Читать и слушать книги
Аннотация
— Ты веришь, что я мог причинить тебе вред, Аида?
Я вздрагиваю, услышав до боли знакомый голос за спиной. Резко поворачиваюсь и упираюсь взглядом в карие глаза.
Ренат...
Рукой нащупываю пистолет на тумбе и направляю в него. Пальцы дрожат, а сердце бьётся так, что вот-вот проломит рёбра.
— Убирайся! Тебя... Всё-равно убьют. Даже если не я...
— Мне важно, — он делает шаг в мою сторону, — чтобы этого не могла сделать ты, маленькая Аида. Только не ты.
— Ты веришь, что я мог причинить тебе вред, Аида?
Я вздрагиваю, услышав до боли знакомый голос за спиной. Резко поворачиваюсь и упираюсь взглядом в карие глаза.
Ренат...
Рукой нащупываю пистолет на тумбе и направляю в него. Пальцы дрожат, а сердце бьётся так, что вот-вот проломит рёбра.
— Убирайся! Тебя... Всё-равно убьют. Даже если не я...
— Мне важно, — он делает шаг в мою сторону, — чтобы этого не могла сделать ты, маленькая Аида. Только не ты.
Однажды он похитил меня, чтобы отомстить моей семье.
А я влюбилась в него. В человека, который должен был меня уничтожить. Но вместо этого… спас.
Наша страсть разожгла войну между семьями. Ужасную, кровопролитную. Мы оба потеряли всё, что у нас было…
Он спас меня, пожертвовав собой.
И отпустил, обрекая на жизнь без него, лишь бы у меня был шанс на счастье.
А теперь, спустя четыре года, он вернулся, чтобы перевернуть мой мир, чтобы снова сделать меня своей.
Но он не знает, что я больше не та наивная девушка, что когда-то полюбила своего врага.
И скоро я выхожу замуж за другого.
А я влюбилась в него. В человека, который должен был меня уничтожить. Но вместо этого… спас.
Наша страсть разожгла войну между семьями. Ужасную, кровопролитную. Мы оба потеряли всё, что у нас было…
Он спас меня, пожертвовав собой.
И отпустил, обрекая на жизнь без него, лишь бы у меня был шанс на счастье.
А теперь, спустя четыре года, он вернулся, чтобы перевернуть мой мир, чтобы снова сделать меня своей.
Но он не знает, что я больше не та наивная девушка, что когда-то полюбила своего врага.
И скоро я выхожу замуж за другого.
"Котик, не скучай в лесу. Вот фото сисечек 💋"
Экран гаснет, но поздно. Я видела всё.
– Я подаю на развод, – чеканю каждое слово, глядя в ледяные глаза мужа. – Как только выберусь из этого чёртова леса!
Из бревенчатого домика совсем рядом раздаётся низкий медвежий рык, от которого поджилки дрожат. Разъярённый зверь бьёт в стены, но дверной засов держит крепко.
В голове всё это никак не укладывается.
Зачем только согласилась ехать в такую глухомань?
Делаю шаг к нашему внедорожнику…
Но муж хватает резко, так, что у меня лязгают зубы.
– Решила мне проблем прибавить, стерва? – теснит меня к бревенчатой стене, за которой слышна возня зверя. – Вздумала имущество делить в такой момент?!
– Отпусти меня! – бью его рукой в грудь. – Мне плевать на твои проблемы!
Вырываюсь в сторону.
– Ты для меня мёртв!
– Нет уж, дорогая! Наоборот.
Всё происходит так быстро, что я не успеваю даже осознать.
В долю секунды тяжёлый засов отлетает, отворяя звериное логово.
Резкий толчок в спину…
Экран гаснет, но поздно. Я видела всё.
– Я подаю на развод, – чеканю каждое слово, глядя в ледяные глаза мужа. – Как только выберусь из этого чёртова леса!
Из бревенчатого домика совсем рядом раздаётся низкий медвежий рык, от которого поджилки дрожат. Разъярённый зверь бьёт в стены, но дверной засов держит крепко.
В голове всё это никак не укладывается.
Зачем только согласилась ехать в такую глухомань?
Делаю шаг к нашему внедорожнику…
Но муж хватает резко, так, что у меня лязгают зубы.
– Решила мне проблем прибавить, стерва? – теснит меня к бревенчатой стене, за которой слышна возня зверя. – Вздумала имущество делить в такой момент?!
– Отпусти меня! – бью его рукой в грудь. – Мне плевать на твои проблемы!
Вырываюсь в сторону.
– Ты для меня мёртв!
– Нет уж, дорогая! Наоборот.
Всё происходит так быстро, что я не успеваю даже осознать.
В долю секунды тяжёлый засов отлетает, отворяя звериное логово.
Резкий толчок в спину…
Сапфировая свадьба родителей.
Шатер, музыка, тосты. И в этом праздничном веселье я замечаю, с какой похотью мой муж смотрит на другую женщину. И что самое страшное — эта другая жена его брата. Ты всегда был таким. Ты никогда не думал о других.
Твой поступок не просто разрушил нашу семью. Он поломал судьбы людей, унёс жизни тех, кто был рядом.
Но это ещё не всё.
Я узнаю то, о чём ты молчал двадцать два года. О том мерзком поступке, который ты совершил ещё до нашей свадьбы. О том, как ты украл чужую жизнь, даже не задумавшись о последствиях.
Теперь я не понимаю, как жить дальше, зная всё это. И с кем я жила все эти годы. С человеком, который никогда не был тем, за кого себя выдавал. С человеком, который разрушал жизни, даже не моргнув.
А ты стоишь там, смотришь на неё и не чувствуешь ничего. Ни стыда, ни вины, ни раскаяния.
То, что ты позволил себе дальше, останется на твоей совести навсегда.
Шатер, музыка, тосты. И в этом праздничном веселье я замечаю, с какой похотью мой муж смотрит на другую женщину. И что самое страшное — эта другая жена его брата. Ты всегда был таким. Ты никогда не думал о других.
Твой поступок не просто разрушил нашу семью. Он поломал судьбы людей, унёс жизни тех, кто был рядом.
Но это ещё не всё.
Я узнаю то, о чём ты молчал двадцать два года. О том мерзком поступке, который ты совершил ещё до нашей свадьбы. О том, как ты украл чужую жизнь, даже не задумавшись о последствиях.
Теперь я не понимаю, как жить дальше, зная всё это. И с кем я жила все эти годы. С человеком, который никогда не был тем, за кого себя выдавал. С человеком, который разрушал жизни, даже не моргнув.
А ты стоишь там, смотришь на неё и не чувствуешь ничего. Ни стыда, ни вины, ни раскаяния.
То, что ты позволил себе дальше, останется на твоей совести навсегда.
— За нас, дорогая, — муж поднимает бокал. — За женщину, которая подарила мне лучшего сына и лучшие двадцать лет моей жизни.
Слова правильные. Красивые. Но почему мне кажется, что он читает некролог?
— Я любил тебя, — пугающе ровно произносит Вадим, выделяя прошедшее время, и кладет передо мной телефон.
— Что… это? — хриплю я, глядя на фото молодой беременной блондинки на экране.
— Ее зовут Инна, — абсолютно спокойно говорит Вадим. — И она ждет моего ребенка. Срок шестнадцать недель.
Двадцать лет я была идеальной женой, обеспечивая ему надежный тыл. А теперь меня просто вышвырнули за дверь. Муж уверен, что уничтожил меня. Что в сорок лет я никто и приползу обратно на коленях. Но он забыл, кто был все это время рядом.
Я больше не удобная мебель. И я заберу свое.
Слова правильные. Красивые. Но почему мне кажется, что он читает некролог?
— Я любил тебя, — пугающе ровно произносит Вадим, выделяя прошедшее время, и кладет передо мной телефон.
— Что… это? — хриплю я, глядя на фото молодой беременной блондинки на экране.
— Ее зовут Инна, — абсолютно спокойно говорит Вадим. — И она ждет моего ребенка. Срок шестнадцать недель.
Двадцать лет я была идеальной женой, обеспечивая ему надежный тыл. А теперь меня просто вышвырнули за дверь. Муж уверен, что уничтожил меня. Что в сорок лет я никто и приползу обратно на коленях. Но он забыл, кто был все это время рядом.
Я больше не удобная мебель. И я заберу свое.
У меня ресторан в центре, ноги, на которые оборачиваются студенты, и муж, который в четверг поставил на кухню собранный чемодан и сказал: «Лара, сядь. Я встретил другую».
Я даже почти выдохнула. Ну, классика. Пятьдесят лет, седина в бороду.
– И сколько ей? Двадцать пять?
– Ей... шестьдесят пять.
Ее зовут Регина Аркадьевна. Бывшая прима оперетты. Три подтяжки, четыре покойных мужа, леопардовый тюрбан и сорок тысяч подписчиков. Она называет моего мужа «мой котик», не пускает его есть после шести и возит на пилатес вместе с собачкой.
Проиграть двадцатилетней я бы пережила. Но это – ЧТО?!
Мне никто не верит. Мама требует признаться, кто она на самом деле. Подруги просят показать фото и потом полчаса не могут говорить. А котик тем временем прислал мне бумагу: он хочет половину моего ресторана.
Зато у меня появился союзник – ее сын. Кардиолог, сорок три, спит по четыре часа и уверен, что моя семья разводит его мать на квартиру. Мы придумали план..
Я даже почти выдохнула. Ну, классика. Пятьдесят лет, седина в бороду.
– И сколько ей? Двадцать пять?
– Ей... шестьдесят пять.
Ее зовут Регина Аркадьевна. Бывшая прима оперетты. Три подтяжки, четыре покойных мужа, леопардовый тюрбан и сорок тысяч подписчиков. Она называет моего мужа «мой котик», не пускает его есть после шести и возит на пилатес вместе с собачкой.
Проиграть двадцатилетней я бы пережила. Но это – ЧТО?!
Мне никто не верит. Мама требует признаться, кто она на самом деле. Подруги просят показать фото и потом полчаса не могут говорить. А котик тем временем прислал мне бумагу: он хочет половину моего ресторана.
Зато у меня появился союзник – ее сын. Кардиолог, сорок три, спит по четыре часа и уверен, что моя семья разводит его мать на квартиру. Мы придумали план..
Да, женат. И что? Хороший левак укрепляет брак. Те, кто думают иначе, ничего не понимают. Главное не палиться.
В книге присутствует нецензурная брань. Предназначена для лиц старше 18 лет.
В книге присутствует нецензурная брань. Предназначена для лиц старше 18 лет.
Мартин налил себе бокал вина и устроился поудобнее в кресле у камина.
Все три месяца его не покидали мысли о Любке. Он жаждал её, как глоток свежего воздуха. Он скучал!
Девушка снилась каждую ночь и это было сумасшествие.
Господин Кёллер никогда не испытывал такого чувства, как Любовь. «Если это и есть Любовь, ну её к Дьяволу!» - думал он, возвращаясь домой, - «уж больно сердце болит!"
И вот он дома, долгожданная встреча состоялась. А она?! Она холодная, даже не улыбнулась не разу. Стоит посреди комнаты, как ледяной столб…
Россия. Самарская губерния. 1840 год.
Все три месяца его не покидали мысли о Любке. Он жаждал её, как глоток свежего воздуха. Он скучал!
Девушка снилась каждую ночь и это было сумасшествие.
Господин Кёллер никогда не испытывал такого чувства, как Любовь. «Если это и есть Любовь, ну её к Дьяволу!» - думал он, возвращаясь домой, - «уж больно сердце болит!"
И вот он дома, долгожданная встреча состоялась. А она?! Она холодная, даже не улыбнулась не разу. Стоит посреди комнаты, как ледяной столб…
Россия. Самарская губерния. 1840 год.
Помогая сеньорите Пачолли готовиться ко сну и расшнуровывая корсет, служанка прошептала:
- Некий молодой и красивый капрал, передал для вас записку. Я её положила под подушку…
Лицо Фредерики залила пунцовая краска, сердце забилось, словно птица в клетке, а ноги подкосились.
Дождавшись, когда матушка заснёт, девушка на цыпочках пробралась к камину. Трясущимися руками, она развернула записку. Пламя огня осветило строки: «Прекрасная Роза, Вы Навсегда Поселились в Моём Сердце!»
Фредерика бросила свиток в огонь, и не помня себя от счастья, забралась в кровать.
В эту ночь снился отец. Вот он берёт её за руку и подводит к зеркалу. В зеркале отражается красивая сеньорита, одетая в белое, подвенечное платье. Вдруг налетают чёрные вороны и своими острыми клювами, начинают раздирать подвенечный наряд в лохмотья. Невеста в ужасе кричит и отбивается, как может…
Испания. 1569 год. Времена правления короля Филиппа Второго. Короля, который «никогда не смеялся».
- Некий молодой и красивый капрал, передал для вас записку. Я её положила под подушку…
Лицо Фредерики залила пунцовая краска, сердце забилось, словно птица в клетке, а ноги подкосились.
Дождавшись, когда матушка заснёт, девушка на цыпочках пробралась к камину. Трясущимися руками, она развернула записку. Пламя огня осветило строки: «Прекрасная Роза, Вы Навсегда Поселились в Моём Сердце!»
Фредерика бросила свиток в огонь, и не помня себя от счастья, забралась в кровать.
В эту ночь снился отец. Вот он берёт её за руку и подводит к зеркалу. В зеркале отражается красивая сеньорита, одетая в белое, подвенечное платье. Вдруг налетают чёрные вороны и своими острыми клювами, начинают раздирать подвенечный наряд в лохмотья. Невеста в ужасе кричит и отбивается, как может…
Испания. 1569 год. Времена правления короля Филиппа Второго. Короля, который «никогда не смеялся».
Любовники отдались своей страсти в комнате, прямо на полу. Ничего не подозревающая Нинка, храпела рядышком на диване.
Когда забрезжил рассвет, вышли покурить на кухню. Снежана сидела на коленях Романа и выпускала из своего презрительного рта, клубы дыма.
- Идти мне надо, твоя проснётся скоро, - тяжело вздохнула девушка, - когда уйдёшь - то от неё? Всё обещаешь, обещаешь…
- Кисуууля, - мужчина, как довольный кот, который наелся сметаны, потянулся всем телом, - полквартиры уже на мне. Всю отжать надо! Ты же не примешь меня без жилплощади?! - затушил он сигарету и смачно чмокнул Снежку в щёку.
- Конечно нет, - рыжая ловко соскочила с его колен, - даже и не мечтай! Но ждать мне тоже надоело, одними завтраками кормишь…
- Звёздочка моя, ну потерпи ещё немного! - Роман занервничал, он был не готов потерять Снежану.
Мужчина сам не понимал, почему его так заклинило на ней - некрасивая, высокомерная, грубоватая. Но жил в этой рыжей девке Чёрт или Дьявол, который манил и притягивал...
Когда забрезжил рассвет, вышли покурить на кухню. Снежана сидела на коленях Романа и выпускала из своего презрительного рта, клубы дыма.
- Идти мне надо, твоя проснётся скоро, - тяжело вздохнула девушка, - когда уйдёшь - то от неё? Всё обещаешь, обещаешь…
- Кисуууля, - мужчина, как довольный кот, который наелся сметаны, потянулся всем телом, - полквартиры уже на мне. Всю отжать надо! Ты же не примешь меня без жилплощади?! - затушил он сигарету и смачно чмокнул Снежку в щёку.
- Конечно нет, - рыжая ловко соскочила с его колен, - даже и не мечтай! Но ждать мне тоже надоело, одними завтраками кормишь…
- Звёздочка моя, ну потерпи ещё немного! - Роман занервничал, он был не готов потерять Снежану.
Мужчина сам не понимал, почему его так заклинило на ней - некрасивая, высокомерная, грубоватая. Но жил в этой рыжей девке Чёрт или Дьявол, который манил и притягивал...
Выберите полку для книги