Книги в жанре «Dark romance»
Оставленная семьей на растерзание врагам, принцесса Фрейя попадает в плен к Альрику — Принцу Воронов и палачу Асгарда. Он должен казнить её ради пророчества, но забирает в свой обсидиановый замок, заставив стать его женой. Фрейя скрывает силу, способную исцелять и рушить миры, а Альрик одержим манией контроля. Между заклятыми врагами вспыхивает дикая, запретная страсть. Кто из них сгорит первым в игре, где на кону судьба вселенной?
Катя только пережила развод и не ищет серьёзных отношений. Но случайная встреча с харизматичным и непредсказуемым Кириллом становится началом страсти, от которой невозможно отказаться.
То, что казалось флиртом, быстро превращается в эмоциональную зависимость, где секс — это власть, а любовь — игра на выживание.
Он манипулирует. Проверяет границы. Учит подчиняться. И скрывает нечто куда более мрачное, чем просто властный характер.
***
Эта история — как учебник по мужским манипуляциям. Только слишком чувственный, чтобы его закрыть.
***
🔥 Эротическая драма с элементами БДСМ и психологического триллера.
Ты уверена, что знаешь мужчину, с которым делишь постель?
То, что казалось флиртом, быстро превращается в эмоциональную зависимость, где секс — это власть, а любовь — игра на выживание.
Он манипулирует. Проверяет границы. Учит подчиняться. И скрывает нечто куда более мрачное, чем просто властный характер.
***
Эта история — как учебник по мужским манипуляциям. Только слишком чувственный, чтобы его закрыть.
***
🔥 Эротическая драма с элементами БДСМ и психологического триллера.
Ты уверена, что знаешь мужчину, с которым делишь постель?
— *Если ты будешь так на меня смотреть, я начну верить, что кто-то там наверху, наконец, услышал мои чёртовы молитвы*.
— Не понимаю, — признаюсь шепотом.
Он целует. Нежно, будто боясь, что исчезну. И я улавливаю общий смысл.
Но его голос становится жестким, когда он переходит на английский:
— Тебе пора.
Я поправляю юбку, застегиваю на талии пояс с пистолетом. И Энжело провожает меня. Нет, не идёт рядом. Держится в десяти шагах позади.
И до меня доходит. Всё, что случилось в переулке, только там случиться и могло.
— Не понимаю, — признаюсь шепотом.
Он целует. Нежно, будто боясь, что исчезну. И я улавливаю общий смысл.
Но его голос становится жестким, когда он переходит на английский:
— Тебе пора.
Я поправляю юбку, застегиваю на талии пояс с пистолетом. И Энжело провожает меня. Нет, не идёт рядом. Держится в десяти шагах позади.
И до меня доходит. Всё, что случилось в переулке, только там случиться и могло.
Мои надежды разрушились сразу, как я увидела Энжело.
Во-первых, он дисгармонировал с роскошным, украшенным живыми цветами, свадебным залом, потому что был одет в джинсы, черную футболку с разбитыми сердцем Романо и расстегнутую куртку.
Во-вторых, Энжело держал в руках тот самый револьвер.
Во-первых, он дисгармонировал с роскошным, украшенным живыми цветами, свадебным залом, потому что был одет в джинсы, черную футболку с разбитыми сердцем Романо и расстегнутую куртку.
Во-вторых, Энжело держал в руках тот самый револьвер.
Меня привезли во Дворец не для брака. Не для любви. А чтобы умереть — и продлить жизнь тирану, что правит Мёртвым Королевством.
Но Костяной Король не убил меня. Он сделал хуже. Он оставил меня жить — и поставил за свой трон. «Смотри, как я убиваю, — сказал он. — И молчи.»
Я согласилась. Потому что моя месть требует не крови… А его доверия.
Только никто не предупредил меня, что самое опасное — узнать, почему он боится моего взгляда.
Но Костяной Король не убил меня. Он сделал хуже. Он оставил меня жить — и поставил за свой трон. «Смотри, как я убиваю, — сказал он. — И молчи.»
Я согласилась. Потому что моя месть требует не крови… А его доверия.
Только никто не предупредил меня, что самое опасное — узнать, почему он боится моего взгляда.
— Мам, пап, это мой Саша.
ИЗБРАННИК ДОЧЕРИ входит на кухню. Его насмешливые глаза смотрят на меня с вопросом: не ожидала?
С ЭТИМ МУЖЧИНОЙ месяц назад Я ИЗМЕНИЛА МУЖУ.
Нет, не так. Александр был единственный, с кем я, вообще, могла изменить. Я любила его до безумия, до умопомрачения.
И всего месяц назад хотела к нему уйти.
Мой Саша...
Его взгляд скользит по кухне. По мужу.
Александр оценивает, на что я его променяла.
— Елена, правильно же? — спрашивает он, будто никогда не шептал моё имя...
ИЗБРАННИК ДОЧЕРИ входит на кухню. Его насмешливые глаза смотрят на меня с вопросом: не ожидала?
С ЭТИМ МУЖЧИНОЙ месяц назад Я ИЗМЕНИЛА МУЖУ.
Нет, не так. Александр был единственный, с кем я, вообще, могла изменить. Я любила его до безумия, до умопомрачения.
И всего месяц назад хотела к нему уйти.
Мой Саша...
Его взгляд скользит по кухне. По мужу.
Александр оценивает, на что я его променяла.
— Елена, правильно же? — спрашивает он, будто никогда не шептал моё имя...
Света старательно отводит от меня взгляд. Это из-за того, что я взял её за руку в тёмном зале. Гладил её ладонь?
Или из-за того, что почти напрямик сказал — мы не родные.
Она ненавидит меня?
Или боится своего желания, которому теперь ничего не мешает? Я вспоминаю её взгляд, как она потянулась к моим губам.
Если бы отец не пришёл…
Да, отец видит меня насквозь, видит моего зверя, потому что сам такой же. И знает, что меня ничто не остановит.
Или из-за того, что почти напрямик сказал — мы не родные.
Она ненавидит меня?
Или боится своего желания, которому теперь ничего не мешает? Я вспоминаю её взгляд, как она потянулась к моим губам.
Если бы отец не пришёл…
Да, отец видит меня насквозь, видит моего зверя, потому что сам такой же. И знает, что меня ничто не остановит.
Демьян Варшавский стал моей первой школьной любовью. Мы целовались на каждой перемене, и у нас, казалось, было столько общего: чувства, друзья и даже общий подоконник на двоих. Локоть к локтю. Колено к колену.
Но однажды он изменился, и теперь в его кругу блеска и роскоши нет места для такой «беспонтовой провинциалки», как я.
Но однажды он изменился, и теперь в его кругу блеска и роскоши нет места для такой «беспонтовой провинциалки», как я.
— Опять мне снишься?
Я не убираю пистолет.
— Звала меня ночами, чикита? — он улыбается, — Значит снова кто-то там наверху услышал мои молитвы.
Он подходит, мой пистолет упирается ему в грудь. Прямо туда, где под светлой рубашкой татуировка разбитого сердца.
Я не убираю пистолет.
— Звала меня ночами, чикита? — он улыбается, — Значит снова кто-то там наверху услышал мои молитвы.
Он подходит, мой пистолет упирается ему в грудь. Прямо туда, где под светлой рубашкой татуировка разбитого сердца.
Договор заключен. Мы пересекли черту, обратного пути нет.
— Теперь мы знаем друг о друге столько, — на моем лице появляется улыбка, я крепче сдавливаю его ладонь. — что наши жизни стали взаимными заложниками. Зачем тебе это?
— Тебе надо было бежать, Дженнифер, — он опускает руки на мою талию, сжимает. Его взгляд, охваченный мрачным огнем, блуждает по мне. — Олдберг обязательно покажет тебе цену твоего выбора.
— Теперь мы знаем друг о друге столько, — на моем лице появляется улыбка, я крепче сдавливаю его ладонь. — что наши жизни стали взаимными заложниками. Зачем тебе это?
— Тебе надо было бежать, Дженнифер, — он опускает руки на мою талию, сжимает. Его взгляд, охваченный мрачным огнем, блуждает по мне. — Олдберг обязательно покажет тебе цену твоего выбора.
Выберите полку для книги