Книги в жанре «Драма» по тегу «tag»
Я увидела его своими глазами.
Обхватив огромный живот обеими руками, я смотрела, как мой муж целует другую женщину на столе своего кабинета. Как она пачкает помадой его щёки. Они полуразделые... Они уже "после"...
А я стою, роняя термос из рук, и по щекам катятся слёзы.
Восемь месяцев беременности. Двенадцать лет брака. Двое детей дома. И вся моя жизнь, разлетающаяся на осколки за одну секунду.
А потом моё тело пронизывает адская, дикая боль. Схватки. Преждевременные роды. Но я бегу прочь, не обращая внимания на крики предателя позади.
И понимаю: ничего уже не вернуть.
Обхватив огромный живот обеими руками, я смотрела, как мой муж целует другую женщину на столе своего кабинета. Как она пачкает помадой его щёки. Они полуразделые... Они уже "после"...
А я стою, роняя термос из рук, и по щекам катятся слёзы.
Восемь месяцев беременности. Двенадцать лет брака. Двое детей дома. И вся моя жизнь, разлетающаяся на осколки за одну секунду.
А потом моё тело пронизывает адская, дикая боль. Схватки. Преждевременные роды. Но я бегу прочь, не обращая внимания на крики предателя позади.
И понимаю: ничего уже не вернуть.
САМАЯ ПРИЯТНАЯ ЦЕНА ПЕРВЫЕ ДНИ
– Я договорился о твоём замужестве, Алия, – строго говорит отец.
– Что? Но я не хочу замуж!
– Я разве спрашивал твое мнение? Тебя заберет Марат Усманов. Все уже решено.
– Но… — шепчу потрясенно.
– Никаких но! Из дома в такой одежде больше не выходишь. Скромнее надо быть. И надень платок. Не смей меня больше позорить! Ты выросла, пора отдавать долги...
Чтобы спасти свою репутацию родной отец отдал меня в жены совершенно чужому человеку. И теперь я вынуждена стать женой Марата Усманова – жесткого и властного кавказского мужчины, который жаждет подчинить и приручить меня себе.
– Я договорился о твоём замужестве, Алия, – строго говорит отец.
– Что? Но я не хочу замуж!
– Я разве спрашивал твое мнение? Тебя заберет Марат Усманов. Все уже решено.
– Но… — шепчу потрясенно.
– Никаких но! Из дома в такой одежде больше не выходишь. Скромнее надо быть. И надень платок. Не смей меня больше позорить! Ты выросла, пора отдавать долги...
Чтобы спасти свою репутацию родной отец отдал меня в жены совершенно чужому человеку. И теперь я вынуждена стать женой Марата Усманова – жесткого и властного кавказского мужчины, который жаждет подчинить и приручить меня себе.
- Люблю тебя, Ева! - рычит Адам, прижимая меня к стене.
- Скажи это той, которую ты в углу лапал и не только, - хмыкаю презрительно. – Ширинку застегни...
– Ты моя, Ева, – рыкает Адам, приподнимая подол платья. – Моя половинка…
– Я цельная, а не твоя! – шиплю, отталкивая предателя.
- Что продашь себя вонючему старику? - ухмыляется он, дергая лиф вниз.
Отвешиваю наглецу пощёчину.
– Тебя это не касается, – выдыхаю, подхватываю растерзанное платье и бегу прочь.
°°° Два дня спустя. Кабинет босса.
– Ну, что, отец, партию я разыграл как по нотам. Мышка в ловушке. Забирай девку, если не брезгуешь пользоваться после меня, – самодовольно заявляет Адам Богдану.
От его слов у меня темнеет в глазах и пол уходит из-под ног. Но…
Я принимаю свое решение: игра продолжается…
- Скажи это той, которую ты в углу лапал и не только, - хмыкаю презрительно. – Ширинку застегни...
– Ты моя, Ева, – рыкает Адам, приподнимая подол платья. – Моя половинка…
– Я цельная, а не твоя! – шиплю, отталкивая предателя.
- Что продашь себя вонючему старику? - ухмыляется он, дергая лиф вниз.
Отвешиваю наглецу пощёчину.
– Тебя это не касается, – выдыхаю, подхватываю растерзанное платье и бегу прочь.
°°° Два дня спустя. Кабинет босса.
– Ну, что, отец, партию я разыграл как по нотам. Мышка в ловушке. Забирай девку, если не брезгуешь пользоваться после меня, – самодовольно заявляет Адам Богдану.
От его слов у меня темнеет в глазах и пол уходит из-под ног. Но…
Я принимаю свое решение: игра продолжается…
Муж изменил мне с лучшей подругой.
— Какая же ты овца, — сказала я ей, когда она сидела растрепанная на моей кровати, наскоро застегивая блузку. — Как тебе совести хватило?
— Бог велел делиться, Марин, — ответила она без смущения. — К тому же, Яр сам захотел. Я сначала сопротивлялась, но потом поняла, что зря ломаюсь ради тебя. Ты его недостойна.
Я схватила ее за космы и потащила вон из дома.
Обернулась, а за нами уже бежал мой муж.
— Ты чего творишь, Марин? Зачем ее выгнала? Ты все видела? — спросил он.
Тогда же ему прилетела пощечина.
— Представь себе! Ты кобелина, Усманов! Спасибо! Шикарный подарок на день рождения, — проговорила я, не помня себя от ненависти.
А через три месяца бывший муж забрался в мое окно в новогоднюю ночь.
— Ты все еще моя, Марин, — заявил он. — И я никуда не уйду, пока ты меня не простишь.
— Какая же ты овца, — сказала я ей, когда она сидела растрепанная на моей кровати, наскоро застегивая блузку. — Как тебе совести хватило?
— Бог велел делиться, Марин, — ответила она без смущения. — К тому же, Яр сам захотел. Я сначала сопротивлялась, но потом поняла, что зря ломаюсь ради тебя. Ты его недостойна.
Я схватила ее за космы и потащила вон из дома.
Обернулась, а за нами уже бежал мой муж.
— Ты чего творишь, Марин? Зачем ее выгнала? Ты все видела? — спросил он.
Тогда же ему прилетела пощечина.
— Представь себе! Ты кобелина, Усманов! Спасибо! Шикарный подарок на день рождения, — проговорила я, не помня себя от ненависти.
А через три месяца бывший муж забрался в мое окно в новогоднюю ночь.
— Ты все еще моя, Марин, — заявил он. — И я никуда не уйду, пока ты меня не простишь.
- Антон, ну ты где? Стол накрыт, сын скоро приедет, я только тебя жду, - улыбаюсь, поправляя гирлянду.
- Кристина... не жди меня, - тихо произносит он.
- Что? Не поняла, - сильнее прижимаю телефон к уху, уверенная, что ослышалась.
- Я не приду, - громче заявляет муж с холодом в голосе. - Я встречаю этот Новый год с другой семьей...
Двадцать лет брака заканчиваются одним телефонным разговором. Всего одна фраза, и все летит к черту. Семья, общий сын, семейные традиции.
Оказывается, все это время его сердце принадлежало другой, а я была лишь попыткой заменить настоящую любовь.
Он уходит к ней, но понимает, что клюнул на подделку. И когда он захочет все исправить, я уже буду другой.
Потому что я теперь умею жить без него...
- Кристина... не жди меня, - тихо произносит он.
- Что? Не поняла, - сильнее прижимаю телефон к уху, уверенная, что ослышалась.
- Я не приду, - громче заявляет муж с холодом в голосе. - Я встречаю этот Новый год с другой семьей...
Двадцать лет брака заканчиваются одним телефонным разговором. Всего одна фраза, и все летит к черту. Семья, общий сын, семейные традиции.
Оказывается, все это время его сердце принадлежало другой, а я была лишь попыткой заменить настоящую любовь.
Он уходит к ней, но понимает, что клюнул на подделку. И когда он захочет все исправить, я уже буду другой.
Потому что я теперь умею жить без него...
ЗАВЕРШЕННАЯ ИСТОРИЯ. НИЗКАЯ ЦЕНА.
Открываю дверь кабинета.
На столе мужа в вызывающе неприличной позе сидит дама с большим животом.
Мой мир рушится со звоном разбитого стекла.
— Как ты мог? — хриплю от ужаса.
— Прекрати истерику! — рявкает Павел, застёгивая брюки. – Она – “партнер”...
— Ну, да, — язвительно шипит дама. — Я беременный “партнер”. Мы ждём мальчика. Пашка просто жалел тебя. Ты же не можешь родить…
Каждое ее слово — отравленная игла: знал, лгал, жалел, не могу…
От боли, не чувствуя себя, бегу.
Свет фар, скрип тормозов, падение, удар головой.
В себя прихожу от грубого голоса незнакомца:
— Жива?! Чего под колеса кидаешься?
Я думала, это конец! Но… Даже и не подозревала, что это лишь начало…
Открываю дверь кабинета.
На столе мужа в вызывающе неприличной позе сидит дама с большим животом.
Мой мир рушится со звоном разбитого стекла.
— Как ты мог? — хриплю от ужаса.
— Прекрати истерику! — рявкает Павел, застёгивая брюки. – Она – “партнер”...
— Ну, да, — язвительно шипит дама. — Я беременный “партнер”. Мы ждём мальчика. Пашка просто жалел тебя. Ты же не можешь родить…
Каждое ее слово — отравленная игла: знал, лгал, жалел, не могу…
От боли, не чувствуя себя, бегу.
Свет фар, скрип тормозов, падение, удар головой.
В себя прихожу от грубого голоса незнакомца:
— Жива?! Чего под колеса кидаешься?
Я думала, это конец! Но… Даже и не подозревала, что это лишь начало…
Вечером после празднования моего пятидесятилетнего юбилея муж неожиданно пришел «серьезно поговорить».
– Я давно хотел сказать! Да послушай же меня… Это срочно!
– Неужели плохие анализы? Нужно будет обязательно пересдать в других медицинских центрах, сходить на консультации к нескольким специалистам, получить полную картину и тогда уже принимать решение о методах лечения… – всё это вмиг пронеслось в голове, и я почувствовала, как неприятно заледенели пальцы.
В висках стучало:
– Ведь знала, что его семейная болячка коварна и может проявиться в любой момент… знала…
– Я встретил другую, у нас всё серьёзно. Я от тебя ухожу, – муж смотрел напряженно и зло.
Что-что?
Галя посвятила свою жизнь благополучию семьи, даже не задумываясь о себе. Близкие же сначала разрушили ее мечту, а потом предали.
Есть ли жизнь после развода в пятьдесят?
Узнаем!
– Я давно хотел сказать! Да послушай же меня… Это срочно!
– Неужели плохие анализы? Нужно будет обязательно пересдать в других медицинских центрах, сходить на консультации к нескольким специалистам, получить полную картину и тогда уже принимать решение о методах лечения… – всё это вмиг пронеслось в голове, и я почувствовала, как неприятно заледенели пальцы.
В висках стучало:
– Ведь знала, что его семейная болячка коварна и может проявиться в любой момент… знала…
– Я встретил другую, у нас всё серьёзно. Я от тебя ухожу, – муж смотрел напряженно и зло.
Что-что?
Галя посвятила свою жизнь благополучию семьи, даже не задумываясь о себе. Близкие же сначала разрушили ее мечту, а потом предали.
Есть ли жизнь после развода в пятьдесят?
Узнаем!
— Посмотри на себя! — голос мужа рвёт тишину, это не крик, а рычание, полное гадливости. Он даже не пытается прикрыть Юлю. Наоборот, выставляет её вперёд, как живой щит, как оправдание. — Стоишь тут с выпученными глазами, как бегемот! Когда ты смотрелась в зеркало в последний раз?
Каждое слово — удар по рёбрам тупым ножом. Медленно, с хрустом.
— Все нормальные беременные — как огурчики! Подтянутые, ухоженные! А ты? Жуёшь день и ночь, раздулась, как шар! Я в хлеву живу, понимаешь? С сисястой коровой! Мне противно на тебя смотреть!
Он с брезгливостью говорит о моём теле. О теле, которое в этот самый момент, укрывает и кормит его ребёнка. Высказывает всё с таким отвращением, что я чувствую себя не женщиной, а — биомассой. Уродливым, раздутым существом, посмевшим встать на пути его счастья с моей лучшей подругой.
Юля плачет, уткнувшись лицом в его плечо. «Прости, Инна мы не хотели но не смогли бороться с чувствами…»
Каждое слово — удар по рёбрам тупым ножом. Медленно, с хрустом.
— Все нормальные беременные — как огурчики! Подтянутые, ухоженные! А ты? Жуёшь день и ночь, раздулась, как шар! Я в хлеву живу, понимаешь? С сисястой коровой! Мне противно на тебя смотреть!
Он с брезгливостью говорит о моём теле. О теле, которое в этот самый момент, укрывает и кормит его ребёнка. Высказывает всё с таким отвращением, что я чувствую себя не женщиной, а — биомассой. Уродливым, раздутым существом, посмевшим встать на пути его счастья с моей лучшей подругой.
Юля плачет, уткнувшись лицом в его плечо. «Прости, Инна мы не хотели но не смогли бороться с чувствами…»
— У тебя месяц. И чтобы ты не сбежал, я заберу твою жену в залог.
Я замираю, ожидая, что Илья возразит.
Но он лишь скользит по мне взглядом и спокойно спрашивает:
— И что будет, если не соберу?
От этого элитного коллектора веет такой опасностью, что рядом с ним дрожат колени. Он забрал меня как вещь, чтобы мой муж вернул огромный долг. Только Илья меня предал и продал. А если деньги не вернутся, меня убьют.
Единственный выход — бежать. Но судьба наносит новый удар, когда оказывается, что от мужа мне осталось не только предательство, но и новая жизнь под сердцем.
Я замираю, ожидая, что Илья возразит.
Но он лишь скользит по мне взглядом и спокойно спрашивает:
— И что будет, если не соберу?
От этого элитного коллектора веет такой опасностью, что рядом с ним дрожат колени. Он забрал меня как вещь, чтобы мой муж вернул огромный долг. Только Илья меня предал и продал. А если деньги не вернутся, меня убьют.
Единственный выход — бежать. Но судьба наносит новый удар, когда оказывается, что от мужа мне осталось не только предательство, но и новая жизнь под сердцем.
— Ты сделала из меня посмешище! Это не мой ребёнок!
Эти слова разрушили жизнь Вики в один миг. Муж, которого она любила, вышвыривает её на улицу с семилетней дочерью. Свекровь, ненавидевшая её с первого дня, торжествует. Молодая любовница занимает её место.
У Вики нет ничего: ни денег, ни жилья, ни надежды, только старая бабушкина квартира, подруга, которая не даёт утонуть в отчаянии, и страшная тайна — она ждёт второго ребёнка от человека, который назвал её дочь «ублюдком».
Казалось бы, это конец. Но когда падаешь на самое дно, остаётся только один путь наверх. Случайное предложение работы увозит Вику в Петербург, где её ждёт новая жизнь, новые люди и шанс наконец-то стать счастливой.
Она не знает, что Георгий уже понял свою ошибку, что он ищет их, чтобы умолять о прощении. Но можно ли вернуть доверие, когда всё разрушено? И захочет ли Вика открывать дверь тому, кто однажды захлопнул её перед ней?
Эти слова разрушили жизнь Вики в один миг. Муж, которого она любила, вышвыривает её на улицу с семилетней дочерью. Свекровь, ненавидевшая её с первого дня, торжествует. Молодая любовница занимает её место.
У Вики нет ничего: ни денег, ни жилья, ни надежды, только старая бабушкина квартира, подруга, которая не даёт утонуть в отчаянии, и страшная тайна — она ждёт второго ребёнка от человека, который назвал её дочь «ублюдком».
Казалось бы, это конец. Но когда падаешь на самое дно, остаётся только один путь наверх. Случайное предложение работы увозит Вику в Петербург, где её ждёт новая жизнь, новые люди и шанс наконец-то стать счастливой.
Она не знает, что Георгий уже понял свою ошибку, что он ищет их, чтобы умолять о прощении. Но можно ли вернуть доверие, когда всё разрушено? И захочет ли Вика открывать дверь тому, кто однажды захлопнул её перед ней?
Выберите полку для книги