Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушатьлюбовныероманы»
Дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы я могла видеть.
Я не толкала её. Не прикасалась. Она просто стояла так — с этой тонкой золотой полосой света у порога, с женским смехом за ней — и я смотрела в щель, как смотрят в замочную скважину чужой жизни. Только это была моя жизнь. Моя — и всё же совершенно чужая.
Я увидела фрагменты. Как в разбитом зеркале — осколки, каждый из которых отражает что-то отдельное, и мозг судорожно пытается сложить их в картину, хотя лучше бы не складывал.
Прикроватная тумба. На ней — бутылка. Тёмно-бордовая, с характерной этикеткой. «Бароло». То самое. Не такое же — именно то, потому что такое в Москве не найти просто так, я искала неделю и была единственным человеком в этом городе, который нашёл последнюю бутылку в маленьком магазине на Чистых прудах.
Я стояла и смотрела на эту бутылку.
Потом увидела его.
Женщину я увидела через секунду...
Я не толкала её. Не прикасалась. Она просто стояла так — с этой тонкой золотой полосой света у порога, с женским смехом за ней — и я смотрела в щель, как смотрят в замочную скважину чужой жизни. Только это была моя жизнь. Моя — и всё же совершенно чужая.
Я увидела фрагменты. Как в разбитом зеркале — осколки, каждый из которых отражает что-то отдельное, и мозг судорожно пытается сложить их в картину, хотя лучше бы не складывал.
Прикроватная тумба. На ней — бутылка. Тёмно-бордовая, с характерной этикеткой. «Бароло». То самое. Не такое же — именно то, потому что такое в Москве не найти просто так, я искала неделю и была единственным человеком в этом городе, который нашёл последнюю бутылку в маленьком магазине на Чистых прудах.
Я стояла и смотрела на эту бутылку.
Потом увидела его.
Женщину я увидела через секунду...
Маша вышли из колонии, в которой провела два года за преступление, которого не совершала...
История Мирона (брата № 3)
История Мирона (брата № 3)
Марина привыкла быть удобной: не спорить, не требовать, сглаживать острые углы и сохранять семью даже тогда, когда внутри всё давно трещало по швам.
Но однажды муж предал её не просто как женщину. Он забрал у неё самое дорогое — дочерей.
После измены Павел оставил детей у себя, прикрывшись деньгами, связями, красивым домом и словами о «стабильности». Марине оставили короткие звонки, редкие встречи и роль матери, которой будто разрешают любить по расписанию. Рядом с девочками уже появилась другая женщина — мягкая, аккуратная, удобная для новой семейной картинки.
Только Марина больше не собирается молчать.
Теперь у неё есть боль, которую нельзя показать детям. Злость, которую нужно превратить в силу. Адвокат, сухие документы, свидетели, записи, детские рисунки, оранжевые носки старшей дочери и маленькая ладошка младшей, которая всё ещё ищет маму в темноте.
Это история не о мести.
Это история о женщине, которая перестала исчезать ради чужого спокойствия, вернула себе гол
Но однажды муж предал её не просто как женщину. Он забрал у неё самое дорогое — дочерей.
После измены Павел оставил детей у себя, прикрывшись деньгами, связями, красивым домом и словами о «стабильности». Марине оставили короткие звонки, редкие встречи и роль матери, которой будто разрешают любить по расписанию. Рядом с девочками уже появилась другая женщина — мягкая, аккуратная, удобная для новой семейной картинки.
Только Марина больше не собирается молчать.
Теперь у неё есть боль, которую нельзя показать детям. Злость, которую нужно превратить в силу. Адвокат, сухие документы, свидетели, записи, детские рисунки, оранжевые носки старшей дочери и маленькая ладошка младшей, которая всё ещё ищет маму в темноте.
Это история не о мести.
Это история о женщине, которая перестала исчезать ради чужого спокойствия, вернула себе гол
Кто бы подумал, что я окажусь перед закрытой дверью кабинета, в котором притаились мой муж и его любовница, но вот этот день настал.
– Кто там? – Если судить по недовольному голосу мужа, то я прервала его на самом интересном месте.
– Конь в пальто! Костя, а с какой это радости ты закрылся в кабинете?
Молчание – вот что последовало за моим вопросом.
– Лучше открой дверь, иначе будет хуже!
– Вера? Это ты?
– Что за глупый вопрос? Ты не можешь по голосу узнать собственную жену?
– А ты что здесь делаешь?
– А ты и дальше собираешься задавать мне нелепые вопросы?
Но в ответ снова последовало молчание.
– Кто там? – Если судить по недовольному голосу мужа, то я прервала его на самом интересном месте.
– Конь в пальто! Костя, а с какой это радости ты закрылся в кабинете?
Молчание – вот что последовало за моим вопросом.
– Лучше открой дверь, иначе будет хуже!
– Вера? Это ты?
– Что за глупый вопрос? Ты не можешь по голосу узнать собственную жену?
– А ты что здесь делаешь?
– А ты и дальше собираешься задавать мне нелепые вопросы?
Но в ответ снова последовало молчание.
Мне пообещали дать грант! Деньги, денежки, деньжищи! Но только, если я уговорю местное население далекой сибирской глуши на постройку рядом с ними уникальной эко турбазы! Все бы ничего, администрация даже не против, но вот один неотесанный грубиян "уперся рогом" и не желает меня видеть на его земле! Но ничего... и не таким хвосты вертели! Не поможет ему его бицепс и трицепс в борьбе против женского очарования!
Пять лет тайных встреч. Пять лет надежды. А он пришёл и сказал: «Я должен жениться на другой. Будь моей любовницей».
Я выгнала его.
А через месяц узнала, что беременна.
Я сказала, что ребёнок не от него. Чтобы он не вернулся из жалости. Чтобы не думал, что я пытаюсь его удержать.
Но он вернулся. Без денег, без семьи, без наследства. Просто сказал: «Я люблю тебя».
И теперь я должна сделать выбор: сказать правду или потерять его навсегда.
Я выгнала его.
А через месяц узнала, что беременна.
Я сказала, что ребёнок не от него. Чтобы он не вернулся из жалости. Чтобы не думал, что я пытаюсь его удержать.
Но он вернулся. Без денег, без семьи, без наследства. Просто сказал: «Я люблю тебя».
И теперь я должна сделать выбор: сказать правду или потерять его навсегда.
На юбилее семейной компании мой муж поднялся на сцену не со мной.
Он благодарил молодую помощницу, смотрел на неё так, как когда-то смотрел на меня, и называл её будущим нашего бизнеса. А я стояла в зале и понимала: меня уже вычеркнули. Из речи. Из ролика. Из буклета. Из истории компании, которую мы строили двадцать четыре года.
После праздника Виктор положил передо мной соглашение:
— Подпиши и уйди красиво, Марина.
Красиво — значит молча.
Красиво — значит без доли.
Красиво — значит оставить ему компанию, имя, партнёров и право рассказывать всем, что я была всего лишь его тенью.
Но он ошибся.
Я слишком долго стояла за его спиной и видела всё: кто приходил в компанию, какие документы он прятал, чьими связями пользовался и почему теперь так боится моей подписи.
Он хотел, чтобы я ушла тихо.
А я решила вернуть своё имя.
Он благодарил молодую помощницу, смотрел на неё так, как когда-то смотрел на меня, и называл её будущим нашего бизнеса. А я стояла в зале и понимала: меня уже вычеркнули. Из речи. Из ролика. Из буклета. Из истории компании, которую мы строили двадцать четыре года.
После праздника Виктор положил передо мной соглашение:
— Подпиши и уйди красиво, Марина.
Красиво — значит молча.
Красиво — значит без доли.
Красиво — значит оставить ему компанию, имя, партнёров и право рассказывать всем, что я была всего лишь его тенью.
Но он ошибся.
Я слишком долго стояла за его спиной и видела всё: кто приходил в компанию, какие документы он прятал, чьими связями пользовался и почему теперь так боится моей подписи.
Он хотел, чтобы я ушла тихо.
А я решила вернуть своё имя.
Я выиграла отпуск в Италию. Мечтала, что мы с мужем будем гулять по Риму, есть пиццу и целоваться у фонтана Треви.
А он нашёл другую. В нашем номере. Пока я ждала его на пляже.
Я убежала в слезах. Плакала на берегу. А потом ко мне подошёл незнакомец.
Он не спросил, почему я плачу. Просто сел рядом и предложил вино.
Я не знала, что этот итальянец станет моим мужем. Отцом моего ребёнка. Моей новой жизнью.
А он нашёл другую. В нашем номере. Пока я ждала его на пляже.
Я убежала в слезах. Плакала на берегу. А потом ко мне подошёл незнакомец.
Он не спросил, почему я плачу. Просто сел рядом и предложил вино.
Я не знала, что этот итальянец станет моим мужем. Отцом моего ребёнка. Моей новой жизнью.
Меня назвали неформатом.
Слишком громкая. Слишком резкая. Слишком не такая.
А уже на следующий день властный Глеб Ордынцев предложил мне стать его фиктивной невестой. Всего-то нужно было улыбаться на семейном ужине, красиво молчать и не портить ему репутацию.
Он думал, что купил удобную роль.
Ошибся.
Я перечеркнула его договор, переписала правила и случайно стала женщиной, которую его семья запомнила слишком хорошо. Теперь вместо одного ужина меня ждёт почти свадьба, бывшая Глеба, семейные интриги, пресса и мужчина, который привык всё контролировать… кроме меня.
Он хотел невесту на время.
Получил женщину с характером.
И если Глеб Ордынцев решил, что моё счастье можно оформить пунктом договора, ему придётся узнать главное: у меня не только размер XL. У меня ещё и гордость такого же размера.
Слишком громкая. Слишком резкая. Слишком не такая.
А уже на следующий день властный Глеб Ордынцев предложил мне стать его фиктивной невестой. Всего-то нужно было улыбаться на семейном ужине, красиво молчать и не портить ему репутацию.
Он думал, что купил удобную роль.
Ошибся.
Я перечеркнула его договор, переписала правила и случайно стала женщиной, которую его семья запомнила слишком хорошо. Теперь вместо одного ужина меня ждёт почти свадьба, бывшая Глеба, семейные интриги, пресса и мужчина, который привык всё контролировать… кроме меня.
Он хотел невесту на время.
Получил женщину с характером.
И если Глеб Ордынцев решил, что моё счастье можно оформить пунктом договора, ему придётся узнать главное: у меня не только размер XL. У меня ещё и гордость такого же размера.
В мой свадебный салон внезапно приходит беременная дочь моей подруги, и я становлюсь невольным свидетелем ее разговора:
— Юра сказал, что мы поженимся, как только он разведется. Он уже сделал мне предложение, — раздается из примерочной голос Милы.
Из дальнейшей беседы становится ясно, что она ждет ребенка от моего мужа и собирается выйти за него.
У меня в голове это не укладывается.
Милана выросла на моих глазах, ее мать — моя лучшая подруга. Неужели у нее отношения с моим мужем, который старше ее на двадцать лет?
Мы много лет в браке, у нас взрослая дочь, которая скоро подарит нам внука, и тут словно гром среди ясного неба: муж уходит от меня к любовнице.
***
— Милана родила, — сообщает супруг. — Роды были тяжелыми. Она в реанимации. С ребенком все в порядке, но Миле придется долго восстанавливаться, поэтому я принял решение: через несколько дней я заберу сына из роддома и привезу сюда. Поможешь мне с ним, пока Мила в больнице. Она тебе не чужая все-таки. Выросла у тебя на глаз
— Юра сказал, что мы поженимся, как только он разведется. Он уже сделал мне предложение, — раздается из примерочной голос Милы.
Из дальнейшей беседы становится ясно, что она ждет ребенка от моего мужа и собирается выйти за него.
У меня в голове это не укладывается.
Милана выросла на моих глазах, ее мать — моя лучшая подруга. Неужели у нее отношения с моим мужем, который старше ее на двадцать лет?
Мы много лет в браке, у нас взрослая дочь, которая скоро подарит нам внука, и тут словно гром среди ясного неба: муж уходит от меня к любовнице.
***
— Милана родила, — сообщает супруг. — Роды были тяжелыми. Она в реанимации. С ребенком все в порядке, но Миле придется долго восстанавливаться, поэтому я принял решение: через несколько дней я заберу сына из роддома и привезу сюда. Поможешь мне с ним, пока Мила в больнице. Она тебе не чужая все-таки. Выросла у тебя на глаз
Выберите полку для книги