Читать и слушать книги

— Ждала, что я сорвусь? Что поцелую тебя? — его ледяной шепот обжигает мои губы. — Не льсти себе. Ты для меня грязное пятно. И я не успокоюсь, пока не ототру его до блеска.

Он — ледяной король элитного университета, у которого есть всё. Я — девчонка в старых кедах, у которой нет ничего, кроме тайны, ради которой я должна была стать невидимкой.

Но один дерзкий ответ этому несносному мажору разрушил всё.

Теперь моя жизнь висит на волоске, а он сделал меня своей мишенью.

И я не знаю, что пугает меня больше: его жестокий шантаж или то, как предательски колотится мое сердце, когда мы остаемся наедине...

Он видит меня, и его лицо мгновенно меняется, сходит весь сон. Клим резко садится и с матом растирает лицо ладонями, пока моё сердце, кажется, забывает, как биться.
— Эн… -- начинает говорить, но тут же рычит. -- Твою же!
Поднимается и проходится из стороны в сторону несколько раз.
Останавливается и медленно ведёт мрачным взглядом по моему телу. По моему лицу, которое застыло маской. Только что мне было так хорошо, а теперь…
— Эта ночь… — говорит тихо и хрипло, забивая слова в мои виски ржавыми гвоздями. — Мы оба были не в адеквате. Ты же понимаешь? Что обо всём этом лучше забыть?

Он разбил мне сердце после того, как я отдала ему всю себя. Хочет, чтобы я забыла? Потому что я не подхожу ему и он не хочет рушить дружбу с моим братом? Хорошо. Он поймёт, что совершил ошибку. Только будет уже поздно.

КНИГА СОЗДАЁТСЯ БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА!

Артур — технический гений и фигурист, которого боится весь мир.
Он выходит на лёд, чтобы исполнить самый сложный каскад в истории. Но вместо прыжка, он ломает лезвие, врезается в судейский столик и застывает. Потому что в его голове снова звучит голос: «Ты не способен любить».
Его карьера разрушена. Спонсоры отказались от него. А та, в кого он влюблён, зарабатывает на его крахе.

– Ты будешь носить то, что я выбрал, – голос Усманова стал тише, но от этого только опаснее. – То, что мне нравится. Ты же кукла. Моя кукла. Кукол одевают, покупают им туфельки, всякое такое.
– В детстве не наигрался? – шиплю я из-под одеяла.
– Мальчики играют в трансформеров. А мужчины играют с куклами. Живыми, красивыми, приятными на ощупь. Такими, как ты, – хищная улыбка оттягивает уголок его губ.
– Ты головой повредился, явно! Я не буду твоей куклой! – визжу я.
– Будешь, солнце, – улыбается спокойно и уверенно. – Или твои нюдсы, как я и обещал, разлетятся по всем чатам. И ещё, я отучу тебя от этой фигни.
– В к-каком смысле? – лепечу одними губами.
– Отучу трястись, визжать и падать в обморок, когда я прикасаюсь. Меня это бесит, Лобанова.
– З-зачем?
– А зачем мне кукла, которую я не могу потрогать?

⚡Его ярость не знает границ!

Он привык, что мир гнётся под его яростью. Он тот, кто берёт силой, не спрашивает и не щадит. Но судьба наносит удар, который невозможно игнорировать, и теперь единственный путь избежать проблем ведёт назад — в город, где воздух пропитан старыми ранами и злостью, которую не смыть.

Именно там он сталкивается с ней — девушкой, которая не боится его и каким‑то образом пробирается туда, где давно всё выжжено. Она пробуждает в нём то, что должно было остаться в прошлом.

Зачем?

— Ч-что вы задумали, Волгин? — шепчу я, ибо мой нормальный голос забился глубоко в горло, когда я вижу эту надвигающуюся лавину в человеческом облике.
— А ты как думаешь, преподша? — ухмыляется мой студент, продолжая наступать.
Я натыкаюсь бёдрами на угол стола.
Всё. Конец. Бежать некуда.
Сердце совершает акробатические кульбиты в грудной клетке.
— Я знаю, почему тебя вышвырнули с прошлой работы, — тихим грудным баритоном говорит он, прилипая взглядом к моим губам. — Знаю, что дело замяли. Но мне ничего не стоит поднять эту историю и выдать её ректору со всеми грязными подробностями…
— Замяли, потому что я была невиновна, — цежу я сквозь зубы, борясь со срывающимся дыханием.
Волгин наклоняется к моему уху и касается его губами, заставляя меня крупно вздрогнуть.
— Похрен, если честно. Плакать будешь перед начальством. Но если хочешь этого избежать… — Он ловит мой подбородок и задирает лицо к своему. — Ты будешь слушаться…

Мир разлетается на тысячу осколков. Я словно вовсе не управляю своим телом: им управляют эти двое.
— Как ты её заманил? — шепчет Арс, сильнее вжимая меня в своё мощное тело.
— Едой, — хмыкает Вик, тоже прижимаясь сильнее, и я чувствую каждую его напряжённую мышцу.
Заманил?.. Это что, их общий план?!
— За… зачем?.. — выдыхаю я, чувствуя, как ноги превращаются в вату.
Арс берёт меня за подбородок и снова поворачивает к себе. Приближается к лицу на расстояние миллиметра.
— Чтобы как следует поиграть с тобой, малыш, — жарко выдыхает он, зарываясь пальцами мне в волосы.
Это финиш…

И тут я уже не выдерживаю.
Хватаю, дёргаю к себе, усаживаю на колени между моих ног.
И так это похоже на мою фантазию, аж дрожь пробирает. Вот так я её видел. Именно в этой позе.
Только глаза горели не ненавистью, а похотью. И губы тянулись ко мне, а не сжимались в упрямую линию.
– Знаешь, что я представлял себе, когда был в душе?
Дальше слова вылетают сами собой. Каждая пошлая деталь.
Чтобы проверить.
Посмотреть, что отразится в её глазах, когда я произнесу то, от чего у правильных девочек дрожат коленки.
И эффект есть: её зрачки распухают, как напитавшиеся водой губки.
Ротик приоткрывается, совсем как тогда. Как в моих мыслях. Сотнях грязных мыслей о ней, от которых я не могу избавиться.
Она рвёт руку, шипит, брыкается, а в глазах тем временем разверзается бездна, в которую я хочу шагнуть.

«Ты должен не просто переспать с ней. Это слишком легко для тебя. Ты должен заставить её влюбиться».

Я поспорил на неё, как на вещь. Влюбить, использовать, выбросить при всех — и получить свой трофей.
Она — серая мышка, бюджетница. Если бы не спор, я бы и внимания не обратил. Смотрит на меня, как на ожившее божество.
Это будет слишком просто.
Я не проиграю.

Он разворачивается. Я смотрю на его широкую спину в чёрной куртке.
— Сдачу возьмите, — окликаю тихо.
Он останавливается. Оборачивается медленно, и я второй раз в жизни вижу его лицо. Запоминаю каждую чёрточку, каждую тень — анализировать буду потом.
Шаг — и он у прилавка. Не отпуская моего взгляда, не отводя своих немигающих глаз, срывает с крючка пачку сухариков, что висит у кассы, и бросает передо мной. Мне.
— Поешь. А то светишься вся.
Говорит и выходит.
Ни усмешки. Ни намёка. Просто как данность. Факт, не требующий доказательств. Истина, утверждённая им самим и произнесённая как закон.
А я наконец делаю первый вдох — и мне хочется сползти вниз, укрыться за стойкой, зажмуриться, спрятать лицо в ладони и… просто заплакать.
Зачем он так? Он ведь меня совсем не знает. И… не дай бог, если узнает.