Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушать любов»

— Попалась… — цедит сквозь зубы наглец.
Только сейчас понимаю, насколько он огромный. В машине сразу становится тесно. Это же не человек, а груда рельефных проработанных мышц.
— Не трогайте меня! — пищу испуганно и злюсь на себя за это. Нельзя показывать зверю свой страх.
— Не трогать? — глумливо тянет незнакомец. — Я вот тоже не хотел, чтобы ты трогала мою тачку, но ты явно из тех избалованных мажорок, которые по-хорошему не понимают. Кажется, тебя недостаточно пороли в детстве. А надо было, — может, научилась бы уважать людей и чужие вещи.
С этими словами наглец резко дёргает меня на себя так, словно я тряпичная кукла. Даже не успеваю понять, что происходит, а уже оказываюсь лежащей лицом в кожаное сиденье, а моя пятая точка расположена на коленях мужика.
— Пусти! — шиплю, пытаясь пнуть хама.
— Проси прощения! — с усмешкой выдаёт он, а затем ягодицы обжигает увесистый шлепок.
— Никогда!

— Пятнадцать лет я тебя лечил, Люба. А Милана забеременела за четыре месяца. Может, дело не в диагнозе? Ты на себя в зеркало давно смотрела? Растолстела так, что тебя и обнять противно.

Муж говорит это в своём кабинете. За его спиной практикантка застёгивает халат поверх округлившегося живота.

В моих руках график смен, в кармане пальто пузырёк с таблетками, которые Костя выдаёт мне каждое утро и каждый вечер.

Мне сорок два. Я помогала ему открыть клинику, работаю в ней администратором и пятнадцать лет верю его диагнозу.

Ни одного своего анализа я не видела: результаты всегда объясняли муж и свекровь, тоже врач.

Вечером Костя требует, чтобы я забрала вещи и уволилась.

Перед уходом ставит на стол новый пузырёк. — Пей. Тебе бросать нельзя.

В кармане у меня лежит старый. Кручу его пальцами, пока не отклеивается этикетка. Читаю: "Для подавления овуляции".
****
Мысли крутятся с бешеной скоростью: "Костя, лови бумеранг судьбы!!!"

— Пройдем в кабинет. Нам нужно поговорить.
Холодок пробегает по позвоночнику. Егор никогда не зовёт меня в кабинет для пустяков.
— Присядь.
— Я постою, Егор. Говори, что случилось. На объекте проблемы? С банками?
— У меня есть женщина. Ее зовут Алина, ей двадцать девять лет. Мы вместе около полугода. Она беременна от меня. Срок — пять недель. И я разрешил ей оставить ребенка.
Воздух мгновенно выбивает из легких. Я стою, оцепенев, чувствуя, как комната начинает медленно вращаться перед глазами.
У меня задержка три недели. Срок почти одинаковый. Пока я молилась о ребенке, считала дни цикла и плакала в ванной над каждым отрицательным тестом, мой муж оплодотворил другую женщину в каком-нибудь отеле или на съемной квартире.
Пальцы в кармане сжимают пластиковый тест так сильно, что он с тихим хрустом трескается.

— ОВЭЦ, — недоуменно произносит босс. — Что?
Мой сын стоит рядом с его машиной и старательно водит пальцем по пыли, перемешанной с мокрым снегом.
— А нечего было нашу маму овцой называть! Сам ты… овэц!
— Во-первых, не овэц, а баран, — поправляю и тут же натыкаюсь на возмущенный взгляд босса. —А во-вторых, никто не называл меня овцой, ты что?
— А вот и называл! — грозно топает ногой и обвинительно машет пальцем в сторону мужчины. — Он по телефону сказал, что его машину какая-то овца задела!
— Наша мамочка не овца, — тоненько пищит дочь.

Я думала, что после того, что учудили мои дети, Богдан Лейтес точно меня уволит, но вместо этого он попросил нас сыграть роль его семьи.
— Если, конечно, их настоящий папа не против…
— Не против, — заверяю поспешно. Мне нужна эта работа. А папа… — Папы у них нет.

-Что с тобой? Может, помощь нужна?
Я смахнула слёзы и уставилась на соседа затуманенным взглядом.
- Вы ничем мне не поможете… — не выдержав, снова разрыдалась я. — У меня дочь пропа-а-ла… Полдня ищем…
- М-да… Плохо. Очень плохо. Заявление?
Слов уже не осталось. Я лишь кивнула и горько всхлипнула.
- Но, кажется, именно я могу вам помочь. Как зовут девочку? Нужны фото и вся информация.
-Вера. Семь лет…
***
Неприятный сосед сверху оказался тем, кто сможет спасти мою дочь. Бывший военный, а теперь руководитель добровольческого поисково-спасательного отряда, Захар привык действовать быстро и жёстко.
Вот только довериться человеку, которого ещё вчера хотелось придушить за шум, наглую ухмылку и бесконечное хамство, оказывается, совсем не так просто.

- Мало тебе, да? – смеётся мой муж.
Звонкий шлепок по ягодице слышен даже сквозь дверь.
Неразборчивый женский голос ему отвечает. Смех резкий, но не могу определить, знаю ли её. Только столкнувшись лицом к лицу смогу понять.
Но дело в том, что я не хочу ни с кем сталкиваться. Вот прямо сейчас я это отчётливо осознаю.
- Дашка точно улетела. Не переживай. Не вернётся.
Ах…это они меня обсуждают?
- Заночуешь у меня.
И давно ли он начал таскать баб в нашу кровать?
- Ты просто огонь, детка. Даже не верится, что вы с Дашей… - голос его становится тише.
Привстаю, пытаясь расслышать окончание предложения. Что? Кто? О чём он? Баба шепчет, мурлыкает, а Вадим говорит громко и уверенно.
- Да она любит меня. И дальше своего носа не видит. А я устал от миссионерских поз и безразмерных пижам.

Измена мужа и предательство сестры разбили мне сердце. Я уехала к родителям, чтобы прийти в себя. Случайное знакомство на дороге не прошло без последствий. А потом оказалось, что он миллиардер

⚡️ЗАВЕРШЕНА, ПОЛНЫЙ ТЕКСТ⚡️— Я с тобой разведусь, — говорю мужу, когда застаю его с молодой любовницей на корпоративе.
Игорь смотрит на меня устало, почти с жалостью.
— Лена, ну какая любовь в нашем возрасте? У нас быт, дети и имущество. А любовь у меня теперь отдельно.
Отдельно.
Значит, двадцать три года брака — отдельно.
Мои бессонные ночи с детьми — отдельно.
Его выглаженные рубашки, его больная мать, его карьера, которую я помогала строить, — тоже отдельно.
А потом Милана, его двадцатидевятилетняя «помощница», улыбается и говорит:
— Елена Викторовна, мужчина не обязан умирать рядом с той, с кем прожил молодость.
Я думала, хуже уже не будет.
Но мне пишет дочь:
«Мам, пожалуйста, не устраивай скандал. Папа сказал, у Миланы важный вечер».
Они знали. Все вокруг знали…
А когда я потребовала объяснений, муж отвёл меня в служебный коридор ресторана, забрал телефон и толкнул в холодный склад.
— Остынешь — поговорим.
Дверь захлопнулась.

Я смотрю на любовницу мужа. Ее рука лежит на огромном животе.
— Я не верю…
— Тогда спросите у него, — отвечает она. — Вы ведь так и не смогли ему родить.
Восемь месяцев я не знала, что у мужа другая семья. И все, что я слышу от него, это банальное оправдание:
— Лера, ты все не так поняла!
Я не прощу. Не смогу. Я уезжаю, оставив ему кольцо и записку. И не говорю главного: после четырех лет попыток я сама наконец беременна.
Но полгода спустя он находит меня в кафе. Видит мой большой живот, и его глаза вспыхивают яростью.
— Ты полгода носишь моего ребенка и даже не собиралась мне сказать?!
— Это тебя уже не касается.
Он хватает меня за руку.
— Ошибаешься, любимая. Ты — моя жена. А это мой ребенок. И больше ты не сбежишь.

Мой сын привёл в дом жену и я пропал. Тихая, наивная, она должна была остаться для меня чужой, но я видел, как сын её унижает, как она гаснет рядом с ним, и что-то во мне оборвалось. Савелий этого не замечает. Он вообще ничего не замечает, кроме себя. Я не должен был вмешиваться, не должен был смотреть на неё иначе, но каждый взгляд, каждое случайное прикосновение и лёд, которым я окружил себя много лет назад, трещит всё сильнее. Она жена моего сына. Запретная, опасная. Моя слабость. Я не знаю, чем это закончится, но остановиться уже не могу...

— Я сказал, вышла отсюда!
— Нет.
Мой новый пациент Глеб Холодов — полковник спецназа. Герой. И невыносимый солдафон.
Он спас сотни жизней, но собственную, похоже, решил угробить.
Он выгоняет специалистов, отказывается выполнять назначения и намерен любой ценой вернуться к своим бойцам на фронт как можно скорее. А вот реабилитацию после серьёзного ранения считает лишь досадной помехой на пути к цели.
Но теперь Холодов попал в моё отделение.
— У вас есть лишь два варианта, полковник: выполнять мои назначения добровольно или ненавидеть меня, выполняя их.
— Ты ещё сама от меня откажешься, дура!
И иногда мне действительно хочется послать его куда подальше! Но я всё равно поставлю этого упрямца на ноги. И раны его залечу.
Вот только со своими бы разобраться…