«Ваша (цензура) прекрасна. Дайте потрогать», — написано на листке.
Я рассмотрела его со всех сторон, ища какую-нибудь дополнительную информацию.
Я посмотрела на наглого мужчину, который откинулся на диванчике и откровенно пялился на меня. Хам. Я прикрылась накидкой, и сальный взгляд сменился недовольством.
— Что там написано? — спрашивает меня подруга. Вижу, как ей хочется заглянуть в бумажку, но она у меня воспитанная. Без спроса никогда и ничего не скажет, даже телефон из моей сумки не достанет.
— Глупость там написана, — отвечаю ей и убираю записку в свою сумочку.
— Ты ему ответишь? Щёки у тебя бордовые аж. Что там такое написано?
— Не отвечу, непотребства всякие предлагает, — я стрельнула взглядом в ухажёра и снова увидела в его руке бокал красного вина. Напиток мне неинтересен, а вот огромная ладонь...
— Ох... — вздохнула я, представляя, что можно сделать такой ручищей.
— Дашуньчик, он на тебя так смотрит...
— Пусть смотрит, — я кокетливо улыбнулась и перекинула свои длин

Чтобы получить наследство, леди Элис Вэйнрайт должна выйти замуж за месяц. Вместо того чтобы стать добычей алчных аристократов, она покупает на чёрном рынке самого опасного раба — дроу по имени Рейнар. Он согласен на фиктивный брак, но у него есть и свои планы. Элис ещё не знает, что купила не мужа, а принца, и что эта сделка изменит не только её судьбу, но и её сердце.

— Через полгода у тебя должен быть муж, иначе мы тебя уволим, — прямо говорит начальник, Роман Петрович. — Ты понимаешь, что арабы первое, что смотрят, — это семейное положение. Хочешь подписывать сделки — найди мужа.
Сначала я не поняла, о чем он говорит. Потом, поняв, что моя работа зависит от семейного положения, нахмурилась. Слегка обида комком подкатила к горлу, и пальцы непроизвольно сжали край моего стула, обитого потрескавшейся от времени искусственной кожей, которая благодаря отличному качеству прослужит очень долго.
— Но это же глупость, — злюсь я на несправедливость этой жизни.
Роман Петрович развел руками, и на его запястье блеснули часы стоимостью с небольшую иномарку. Его лицо выражало не злость, а скорее холодное, деловое сожаление.
— Это их менталитет. Они проверяют своих партнеров, как спецслужбы, и штамп в паспорте говорит им, что с этим человеком стоит иметь дело, — оправдывается руководитель. — Ты пойми, нам нельзя терять таких клиентов. А если они узнают, ч

Ширинка. Что она творит? Из крайности в крайность. Опять эти качели!
- Подожди! - ловлю шустрячку за запястья, заставляя остановиться. - Надо поговорить.
- Ну начинается! - злится и делает попытку вырваться.
Чтобы продолжить или снова куда-нибудь сдристнуть? Не канает! Не в этот раз. Не пущу!
- Почему ты сбежала?
- Ты присвоил меня себе. Ревновал ко всем и вся. Не видел, как плохо мне было.
- Поэтому ты сейчас об меня так соблазнительно трешься?
- Пошел ты, Стрижев! Заколебал! Тебе лишь бы обладать и держать все под контролем. На желания остальных - плевать!
Новая попытка свалить. Да счаз! Мы не закончили.
- Неправда. И ты это знаешь. А вёл я себя так, потому что после тебя - другие перестали существовать. И мне это нравилось - быть только твоим. Я думал, тебе тоже. Почему не сказала?
- Я испугалась.
- Чего?

- Ты сошёл с ума, Егор, я выхожу замуж.
- Нет, не выходишь. Никто не смеет смотреть на тебя, трогать. Только я.
- Кто дал тебе на это право? - пытаюсь высвободить запястье из его крепкого захвата.
- Оно всегда у меня было.

Они были лучшими друзьями, пока он не лишил её невинности. Всё изменилось, дружба сломалась, превратившись в пытку, пока он не исчез. Пропал на два года. Но что такое настоящий кошмар, она поняла, когда он вернулся...

— Выключите! — прорычала в телефон.
— Я посмотрел только несколько записей…
— Я вас засужу! — перебила я Димитриса. Отголоски моего голоса пропали.
— Во-первых, у вас ничего не получится. Во-вторых, какой размер вы используете? К сожалению, картинка не четыре тысячи пикселей, чтобы приблизить, но вас видно отлично.
— Димитрис? А не пошли бы вы?! Займитесь делом! — выругалась я. — Перестаньте смотреть!
— Я должен досконально изучить все улики, тем более после тяжёлого суда мне нужен отдых.
— У вас был суд сегодня?
— Ну конечно, я же адвокат.
— Я думала, вы весь день занимались моим делом.
— Ваше дело слишком простое, два часа работы, и можно готовить встречный иск. Мои помощники займутся документы. Поприсутствую на допросе, и всё.
— Всё — это значит, я могу спать спокойно?
— Можете. Теперь за вами никто не будет следить.
— Перестаньте, — я залилась краской.
— Не хотите выпить чашечку кофе?
— Что? — удивилась я.
— Обсудим пару видео, — смеётся мужчина.
Я сбросила звонок.

— Марин, тебе давно пора выходить замуж, — говорит подруга Альбина, сидя в моём кабинете заведующей лекарствами. Я оторвалась на секунду от бумаг, которые нужно будет сдать в министерство. Девушка пила уже вторую чашку кофе из моей кофемашины. Клиника частная, а вот кофемашина в ординаторской сломана вторую неделю. Директор денег не выделил. Скупердяй. Теперь все бегают ко мне и засиживаются, отвлекая от важных дел.
— Там такого красавчика привезли с огнестрелом. Лысый, брутальный, какой-то бизнесмен. Может, зайдёшь к нему? Глазки построишь, мм? — спрашивает меня блондинка.
— Ты вроде медсестра, а не сваха, — бурчу себе под нос и утыкаюсь в бумажки.
— Он идеальный кандидат: высокий, красивый и неженатый. Я сама паспорт видела в регистратуре.
— И зачем мне такое счастье?

Служанка, которая подрабатывала на празднике, зашла в дом и отправилась на кухню, совсем меня не замечая. Прошла в какую-то дверь и вышла с красивой бутылкой коньяка. Стекло было тёмным и матовым, подчёркивая красоту золотой этикетки. Заметив меня, вздрогнула.
— Арам Алиевич попросил принести, я не воровка, — быстро оправдалась она. Значит, хозяин дома хочет перейти на тяжёлую артиллерию, но мне нужен совет. Меня учили, что я должна вести себя уважительно, но на кону моя честь.
— Верю, позови его сюда, срочно, — сказала я служанке.
— Что-то случилось?
— Просто позови. Я буду ждать здесь.
— Хорошо.
Девчонка убежала, и я осталась одна наблюдать за весельем тех, кто стойко держался до последнего, не покидая праздничные полупустые столы. Столько еды пропадёт. Столько хрусталя разбили гости "на счастье", что Араму придётся покупать новый сервиз.
Снова начался танец, другие мужчины решили тряхнуть стариной.
За моей спиной где-то тихо тикали часы, и этот мерный звук почему-то раздража

— Не ври мне, Элис. Аннабель в моей лаборатории теперь чаще, чем я. Она занимается парфюмом, якобы хочет на этом заработать. Но вот что удивительно, она никогда не давала мне его понюхать. Целый год работы и ни одного образца. А теперь она танцует с главным инквизитором, который словно приворожён, — настойчиво продолжает артефактор, наблюдая исподлобья за своей дочерью.
— Она сделала усилитель истинности. Нанесла его на себя, и у неё проявилось имя на запястье, вот здесь, — я показала мужчине свою правую руку и постучала по коже пальчиком.
Лирон Кантес посмотрел на мою руку, потом на меня. Схватил меня за запястье и поднёс к моему лицу.
— Читай! — рявкнул он так, что я напугалась.
На моей коже было четыре строчки каких-то драконьих надписей. Я открыла рот от удивления и не могла поверить.
— Я… Я не умею… Я не знаю драконий язык… Что тут написано? — прохрипела я, теряя голос, разум и, кажется, седея за одну минуту.
— Генри, Себастьян, Дориан, Теодор, — отчеканил каждое слово драко

Дверь за мной захлопнулась с тяжёлым щелчком.
— Я ни в чём не виновата, — с этим звуком меня плюхнули на стул, и две мужские головы появились с двух сторон от моей. Лысый клацнул зубами, пугая меня до полусмерти, а Максим Габаров смотрел пристально своими серыми глазами, изучая моё лицо во всех деталях.
Я попыталась подняться, но меня усадили на место сразу же.
— Сидеть! — рявкнул Руслан Громов.
— Скажи мне, Кристина, почему ты отвечаешь на мои звонки сама? — прошипел Максим Габаров мне в ухо.
— Потому что вы последний месяц с ума сошли! — выпалила я.
— Поставщик звонил мне, хотел рассказать о конкурентах, но ты со мной не соединила! — рычит Максим Габаров, опаляя мою щёку горячим злым дыханием.
— Получается, я во всём виновата? Не надо делать меня крайней! Я выполняла свою работу! — начала оправдываться я, переходя на крик.
Максим взял меня за горло, продолжая шипеть.
— Ты знаешь, сколько денег мы потеряли? — Максим Габаров кусал меня за щёку своей претензией.