Книги в жанре «Эротика»
Я пришла в элитный университет за правдой о смерти отца.
Эйдан Воронов решил, что я пришла разрушить его семью.
Он мажор, наследник, хозяин закрытого клуба и главный подонок кампуса. Его боятся, ему подчиняются, за его фамилией стоят деньги, связи и власть. Он привык ломать людей одним словом.
Теперь он выбрал меня.
Эйдан хочет заставить меня молчать. Давит, провоцирует, подходит слишком близко и улыбается так, будто уже знает, где я сдамся первой.
Я ненавижу его.
Он ненавидит меня.
Но чем сильнее мы пытаемся уничтожить друг друга, тем опаснее становится то, что горит между нами. Потому что ненависть можно контролировать.
Одержимость — нет.
Эйдан Воронов решил, что я пришла разрушить его семью.
Он мажор, наследник, хозяин закрытого клуба и главный подонок кампуса. Его боятся, ему подчиняются, за его фамилией стоят деньги, связи и власть. Он привык ломать людей одним словом.
Теперь он выбрал меня.
Эйдан хочет заставить меня молчать. Давит, провоцирует, подходит слишком близко и улыбается так, будто уже знает, где я сдамся первой.
Я ненавижу его.
Он ненавидит меня.
Но чем сильнее мы пытаемся уничтожить друг друга, тем опаснее становится то, что горит между нами. Потому что ненависть можно контролировать.
Одержимость — нет.
Она пришла в подвал за работой, а вышла — сломленной, изнасилованной, с душой, втоптанной в грязь. Отец выгнал её на улицу, швырнул в лицо: «Ты опозорила моё имя!» Она ушла в лес, подальше от людей. Просто ждала, когда зима заберёт её. Но однажды, собирая хворост у ручья, она наткнулась на истекающего кровью эльфа. И это изменило все...
Его называли Бешеным. Он убивал, не моргнув глазом. Он привык, что мир делится на тех, кто бьёт, и тех, кого бьют.
А потом в его логове появилась она. Хрупкая, спокойная, с глазами, которые видели его насквозь. Она не боялась его кулаков — она боялась только одного: что он так и не узнает, каково это — быть любимым без условий.
Он хотел сломать её. Вместо этого она разобрала его по косточкам, заставила извиниться перед тем, кого он унизил, и впервые за двадцать лет он почувствовал себя не зверем, а человеком.
Но самая опасная игра началась, когда она сказала: «Я подчинюсь тебе физически, но только на моих условиях». И он, главарь банды, вдруг понял, что готов выполнить любое её желание, лишь бы она продолжала смотреть на него так, как смотрела в ту ночь.
Эта история — о том, как любовь лечит даже самые глубокие раны. И о том, что настоящая сила — не в кулаках, а в умении просить прощения.
А потом в его логове появилась она. Хрупкая, спокойная, с глазами, которые видели его насквозь. Она не боялась его кулаков — она боялась только одного: что он так и не узнает, каково это — быть любимым без условий.
Он хотел сломать её. Вместо этого она разобрала его по косточкам, заставила извиниться перед тем, кого он унизил, и впервые за двадцать лет он почувствовал себя не зверем, а человеком.
Но самая опасная игра началась, когда она сказала: «Я подчинюсь тебе физически, но только на моих условиях». И он, главарь банды, вдруг понял, что готов выполнить любое её желание, лишь бы она продолжала смотреть на него так, как смотрела в ту ночь.
Эта история — о том, как любовь лечит даже самые глубокие раны. И о том, что настоящая сила — не в кулаках, а в умении просить прощения.
— Я ненавижу тебя, — выдохнула я.
— Хорошо, — сказал он, приближая своё лицо к моему. — Я хочу, чтобы ты ненавидела меня. Пока ты ненавидишь, ты чувствуешь. А чувствовать — это всё, что осталось.
Он поцеловал меня. Не как тогда, в саду — нежно и дразняще. Не как на складе — с жадной, запретной сладостью. Он поцеловал меня так, будто хотел выпить меня до дна, будто хотел доказать мне, что я принадлежу ему. Его губы были жёсткими, властными. Его язык ворвался в мой рот без спроса, и я застонала — против собственной воли. Мои руки вцепились в его волосы. Я хотела оттолкнуть его, но мои пальцы сжимались, притягивая его ближе.
— Будь проклят, — прошептала я в его губы.
Он рванул мою блузку — пуговицы посыпались на пол, звеня, как маленькие колокольчики похоронного звона. Я вскрикнула, но он зажал мне рот ладонью, прижимая меня к стене. Его глаза метали молнии...
— Хорошо, — сказал он, приближая своё лицо к моему. — Я хочу, чтобы ты ненавидела меня. Пока ты ненавидишь, ты чувствуешь. А чувствовать — это всё, что осталось.
Он поцеловал меня. Не как тогда, в саду — нежно и дразняще. Не как на складе — с жадной, запретной сладостью. Он поцеловал меня так, будто хотел выпить меня до дна, будто хотел доказать мне, что я принадлежу ему. Его губы были жёсткими, властными. Его язык ворвался в мой рот без спроса, и я застонала — против собственной воли. Мои руки вцепились в его волосы. Я хотела оттолкнуть его, но мои пальцы сжимались, притягивая его ближе.
— Будь проклят, — прошептала я в его губы.
Он рванул мою блузку — пуговицы посыпались на пол, звеня, как маленькие колокольчики похоронного звона. Я вскрикнула, но он зажал мне рот ладонью, прижимая меня к стене. Его глаза метали молнии...
— Как вас зовут? — я пытаюсь заглянуть в прорези маски, увидеть его глаза. — Почему вы меня держите? Я же не сделала вам ничего плохого. Мы ведь даже не знакомы. Пожалуйста, просто поговорите со мной.
Молчание. Он разворачивается и идет к лестнице.
— Подождите! — я дергаюсь так, что цепь впивается в ногу, и боль пронзает лодыжку. — Не уходите! Скажите хоть слово! Хоть одно слово! Я живой человек, я не вещь!
Он останавливается. Стоит ко мне спиной, и я вижу, как напрягаются его плечи. Но он не оборачивается. Просто стоит секунду, другую — и поднимается по лестнице. Дверь закрывается. Свет исчезает. Я снова в темноте....
Молчание. Он разворачивается и идет к лестнице.
— Подождите! — я дергаюсь так, что цепь впивается в ногу, и боль пронзает лодыжку. — Не уходите! Скажите хоть слово! Хоть одно слово! Я живой человек, я не вещь!
Он останавливается. Стоит ко мне спиной, и я вижу, как напрягаются его плечи. Но он не оборачивается. Просто стоит секунду, другую — и поднимается по лестнице. Дверь закрывается. Свет исчезает. Я снова в темноте....
Она пришла в горы за статьёй, а осталась в плену у трёх братьев.
Снег, холод и дорога, которая не ведёт назад.
Камиль — старший, суровый, как скалы. Его слово — закон.
Арслан — средний, образованный, циничный. Единственный, кто видит в ней человека, а не добычу.
Ильяс — младший, горячий, дикий. Он нашёл её в горах и не собирается отпускать.
— Ты не уйдёшь, — сказал он.
— Я сама решу, где мне быть.
— Пока ты в этом доме — ты живёшь по нашим обычаям.
— Ваши обычаи — не мои законы.
Три мужчины. Одна женщина. Один выбор, который изменит всё.
🔥 Всем огромное спасибо за комментарии, звёзды и библиотеки, вы меня мотивируете радовать Вас больше;)
🔥 Здесь, как всегда, влажно, горячо и приятно!
Снег, холод и дорога, которая не ведёт назад.
Камиль — старший, суровый, как скалы. Его слово — закон.
Арслан — средний, образованный, циничный. Единственный, кто видит в ней человека, а не добычу.
Ильяс — младший, горячий, дикий. Он нашёл её в горах и не собирается отпускать.
— Ты не уйдёшь, — сказал он.
— Я сама решу, где мне быть.
— Пока ты в этом доме — ты живёшь по нашим обычаям.
— Ваши обычаи — не мои законы.
Три мужчины. Одна женщина. Один выбор, который изменит всё.
🔥 Всем огромное спасибо за комментарии, звёзды и библиотеки, вы меня мотивируете радовать Вас больше;)
🔥 Здесь, как всегда, влажно, горячо и приятно!
Она — психолог. Он — генерал. Их любовь началась в спортзале.
Лера — женщина, которая не боится быть собой. Она весит под девяносто, носит свитера с оленями и считает, что жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в шоколаде. Но после измены мужа она перестала верить в любовь. Пока однажды не пошла на «тантрическую растяжку» и не встретила Макара.
Два метра роста, стальной взгляд, бывший военный, привыкший командовать. Он назвал её «открытой книгой», прочитал её боль и назначил... личную терапию. Теперь каждое утро она проводит с ним. Он командует, она смеётся. Он требует, она огрызается. Но между тренировками происходит нечто большее.
Сможет ли она довериться мужчине, который привык всё контролировать?
И докажет ли он, что его власть — это не тирания, а защита?
Смешная, чувственная и тёплая история о том, как любовь находит нас в самых неожиданных местах. Даже на коврике для йоги.
Лера — женщина, которая не боится быть собой. Она весит под девяносто, носит свитера с оленями и считает, что жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в шоколаде. Но после измены мужа она перестала верить в любовь. Пока однажды не пошла на «тантрическую растяжку» и не встретила Макара.
Два метра роста, стальной взгляд, бывший военный, привыкший командовать. Он назвал её «открытой книгой», прочитал её боль и назначил... личную терапию. Теперь каждое утро она проводит с ним. Он командует, она смеётся. Он требует, она огрызается. Но между тренировками происходит нечто большее.
Сможет ли она довериться мужчине, который привык всё контролировать?
И докажет ли он, что его власть — это не тирания, а защита?
Смешная, чувственная и тёплая история о том, как любовь находит нас в самых неожиданных местах. Даже на коврике для йоги.
Я узнала об измене мужа и той же ночью позвонила его главному конкуренту.
Сделка простая: я помогаю уничтожить бизнес мужа изнутри, Вронский защищает меня при разводе. Три месяца. Фиктивная помолвка.
Но Виктор Вронский не признаёт слова «фиктивно». Он уже выбрал мне гардероб, перевёз в свою спальню и сказал: «Ты моя. И я никому тебя не отдам».
Сделка простая: я помогаю уничтожить бизнес мужа изнутри, Вронский защищает меня при разводе. Три месяца. Фиктивная помолвка.
Но Виктор Вронский не признаёт слова «фиктивно». Он уже выбрал мне гардероб, перевёз в свою спальню и сказал: «Ты моя. И я никому тебя не отдам».
Я сбежала в горы после предательства мужчины, которого любила. Хотела только одного — закончить проект, пережить боль и больше никому не доверять.
Но вместо спокойствия разрушила чужую пасеку, едва не погибла и оказалась в доме сурового алтайца, который привык жить по собственным правилам.
Аслан не умеет красиво ухаживать. Не говорит лишних слов. Не обещает невозможного.
Он просто спасает меня. Приказывает. Заботится. И смотрит так, что у меня заканчиваются все доводы держаться от него подальше.
Когда ливень смывает единственную дорогу, выбора уже нет. Нам предстоит жить под одной крышей.
Только я еще не знаю, что опаснее — дикие горы… или мужчина, рядом с которым впервые хочется перестать убегать.
Но вместо спокойствия разрушила чужую пасеку, едва не погибла и оказалась в доме сурового алтайца, который привык жить по собственным правилам.
Аслан не умеет красиво ухаживать. Не говорит лишних слов. Не обещает невозможного.
Он просто спасает меня. Приказывает. Заботится. И смотрит так, что у меня заканчиваются все доводы держаться от него подальше.
Когда ливень смывает единственную дорогу, выбора уже нет. Нам предстоит жить под одной крышей.
Только я еще не знаю, что опаснее — дикие горы… или мужчина, рядом с которым впервые хочется перестать убегать.
Четыре женщины. Четыре эльфа. Одна битва.
Вивьен, великая чародейка, больше не хочет быть одна. Айрис, генерал в отставке, наконец-то нашла равного. Лиана, хозяйка публичного дома, впервые в жизни продала всё ради любви. Ирма, безвестная художница, нарисовала карту, которая изменит мир.
Их эльфы — бывшие рабы, а теперь воины, поэты, инженеры и мечтатели — готовы на всё ради своих женщин.
Последний штурм. Тронный зал. Королевский чародей. Четыре брата, которые должны воссоединиться. Четыре любовные истории, которые сольются в одну.
Они начинали как рабы. Они закончат как свободные.
Вивьен, великая чародейка, больше не хочет быть одна. Айрис, генерал в отставке, наконец-то нашла равного. Лиана, хозяйка публичного дома, впервые в жизни продала всё ради любви. Ирма, безвестная художница, нарисовала карту, которая изменит мир.
Их эльфы — бывшие рабы, а теперь воины, поэты, инженеры и мечтатели — готовы на всё ради своих женщин.
Последний штурм. Тронный зал. Королевский чародей. Четыре брата, которые должны воссоединиться. Четыре любовные истории, которые сольются в одну.
Они начинали как рабы. Они закончат как свободные.
Выберите полку для книги