Книги в жанре «Женский роман»
КНИГА ЗАВЕРШЕНА! — Слушай, Галка, — говорит он тише, почти доверительно. — А давай… этим гадам отомстим?
Не совсем понимаю, что он имеет ввиду.
— Чего?..
Валера усмехается и чуть склоняет голову.
— Ну а что, — пожимает плечами. — Они там… во всю «трах-тибидох» по полной программе. А мы что, хуже?
Я продолжаю молча смотреть. До мне все еще не доходит на что он намекает.
— Ну… тоже чих-пых устроим. Яне хуже Борьки баб жарю.
У меня будто внутри будто срабатывает детонатор, и я резко отступаю.
— Ты что… больной?!
— Да ладно тебе, Галь… — морщится.
— Вам всем лечиться надо! — срываюсь на крик. — Извращенцы!
Он удивлённо отшатывается на полшага и даже кажется, что трезвеет.
— Ого…
— Серьёзно? — я смотрю на него, не веря. — У тебя жена с твоим отцом… у тебя падчерица с моим мужем, а ты стоишь и предлагаешь мне… это? — меня по-настоящему трясёт. — Да вы вообще… — я не могу закончить. — Это ненормально! Вам лечится надо!
Не совсем понимаю, что он имеет ввиду.
— Чего?..
Валера усмехается и чуть склоняет голову.
— Ну а что, — пожимает плечами. — Они там… во всю «трах-тибидох» по полной программе. А мы что, хуже?
Я продолжаю молча смотреть. До мне все еще не доходит на что он намекает.
— Ну… тоже чих-пых устроим. Яне хуже Борьки баб жарю.
У меня будто внутри будто срабатывает детонатор, и я резко отступаю.
— Ты что… больной?!
— Да ладно тебе, Галь… — морщится.
— Вам всем лечиться надо! — срываюсь на крик. — Извращенцы!
Он удивлённо отшатывается на полшага и даже кажется, что трезвеет.
— Ого…
— Серьёзно? — я смотрю на него, не веря. — У тебя жена с твоим отцом… у тебя падчерица с моим мужем, а ты стоишь и предлагаешь мне… это? — меня по-настоящему трясёт. — Да вы вообще… — я не могу закончить. — Это ненормально! Вам лечится надо!
— Хочешь знать, почему я выбрал именно твою начальницу на роль своей любовницы? Женщину постарше... так сказать, умудренную опытом?
Нет, не хочу.
Но это никого не волнует, муж все равно поясняет:
— Потому что для нее я не должен быть принцем на белом коне.
— И что это значит?
— Это значит, что я устал быть идеальным мужем для тебя, твоим защитником, твоей опорой. Но раз я люблю тебя, мне пришлось стать даже мне то, что принцем, а настоящим королем, — ухмыляется собственной шутке, — вот я решил взять от своего статуса все.
Тру грудь в месте, где раньше было мое сердце, а теперь там зияет огромнейшая дыра, и не знаю, что сказать. А Давид продолжает меня добивать:
— Инна, ты как никто другой должна знать, что хоть короли и женятся на принцессах, спать они предпочитают с наложницами. И пока ты не снимешь свою корону, я буду искать низменных удовольствий на стороне.
Нет, не хочу.
Но это никого не волнует, муж все равно поясняет:
— Потому что для нее я не должен быть принцем на белом коне.
— И что это значит?
— Это значит, что я устал быть идеальным мужем для тебя, твоим защитником, твоей опорой. Но раз я люблю тебя, мне пришлось стать даже мне то, что принцем, а настоящим королем, — ухмыляется собственной шутке, — вот я решил взять от своего статуса все.
Тру грудь в месте, где раньше было мое сердце, а теперь там зияет огромнейшая дыра, и не знаю, что сказать. А Давид продолжает меня добивать:
— Инна, ты как никто другой должна знать, что хоть короли и женятся на принцессах, спать они предпочитают с наложницами. И пока ты не снимешь свою корону, я буду искать низменных удовольствий на стороне.
Три года моя лучшая подруга улыбалась мне в лицо и спала с моим мужем. И приехала сюда — прятаться. Зализывать раны в тишине. Я отдалась мужчине, которого знаю четыре дня — и ненавижу три с половиной из них. Пьяная. Восемь лет бесплодных попыток — и вот так? Две полоски.
— Это мой ребёнок, — сказал он тихо, глядя мне в глаза. — Я не уйду.
Всё было ложью. Всё. С самого начала.
«Когда она приедет, присмотри за ней. Про меня — ни слова, она не готова. Остальное — по плану.»
— Это мой ребёнок, — сказал он тихо, глядя мне в глаза. — Я не уйду.
Всё было ложью. Всё. С самого начала.
«Когда она приедет, присмотри за ней. Про меня — ни слова, она не готова. Остальное — по плану.»
Пять лет моего брака оказались фальшивкой. В день нашей годовщины я застала мужа в постели с молодой любовницей. Вместо слез и истерик я просто собрала вещи и сбежала в глухой пригород, мечтая лишь об одном — спрятаться от предательства на старой даче.
Но вместо одиночества проливной дождь привел меня к потерявшейся пятилетней малышке со спасенным щенком на руках. А следом — к ее отцу.
Марк — местный ветеринар. Вдовец, который живет только работой и дочерью. В качестве благодарности он предлагает мне стать временной няней для девочки и пожить в его большом доме.
Я думала, что это просто способ переждать бурю. Но рядом с этим сильным, надежным и молчаливым мужчиной я впервые узнала, каково это — быть по-настоящему нужной.
Сможем ли мы, два человека с разбитыми сердцами, склеить новую жизнь? И что произойдет, когда мой бывший муж вдруг поймет, кого потерял, и явится с требованием вернуться?
Но вместо одиночества проливной дождь привел меня к потерявшейся пятилетней малышке со спасенным щенком на руках. А следом — к ее отцу.
Марк — местный ветеринар. Вдовец, который живет только работой и дочерью. В качестве благодарности он предлагает мне стать временной няней для девочки и пожить в его большом доме.
Я думала, что это просто способ переждать бурю. Но рядом с этим сильным, надежным и молчаливым мужчиной я впервые узнала, каково это — быть по-настоящему нужной.
Сможем ли мы, два человека с разбитыми сердцами, склеить новую жизнь? И что произойдет, когда мой бывший муж вдруг поймет, кого потерял, и явится с требованием вернуться?
- Лучше бы ты не приходила, Вера, - сказал муж, застегивая брюки. - Ты беременна, тебе нельзя волноваться, а это вовсе не повод.
Да, я беременна. Но это не повод терпеть измену.
Я подаю на развод. А муж начинает войну.
За меня. За ребенка.
Только мы больше не его.
Да, я беременна. Но это не повод терпеть измену.
Я подаю на развод. А муж начинает войну.
За меня. За ребенка.
Только мы больше не его.
Мой идеальный брак оказался фальшивкой. Муж променял меня на другую, вышвырнув на улицу без копейки денег.
Единственное место, где я могла спрятаться — родное село, которое я поклялась забыть. Место, где меня презирают. Ведь десять лет назад я сбежала отсюда прямо в свадебном платье, бросив жениха перед алтарем.
Теперь он — самый уважаемый и жесткий человек в этих краях. А я — сломленная женщина с чужим ребенком под сердцем. Он живет через дорогу и каждый день смотрит на меня так, будто хочет уничтожить, с удовольствием наблюдая за моим падением.
Я была уверена, что он мне отомстит. Но когда в село заявляется мой бывший муж, требуя отдать ему сына, ледяной зверь, которого я когда-то предала, вдруг показывает, на что он готов ради женщины, которую так и не смог забыть.
Единственное место, где я могла спрятаться — родное село, которое я поклялась забыть. Место, где меня презирают. Ведь десять лет назад я сбежала отсюда прямо в свадебном платье, бросив жениха перед алтарем.
Теперь он — самый уважаемый и жесткий человек в этих краях. А я — сломленная женщина с чужим ребенком под сердцем. Он живет через дорогу и каждый день смотрит на меня так, будто хочет уничтожить, с удовольствием наблюдая за моим падением.
Я была уверена, что он мне отомстит. Но когда в село заявляется мой бывший муж, требуя отдать ему сына, ледяной зверь, которого я когда-то предала, вдруг показывает, на что он готов ради женщины, которую так и не смог забыть.
— Это моя квартира.
Он пожал плечами.
— Уже нет.
Дверь за его спиной открылась. Она прошла внутрь, огляделась и кивнула на мои вещи:
— Собирать сама будешь или помочь?
Я стояла посреди своей жизни и впервые поняла, что меня не просто предали. Меня обесценили.
Пока я работала, вкладывалась, закрывала его долги и верила в нас, он переписывал всё на других людей и готовил момент, когда я останусь ни с чем.
Он был уверен, что я испугаюсь. Что уйду тихо. Он ошибся.
Я знаю, где у него спрятаны деньги. Знаю, кто за него подписывал. Знаю, на кого оформлена его новая жизнь. И теперь это будет не развод. Это будет борьба за справедливость.
Он пожал плечами.
— Уже нет.
Дверь за его спиной открылась. Она прошла внутрь, огляделась и кивнула на мои вещи:
— Собирать сама будешь или помочь?
Я стояла посреди своей жизни и впервые поняла, что меня не просто предали. Меня обесценили.
Пока я работала, вкладывалась, закрывала его долги и верила в нас, он переписывал всё на других людей и готовил момент, когда я останусь ни с чем.
Он был уверен, что я испугаюсь. Что уйду тихо. Он ошибся.
Я знаю, где у него спрятаны деньги. Знаю, кто за него подписывал. Знаю, на кого оформлена его новая жизнь. И теперь это будет не развод. Это будет борьба за справедливость.
— Вы сегодня затмили всех, — тихо сказал он, протягивая ей бокал минеральной воды вместо очередного шампанского. — И вы выглядите так, будто вам очень хочется оказаться в любом другом месте.
Светлана грустно усмехнулась. Он видел её насквозь.
— Просто устала, Паша. Длинная неделя.
Вибрация телефона в клатче заставила её сердце подпрыгнуть. Она отошла в тихий угол террасы, подальше от музыки, и открыла сообщение.
Андрей: «Свет, прости. Задержался. Тут невероятный свет, ребята предложили еще пару съемок, я не мог отказать. Приехать не смогу. Развлекайся там за двоих. Целую».
Светлана перечитала СМС трижды. «Невероятный свет». Для него свет на вершинах гор был важнее, чем она.
Важнее, чем девять лет их брака, важнее, чем её одиночество в этот вечер. Это было не просто сообщение — это было унижение.
Светлана грустно усмехнулась. Он видел её насквозь.
— Просто устала, Паша. Длинная неделя.
Вибрация телефона в клатче заставила её сердце подпрыгнуть. Она отошла в тихий угол террасы, подальше от музыки, и открыла сообщение.
Андрей: «Свет, прости. Задержался. Тут невероятный свет, ребята предложили еще пару съемок, я не мог отказать. Приехать не смогу. Развлекайся там за двоих. Целую».
Светлана перечитала СМС трижды. «Невероятный свет». Для него свет на вершинах гор был важнее, чем она.
Важнее, чем девять лет их брака, важнее, чем её одиночество в этот вечер. Это было не просто сообщение — это было унижение.
Алина всегда знала: её жизнь не должна быть такой, как у матери и бабушки.
Бабушка терпела ради семьи. Мать жила ради работы. А Алина мечтает — жить ради себя.
Но в маленьком городе мечты часто рушатся о чужие правила. Семья уже решила всё за неё: скорый брак с «надёжным» парнем, стабильность и «правильная жизнь».
Только Алина не готова смириться. Вместе с другом детства Львом они строят свой план побега — после их свадьбы переезд в большой город, где начнётся новая, настоящая жизнь.
Но большой город встречает их неприветливо. Деньги заканчиваются быстрее, чем мечты, любовь оказывается тяжелее, чем казалось, а голоса из прошлого напоминают: от семьи не сбежишь, даже если уедешь за сотни километров.
История нескольких семей, где каждое поколение пытается вырваться из круга судьбы — и понять, что цена свободы всегда выше, чем кажется. Сумеют ли Лев и Алина выстроить своё счастье — или родовые узлы стянут их так же крепко, как и поколения до них?
Бабушка терпела ради семьи. Мать жила ради работы. А Алина мечтает — жить ради себя.
Но в маленьком городе мечты часто рушатся о чужие правила. Семья уже решила всё за неё: скорый брак с «надёжным» парнем, стабильность и «правильная жизнь».
Только Алина не готова смириться. Вместе с другом детства Львом они строят свой план побега — после их свадьбы переезд в большой город, где начнётся новая, настоящая жизнь.
Но большой город встречает их неприветливо. Деньги заканчиваются быстрее, чем мечты, любовь оказывается тяжелее, чем казалось, а голоса из прошлого напоминают: от семьи не сбежишь, даже если уедешь за сотни километров.
История нескольких семей, где каждое поколение пытается вырваться из круга судьбы — и понять, что цена свободы всегда выше, чем кажется. Сумеют ли Лев и Алина выстроить своё счастье — или родовые узлы стянут их так же крепко, как и поколения до них?
— Ты детей у меня забрать собрался? — я сжала телефон так, что побелели пальцы.
— Я их отец, — он смотрел мимо меня. — И я решаю, где им лучше.
— С любовницей решаешь?
Дверь хлопнула. Она вошла спокойно, как будто это её дом.
— Подпишешь соглашение — всем будет проще, — сказала и даже не отвела взгляд.
Я тогда не закричала. Не устроила сцену. Просто поняла: меня уже вычеркнули. Пока я болела за семью и тянула бизнес, он изменял с другой и готовился забрать у меня всё — дом, дело, детей.
Он ошибся.
Я не буду терпеть и договариваться на его условиях. Я заберу своё и покажу им обоим, как выглядит идеальная месть бывшей.
— Я их отец, — он смотрел мимо меня. — И я решаю, где им лучше.
— С любовницей решаешь?
Дверь хлопнула. Она вошла спокойно, как будто это её дом.
— Подпишешь соглашение — всем будет проще, — сказала и даже не отвела взгляд.
Я тогда не закричала. Не устроила сцену. Просто поняла: меня уже вычеркнули. Пока я болела за семью и тянула бизнес, он изменял с другой и готовился забрать у меня всё — дом, дело, детей.
Он ошибся.
Я не буду терпеть и договариваться на его условиях. Я заберу своё и покажу им обоим, как выглядит идеальная месть бывшей.
Выберите полку для книги