на губах сама собой появляется улыбка.
— Жонглировать могу. Хотите, покажу?
— Прямо здесь?
Ян оглядел пустой зал.
— Нет, лучше не здесь. Может быть... у вас дома?
Ян слегка наклонил голову и в его голубых глазах загорелся лукавый огонек. Пауза затянулась. Лена смотрела на него и понимала, что он сейчас не кокетничает, не играет. Он просто предлагает. Без давления, без скрытых смыслов. И она, кажется, очень давно не делала того, что хочется, не думая о последствиях.
— Хорошо, — сказала она.
— Я в цирке многому научился, не только на трапеции работать.
— А еще чему? — спросила Лена, чувствуя, как на губах сама собой появляется улыбка.
— Жонглировать могу. Хотите, покажу?
— Прямо здесь?
Ян оглядел пустой зал.
— Нет, лучше не здесь. Может быть... у вас дома?
Ян слегка наклонил голову и в его голубых глазах загорелся лукавый огонек. Пауза затянулась. Лена смотрела на него и понимала, что он сейчас не кокетничает, не играет. Он просто предлагает. Без давления, без скрытых смыслов. И она, кажется, очень давно не делала того, что хочется, не думая о последствиях.
— Хорошо, — сказала она.
Я тянусь к верхней полке. Пряники так высоко, что я не могу их достать. Прыгаю - мимо. Ещё раз - снова нет. Вдруг чья-то рука тянется вверх, и перед моим носом оказывается заветная пачка.
Я оборачиваюсь. Матвей. Стоит, улыбается и протягивает мне пряники. Не в форме, а в обычной одежде: джинсы, белый свитер, расстёгнутая куртка.
- Держи свои пряники, мелкая.
- Спасибо, Матвей, а можешь ещё одну упаковку достать, пожалуйста?
Он достаёт вторую. Я сжимаю их в руках и чувствую, как сердце колотится где-то в горле.
Потом я падаю. Точнее, почти падаю. Он ловит меня, прижимает к себе и не спешит отпускать. Его рука всё ещё лежит на моей талии.
- Матвей, можно кое в чём признаться?
- Давай, удиви меня.
- Ты мне нравишься. Очень.
Секунда. Две. Он не отводит взгляда, и я вижу, как в его глазах что-то меняется. Усмешка исчезает, сменяясь чем-то более серьёзным.
- Играешь с огнём, Мирослава, - сказал он тихо. - Я ведь могу не сдержаться и поцеловать тебя прямо здесь.
Я оборачиваюсь. Матвей. Стоит, улыбается и протягивает мне пряники. Не в форме, а в обычной одежде: джинсы, белый свитер, расстёгнутая куртка.
- Держи свои пряники, мелкая.
- Спасибо, Матвей, а можешь ещё одну упаковку достать, пожалуйста?
Он достаёт вторую. Я сжимаю их в руках и чувствую, как сердце колотится где-то в горле.
Потом я падаю. Точнее, почти падаю. Он ловит меня, прижимает к себе и не спешит отпускать. Его рука всё ещё лежит на моей талии.
- Матвей, можно кое в чём признаться?
- Давай, удиви меня.
- Ты мне нравишься. Очень.
Секунда. Две. Он не отводит взгляда, и я вижу, как в его глазах что-то меняется. Усмешка исчезает, сменяясь чем-то более серьёзным.
- Играешь с огнём, Мирослава, - сказал он тихо. - Я ведь могу не сдержаться и поцеловать тебя прямо здесь.
Он — дикий кавказец, глава клана, который похитил меня в уплату долга. Говорит: «Ты моя». Смотрит так, что платье само сползает с плеч. Я должна ненавидеть его. Но каждую ночь умоляю: возьми меня ещё. И он берёт. Жестоко, нежно, без правил. Теперь я ношу под сердцем его двойню. И боюсь не его — боюсь, что однажды он скажет: «Уходи».
Похищена. Сломлена. Беременна. И всё равно его. Дикий кавказец не отпустит.
Похищена. Сломлена. Беременна. И всё равно его. Дикий кавказец не отпустит.
Авария. Амнезия. Ложь.
Аделина Лукина просыпается в роскошном особняке в объятиях мужчины, который называет себя её мужем. Она не помнит ни его, ни себя, ни того, что он — враг её семьи, организовавший эту аварию.
Влас Добрынин создал для неё новую жизнь. Но воспоминания возвращаются — осколками, вспышками, кошмарами.
Кто она на самом деле? И сможет ли она выжить, когда правда станет слишком опасной?
Тёмная история любви, где каждый шаг — риск, каждое чувство — обман, а единственный выбор — между местью и любовью.
Аделина Лукина просыпается в роскошном особняке в объятиях мужчины, который называет себя её мужем. Она не помнит ни его, ни себя, ни того, что он — враг её семьи, организовавший эту аварию.
Влас Добрынин создал для неё новую жизнь. Но воспоминания возвращаются — осколками, вспышками, кошмарами.
Кто она на самом деле? И сможет ли она выжить, когда правда станет слишком опасной?
Тёмная история любви, где каждый шаг — риск, каждое чувство — обман, а единственный выбор — между местью и любовью.
Выберите полку для книги