Читать и слушать книги
— Наклонись, — звучит ровный, лишенный эмоций приказ.
От этого ледяного тона становится не по себе. Спорить нельзя. Мой контракт подписан, моя жизнь мне больше не принадлежит. Я послушно подаюсь вперед, чувствуя, как тонкий шелк платья предательски скользит по коже, оставляя меня совершенно беззащитной перед их взглядами.
— У тебя нежная кожа, — усмехается второй, подходя вплотную. В его глазах полыхает огонь. — Мне нравится.
Мой брат задолжал теневому синдикату большую сумму. Чтобы спасти его жизнь, я пошла на сделку с дьяволом и выставила себя на закрытый аукцион.
Теперь у меня тридцать дней абсолютного подчинения. Мои покупатели — два безжалостных хищника, элита этого города. Один — обжигающий лед, другой — всепоглощающее пламя. Они привыкли брать от жизни все, и теперь я их игрушка. Я думала, что эти тридцать дней станут моим персональным адом. Но что, если абсолютная власть этих мужчин пробудит во мне то, чего я сама в себе боюсь?
От этого ледяного тона становится не по себе. Спорить нельзя. Мой контракт подписан, моя жизнь мне больше не принадлежит. Я послушно подаюсь вперед, чувствуя, как тонкий шелк платья предательски скользит по коже, оставляя меня совершенно беззащитной перед их взглядами.
— У тебя нежная кожа, — усмехается второй, подходя вплотную. В его глазах полыхает огонь. — Мне нравится.
Мой брат задолжал теневому синдикату большую сумму. Чтобы спасти его жизнь, я пошла на сделку с дьяволом и выставила себя на закрытый аукцион.
Теперь у меня тридцать дней абсолютного подчинения. Мои покупатели — два безжалостных хищника, элита этого города. Один — обжигающий лед, другой — всепоглощающее пламя. Они привыкли брать от жизни все, и теперь я их игрушка. Я думала, что эти тридцать дней станут моим персональным адом. Но что, если абсолютная власть этих мужчин пробудит во мне то, чего я сама в себе боюсь?
Анна — топ-менеджер, замороженная в ледяной броне карьеризма и одиночества, пока новый шеф Алексей не просачивается в её жизнь как весенний воздух. Игры ума и власти в офисе, такси с водителем, лестничная клетка с подглядывающим соседом — их тайная страсть превращается в одержимость, где боль и унижение становятся высшей формой ласки.
— Ты боишься нас?
— Боюсь. Не боли. Себя. Того, что хочу.
— А если мы хотим того же? С первой секунды, как тебя увидели?
— Вы мои сводные... Это неправильно.
— Кровь не важна. Важно, что происходит, когда мы рядом. Скажи «нет» — и мы уйдём. Навсегда.
— А если не могу сказать «нет»?
— Тогда позволь себе упасть. Мы поймаем.
— Боюсь. Не боли. Себя. Того, что хочу.
— А если мы хотим того же? С первой секунды, как тебя увидели?
— Вы мои сводные... Это неправильно.
— Кровь не важна. Важно, что происходит, когда мы рядом. Скажи «нет» — и мы уйдём. Навсегда.
— А если не могу сказать «нет»?
— Тогда позволь себе упасть. Мы поймаем.
Он - шейх. Я - модель, впервые посетившая ювелирную выставку в Эль-Касиме. Арабский купец посчитал меня живой драгоценностью и выкрал прямо с улицы.
***
- Позволишь надеть?
Я повиновалась. Как завороженная смотрела на смуглые пальцы араба, натягивающие ожерелье. Гладкие и прохладные жемчужины обхватили мою шею в тугое кольцо.
Ожерелье - чокер.
Богатое. Красивое. Дорогое.
И очень похожее на ошейник. Дорогой ошейник, фиксирующий моё дыхание, мою свободу.
Наши взгляды встретились в отражении зеркала: мой напряженный, испуганный и его хитроватый, с прищуром. Он будто говорил: я здесь хозяин и только я решаю, что тебе надеть и сколько раз…дышать.
***
- Позволишь надеть?
Я повиновалась. Как завороженная смотрела на смуглые пальцы араба, натягивающие ожерелье. Гладкие и прохладные жемчужины обхватили мою шею в тугое кольцо.
Ожерелье - чокер.
Богатое. Красивое. Дорогое.
И очень похожее на ошейник. Дорогой ошейник, фиксирующий моё дыхание, мою свободу.
Наши взгляды встретились в отражении зеркала: мой напряженный, испуганный и его хитроватый, с прищуром. Он будто говорил: я здесь хозяин и только я решаю, что тебе надеть и сколько раз…дышать.
Я попала в руки к хищнику. ☠️
Я всего-то взяла крупную сумму у своего бывшего парня… А отдавать теперь придется его отцу…💦
В тексте есть:
😈Страстный мужчина
💔Хорошая девочка
❤️🔥Горячие сцены
🥰Хэппи-энд
Я всего-то взяла крупную сумму у своего бывшего парня… А отдавать теперь придется его отцу…💦
В тексте есть:
😈Страстный мужчина
💔Хорошая девочка
❤️🔥Горячие сцены
🥰Хэппи-энд
Я - студентка факультета гинекологии случайно стала жертвой розыгрыша однокурсниц.
Он – профессор и мой преподаватель. И теперь нас связывает маленькая, пикантная тайна. Получу ли я у него зачет по предмету или потеряю самое ценное?
***
- Мне сказали, что вы…что вы, - сглатываю нервный ком, - курируете дом терпимости…
- Дом чего?! – кривиться профессор.
Я чувствую себя так глупо и стыдно, как никогда раньше перед ним.
- Дом терпимости! Бордель! – и тут же прикусываю язык.
- Бордель?! – булькает Макар Сергеевич и видя мое серьезное лицо, начинает хохотать.
Ему смешно, а я стою как помоями облитая.
А потом он резко замолкает, смотрит на меня с прищуром и хрипло говорит:
- Ну надо же, Арина, ты меня удивила. Думал ты - зубрилка-девственница, а ты оказывается испорченная девчонка! Тайно фантазируешь о человеческих пороках и планируешь как бы к ним примкнуть?
Он – профессор и мой преподаватель. И теперь нас связывает маленькая, пикантная тайна. Получу ли я у него зачет по предмету или потеряю самое ценное?
***
- Мне сказали, что вы…что вы, - сглатываю нервный ком, - курируете дом терпимости…
- Дом чего?! – кривиться профессор.
Я чувствую себя так глупо и стыдно, как никогда раньше перед ним.
- Дом терпимости! Бордель! – и тут же прикусываю язык.
- Бордель?! – булькает Макар Сергеевич и видя мое серьезное лицо, начинает хохотать.
Ему смешно, а я стою как помоями облитая.
А потом он резко замолкает, смотрит на меня с прищуром и хрипло говорит:
- Ну надо же, Арина, ты меня удивила. Думал ты - зубрилка-девственница, а ты оказывается испорченная девчонка! Тайно фантазируешь о человеческих пороках и планируешь как бы к ним примкнуть?
Я мчусь по едва заметной тропе, продираюсь сквозь папоротники и дыхание джунглей обжигает кожу. Сердце колотится, но не от бега.
Я знаю — он где-то рядом. Идёт по моему следу.
Левон настигает меня. Его руки перехватывают меня за талию и я, пытаясь вырваться, поскальзываюсь на мокром мху. Мы оба теряем равновесие и падаем вместе, прямо на мягкий ковёр из тропических листьев.
Он оказывается сверху, прижимая меня к земле всем своим весом. Не говорит ни слова. Только смотрит — и его глаза, один серый, другой голубой, отражают всполохи света, пробивающегося сквозь кроны.
Его пальцы впиваются в мои бёдра, приподнимают, прижимают к себе. Его губы касаются моей шеи — горячие, требовательные.
— Теперь не убежишь, — шепчет он.
Ткань туники задирается под его ладонью.
Это безумие. Это неправильно.
Но моё тело уже не слушается рассудка.
Я знаю — он где-то рядом. Идёт по моему следу.
Левон настигает меня. Его руки перехватывают меня за талию и я, пытаясь вырваться, поскальзываюсь на мокром мху. Мы оба теряем равновесие и падаем вместе, прямо на мягкий ковёр из тропических листьев.
Он оказывается сверху, прижимая меня к земле всем своим весом. Не говорит ни слова. Только смотрит — и его глаза, один серый, другой голубой, отражают всполохи света, пробивающегося сквозь кроны.
Его пальцы впиваются в мои бёдра, приподнимают, прижимают к себе. Его губы касаются моей шеи — горячие, требовательные.
— Теперь не убежишь, — шепчет он.
Ткань туники задирается под его ладонью.
Это безумие. Это неправильно.
Но моё тело уже не слушается рассудка.
Дверь захлопнулась, и я оказалась в подъезде в костюме Евы. Пухленькой Евы.
Пришлось идти и просить помощи у братьев мужа
— Залетай, — предлагает старший. — Поможем.
Не квартира, а логово какое-то.
Я вхожу. Дверь захлопывается. Мои интимные приключения с тремя братьями начинаются.
Пришлось идти и просить помощи у братьев мужа
— Залетай, — предлагает старший. — Поможем.
Не квартира, а логово какое-то.
Я вхожу. Дверь захлопывается. Мои интимные приключения с тремя братьями начинаются.
Медосмотр для новой страховки? Казалось, формальность. Я не ждала ничего необычного, когда вошла в кабинет 14. Но там меня ждали трое.
Врачи, которые видели не просто мои анализы — они видели мою боль, мою усталость, моё желание исчезнуть.
Они предложили не лечение, а освобождение. Узнать себя настоящую.
И я согласилась...
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Врачи, которые видели не просто мои анализы — они видели мою боль, мою усталость, моё желание исчезнуть.
Они предложили не лечение, а освобождение. Узнать себя настоящую.
И я согласилась...
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Муж исчез. Деньги — тоже. А на пороге — его отец.
Опасный. Молчаливый. Он забирает её без объяснений и везёт в свой дом за высокими воротами. Причина — защита. Правда — сложнее.
Она не должна его хотеть. Он — отец её мужа. Старше на двадцать пять лет. Держит её, как держат то, что не собираются отдавать.
Но он не отпускает. И она не уходит.
— Ты дрожишь.
— Я боюсь.
— Чего?
— Тебя.
— Правильно, — говорит он.
И целует.
Жёсткая эротика. Доминирование. Опасный мужчина, который для неё одной — другой.
Опасный. Молчаливый. Он забирает её без объяснений и везёт в свой дом за высокими воротами. Причина — защита. Правда — сложнее.
Она не должна его хотеть. Он — отец её мужа. Старше на двадцать пять лет. Держит её, как держат то, что не собираются отдавать.
Но он не отпускает. И она не уходит.
— Ты дрожишь.
— Я боюсь.
— Чего?
— Тебя.
— Правильно, — говорит он.
И целует.
Жёсткая эротика. Доминирование. Опасный мужчина, который для неё одной — другой.
Выберите полку для книги