Читать и слушать книги

Неожиданно свекор легко поднял стул, на котором я сидела и повернул его к себе… вместе со мной. Его бедра оказались на уровне моего лица.
– Перестань реветь, – приказал он.
Я подняла на него заплаканные глаза. Он стоял, скрестив руки на груди и смотрел сверху вниз. Власть чувствовалась в каждом его жесте и взгляде. Я сжалась.
– Я хочу домой, – пролепетала я, поправив наконец халат. – Я поеду.
– И что? – спросил он, сканируя меня взглядом с ног до головы. — Учебу бросишь и будешь сидеть ждать, когда тебя кто-нибудь замуж позовет?

— Ты не можешь здесь жить, Света. Он умер. Ты ему не жена.
— Я знаю, Артём Геннадьевич. Но мне некуда идти.
Он открыл дверь. Не сказал ни слова. Просто впустил. Я была мокрой, грязной, без денег и без надежды. Но он не выгнал меня. Только смотрел тяжёлым взглядом и молчал.
Я думала, он ненавидит меня. Всегда ненавидел. При жизни Серёжи он не принимал меня, считал недостойной. А теперь я живу в его доме, сплю в его гостевой и чувствую его взгляд на своей спине, когда наклоняюсь у плиты.

А потом пришёл он — друг. Весёлый, наглый, с искрами в глазах. Он не молчит. Он говорит всё, что молчит свёкор. Он дразнит меня, смешит, целует и не спрашивает разрешения.

Семь лет брака превратили интимную жизнь Сергея и Елены просто в ритуал. Она — красива, умна, но холодна как статуя. Он — отчаянно любит, но бессилен растопить её лёд. Их отношения держатся на привычке, а не на страсти.
В поисках выхода Сергей обращается к известному специалисту...

Полина прилетела в Сочи полежать на пляже. А записалась в клинику, где приём ведут два брата.

Она думала — киста. Оказалось — двое мужчин, которые в первый же день поспорили, чьей она будет. И через неделю нашли выход, от которого подкосились ноги: не делить.

Один тёплый и наглый. Второй тяжёлый и молчит так, что страшнее крика. А ещё есть их отец — и он уже едет.

Она пышка, которая всю жизнь считала, что её нельзя любить. Теперь её любят двое. Осталось выжить в этой любви.

Открой — и не уснёшь.

Ледяная корка — вот что я носила на себе три года работы в компании Алана и Тимура. Я была для них идеальным логистом: незаметной, удобной, безупречной. Они говорили на чеченском, когда не хотели, чтобы я слышала, а я делала вид, что мне все равно. Но когда наша машина съехала в кювет посреди заснеженных гор, маски упали. Оставшись втроем в старом охотничьем домике, мы поняли: чтобы выжить, нужно не просто согреть тела — нужно сломать стены, которые мы строили годами.
Только вот я не знала, что эти двое мужчин сломают не только мой лед, но и мою привычную жизнь. И что замерзнуть можно не только от холода, но и от страха перед тем, что ты чувствуешь.
— Ты дрожишь. Хочешь, я тебя согрею?
— Я не хочу возвращаться.
— Это шок. Завтра решишь иначе.
— Нет. Не решу.
Но смогу ли я удержать это тепло, когда мы вернемся в обычную жизнь? Или страх потерять себя окажется сильнее, чем желание быть с ними?

Я приехала в Сочи с чемоданом, тремя бикини на всякий случай — и даже не подозревала, что встречу двух кавказцев, которые назовут меня не «толстой», а «аппетитной» и «настоящей женщиной». А потом появился третий, и моя скромная отпускная история превратилась в трехчасовой марафон. Теперь я знаю: я не просто пышка, я — их пышка, и в Москву я возвращаюсь с новой улыбкой, новыми синяками и с чувством, что жизнь только начинается.

Я ехала в Москву к Мише Воронцову. Мы ещё ни разу не виделись вживую.

В ночь перед заселением я поцеловала незнакомого парня в клубе. Утром он вышел из соседней комнаты. А через минуту пришёл Миша и сказал:

— Это мой брат Макс.

Теперь мы живём на одном этаже. Миша ничего не знает. Макс не собирается делать вид, что той ночи не было.

Я всё ещё пытаюсь быть хорошей.

Получается всё хуже.

— Ты думаешь, это просто так, пышка? — его голос тихий, пальцы сжимают мой подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Всё, что он украл у тебя — годы, слёзы, ночи в одиночестве, — ты отработаешь до последней капли.
Я два года была женой-мебелью. Два года муж изменял, унижал, называл «пампушкой» и считал, что моё место — у плиты и швабры. Он сам отправил меня в офис своего отца с документами, даже не подозревая, что я больше не вернусь домой прежней.

Свёкор и его лучший друг — два накачанных, властных мужчины. Им плевать, что я жена сына. Им важно, что я наконец-то чувствую себя живой.
Но когда муж узнаёт правду, он готов разрушить всё. Бизнес отца. Репутацию друга. И меня — за то, что посмела быть счастливой без него.
Я думала, это будет просто месть. Оказалось — моё освобождение.
Теперь я должна выбрать: вернуться в клетку или отработать своё право быть свободной

— Оля, ты чё такая дерзкая? — его голос звучит лениво, с лёгкой насмешкой, а пальцы уже касаются моего подбородка, заставляя смотреть в глаза.

— А ты чё такой наглый? — отвечаю я, хотя внутри всё дрожит, будто в груди поселился целый рой бабочек, сходящих с ума от его близости.

Я продаю мороженое в парке и привыкла, что меня не замечают. Забитая мамой и бывшим парнем, который годами твердил, что я никому не нужна. А потом в мою жизнь ворвались они. Двое. Армяне. Красивые, накачанные, опасные. Они приходят каждый день, покупают мороженое, улыбаются и говорят, что я — их.
Сначала я отшиваю их. Потом — привыкаю. А потом уже не могу представить день без их голосов, без их рук, без их жарких взглядов, от которых плавится даже самое холодное мороженое.

Мне двадцать, и всю жизнь я старалась занимать поменьше места. Мать в сорок пять выглядит на тридцать пять. Отчим делит людей на полезных и несуществующих. А потом на виллу у моря приехал его партнёр — и произнёс слово, которым меня резали одиннадцать лет, так, как говорят «ты рыжая».

— Ноги у тебя красивые. Ты в курсе?

— Я в курсе, что они толстые.

— Врёшь. Ты не толстая, Лада. Ты большая. Это разные слова.

Семь дней на чужом берегу. Двое мужчин, и каждый показывает мне свою версию меня. И выбор, который никто за меня не сделает.