Книги в жанре «Драма» по тегу «tag»

Мы разошлись десять лет назад, со скандалами, судом, изменой. Теперь наша дочь выходит замуж и нам с бывшем мужем придется встретится лицом к лицу. Я больше не та робкая девчонка, готовая ползать у его ног и прощать его похождения налево. Я стала другой, а кем стал он, мне только предстоит узнать.


Бывшие. Эмоционально. Больно. Неоднозначно. Взрослые герои тоже имеют право ошибаться и любить.

— Ты изменился, Руслан. Стал жестче, — замечаю невольно и добавляю раньше, чем успеваю подумать: — Я помню тебя совсем другим…
— Время меняет всех, — цинично отрезает бывший. — Не только я изменился.
Он прав. Не стоит забывать о том, что мне тоже пришлось стать другой после того, как он сделал свой выбор.
— Что ты здесь делаешь, Гордеев?
На его губах появляется подобие ухмылки, а затем взгляд Руслана скользит мимо меня и задерживается на детской площадке, где играет моя дочь.
— На данный момент хочу выяснить, что же изменило тебя, Аня, — режет словами, словно лезвием, и безжалостно добивает: — Возможно, рождение ребенка?
_______________
Пять лет я жила с уверенностью, что больше никогда не увижу Руслана Гордеева. Человека, который разрушил мои чувства ради выгодного брака.
Теперь он здесь, чтобы отнять мой дом, мой отель. И смотрит на мою дочь...
А я боюсь лишь одного — что в ее глазах он увидит отражение самого себя.

- Алиса? Что ты тут делаешь?
Соболев смотрит на меня, стоящую с тряпкой и пылесосом в руке в номере гостиницы, где он остановился.
- Я… работаю.
Пришла убирать номер, а там мой бывший. Пять лет назад он вышвырнул меня из своей жизни со словами, что я не дотягиваю до его уровня.
А теперь меня уволили из-за него, и я еле свожу концы с концами.
Когда он появляется на пороге моего дома, хочу захлопнуть дверь перед его носом, но он не даёт.
- Почему ты не сказала, что у тебя пятилетняя дочь. У меня с математикой всё хорошо. Я считать умею.
- Мама! – зовёт меня Аня из комнаты.
- Мама… - повторяет Соболев медленно и толкает дверь, входя в квартиру. – А кто папа?

— Где… мой муж? — выдавливаю я слабо.
— Его больше нет, — проговаривает чётко Амир — старший брат моего мужа. — И пока ты лежала без сознания, прошли похороны.
— О господи! — задыхаюсь я от этой новости. 
Слёзы катятся по щекам, но не от скорби, это слёзы облегчения.
Наконец я свободна от жестокого тирана.
— Понимаю, тебе нужно время, чтобы это осознать, — хмуро выдает Амир.
— Я смогу вернуться в дом моего дяди? — шепчу с надеждой.
— Конечно, нет, — выдаёт чётко Амир. — По обычаю ты и твой ребенок после рождения останетесь в нашей семье. Как только закончится траур, ты станешь моей женой.
Что? Только не это!
Хочу закричать, возразить, сказать, что это невозможно, но слова не идут. То облегчение, которое я испытала секунду назад, сменяется новым страхом.
Я понимаю, мне с трудом удалось вырваться из одной клетки, но я тут же угодила в другую, к еще более жестокому и опасному зверю. И кажется, он теперь решил отомстить мне за то, что когда-то я предпочла ему младшего брата…

Захожу в свой кабинет и вижу в кресле девчушку лет трех-четырех на вид.
— Здласте, вы ко мне? — спрашивает она деловым тоном, глядя на меня поверх моих же очков.
Ох ты ж, какая наглая пуговица!
— Я в свой кабинет. А ты кто такая? — спрашиваю серьезно, но не могу сдержать улыбку.
— Я Островская, — бордо отвечает она, — у меня тут встлеча.
Островская? Только слышу фамилию бывшей, и накрывают воспоминания. Пять лет прошло… Я стискиваю зубы.
— Но, если докажете, что кабинет плавда ваш, я уступлю кресло, — продолжает она.
— Маша! Вот ты где! — раздается до боли знакомый голос за спиной.
Я оборачиваюсь.
— Оля?
— Олег?! — Моя бывшая рыжая бестия смотрит на меня круглыми глазами. — Машуня, мы уходим, — зовет она дочь.
— Нет, Оля, пожалуй, задержитесь, — останавливаю их, а сам гляжу на девочку и вижу в ней семейные черты.

Жить с непризнанным гением — это уже подвиг. Кормить, содержать, организовывать выставки, а потом узнать, что ради "воздуха" он променял тебя на худосочную музу с тортом? Обидно. Но когда на твоей стороне енот-диверсант, попугай-правдоруб, трое детей и тётя с чугунной сковородкой — развод становится искусством. Больно? Смешно. А в финале — очень вкусно

— Это что за бумаги, Павел?
— Обычное соглашение. Подпишешь, и разойдёмся спокойно.
— Спокойно? Ты привёл мою подругу в наш дом и хочешь, чтобы я отказалась от квартиры?
— Квартира не твоя. Не фантазируй.
— Твоя, значит? А кем я тогда была для тебя все эти годы?
— Женщиной, которая слишком долго не понимала, что ей пора уйти.
Я смотрела на мужа и не узнавала человека, которому гладила форму, рожала сына и верила больше, чем себе. На моей кухне сидела Рита. Моя подруга. Его любовница. А за стеной молчал наш ребёнок, уже услышавший больше, чем должен был.
Павел был уверен, что я подпишу всё и уйду тихо. Только он пока не знал, что у двери уже стоял генерал Ветров. Мужчина, с которым в гарнизоне не спорят. И теперь разговор пойдёт совсем не так, как планировал мой муж-предатель.

— Я разбила мерседес, который ты мне подарил, а ты не берешь трубку. Так что разговор у нас будет. И желательно при свидетелях. Мне надоело быть твоей красивой ошибкой между совещаниями, — заявляет любовница мужа.
— Мерседес? — спрашиваю я.
— Да. Черный. С панорамной крышей. Очень эффектно входит в столб, если реветь за рулем и одновременно писать твоему мужу, что он трус.
— Ты сейчас прекращаешь этот спектакль, — рычит муж. — Немедленно.
— О, нет. — Милана улыбается ему почти нежно. — Это ты прекращаешь. Со мной, с ней, со всеми. Потому что я очень устала слушать, что ты почти ушел от жены, почти все решил, почти закончил. У тебя, Глеб, удивительно затянутое "почти".
— Вера, — говорит он, глядя на меня прямо, — эта девушка не имеет права врываться сюда и устраивать грязный фарс. Да, я с ней знаком. Да, я решу этот вопрос. Но сейчас никто не будет разговаривать со мной в таком тоне и устраивать базар.

«Садись в машину. Быстро. Или я за себя больше не ручаюсь».
Марьяна — гордая выпускница Бауманки. Ислам Мансуров — тридцатилетний чеченский миллионер, привыкший к тотальному контролю. Их случайное столкновение высекает такие искры, что кавказское терпение Ислама летит к чертям, а Марьяна включает защиту на максимум.
Но когда его властные замашки заходят слишком далеко, она наносит сокрушительный удар: стирает все свои цифровые следы и исчезает, забрав с собой тайну — под её сердцем растет его ребенок.
Полгода спустя они сталкиваются в Москва-Сити как злейшие враги на рынке ИТ. Марьяна ослепительна, успешна и... беременна. Ислам готов на любое безумие, даже на прыжок с 70-го этажа небоскреба, чтобы вымолить прощение. Но хакерша выставляет ледяной сетевой экран: «Ты не имеешь к нему отношения, Мансуров. Это анонимный донор из базы данных…»
Сможет ли суровый чеченец взломать сердце, которое сам же и разбил

Когда загорелся садик «Солнышко», я набирала мужа и бежала. Набирала и бежала. Он — пожарный. Его бригада — ближайшая. Он должен был быть там.

Его не было.

«Соловьёв сегодня не на дежурстве», — сказал командир бригады и отвёл глаза. Все отводили глаза. Все знали. Кроме меня.

Нашего четырёхлетнего сына вынес из огня чужой человек. Не его отец. Чужой.

А на восемнадцатом звонке он наконец взял трубку. Сонным, сытым, расслабленным голосом. И на фоне — женский голос, ленивый, мурлыкающий: «Кирюш, кто это? Иди обратно…»

Мой сын лежал в скорой с ожогами на лице. А его отец лежал в чужой кровати и не брал трубку. Семнадцать раз.