Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушатьлюбовныероманы»
Я не верила, что я когда то смогу познать материнство, подержать на ребёнка. Но я держу в руках люльку с младенцем.
— Босс. Мне надо, чтобы вы сделали тест ДНК. Подтвердили отцовство! — говорю я, врываясь в кабинет.
— Рита? — выпучив глаза, смотрит на меня босс, когда я пересекаю порог.
— Да, это я. А это, возможно, ваш сын. Я очень надеюсь, что ваш. И что вы будете милостивы и согласитесь жениться на мне на некоторое время, чтобы я могла его усыновить. Мне подкинули ребёнка. Пожалуйста, сделайте тест ДНК. Возможно, это мой единственный шанс стать мамой!
— Босс. Мне надо, чтобы вы сделали тест ДНК. Подтвердили отцовство! — говорю я, врываясь в кабинет.
— Рита? — выпучив глаза, смотрит на меня босс, когда я пересекаю порог.
— Да, это я. А это, возможно, ваш сын. Я очень надеюсь, что ваш. И что вы будете милостивы и согласитесь жениться на мне на некоторое время, чтобы я могла его усыновить. Мне подкинули ребёнка. Пожалуйста, сделайте тест ДНК. Возможно, это мой единственный шанс стать мамой!
— Алло! Алло, это Арсений? Арсений Сабуров? — слышу на той стороне сбивчивый женский голос.
— Допустим. Кто это?
— Это Таня.
— Какая Таня? — уточняю, еле сдерживая злость.
— Ну, Таня Колпакова! Подруга Софии.
Я хмурюсь, слыша имя своей бывшей жены.
— Я вас смутно помню, — отвечаю я.
— Господи, сейчас не до этого! — выпаливает она. — Софии нет уже сутки!
— Вы, кажется, ошиблись номером, — говорю холодно. — Мы с Софией развелись шесть лет назад. С тех пор я не имею отношения ни к ее жизни, ни к ее…
— Номер я не ошиблась! — вспыхивает она. — Я его в Софином блокноте нашла! У нее на первой странице: «Арсений Сабуров». И этот номер. Думаете, я от нечего делать вам названиваю?
— Допустим, вы нашли мой номер, — говорю я. — Но я по-прежнему не понимаю, зачем вы все это мне говорите.
— Затем, что это ваша дочка.
— Повторите.
— Господи, да что тут повторять?! — снова срывается она. — Варвара — ваша дочь! София была беременна, когда вы разошлись!
Я смеюсь. Коротко и без радости.
— Допустим. Кто это?
— Это Таня.
— Какая Таня? — уточняю, еле сдерживая злость.
— Ну, Таня Колпакова! Подруга Софии.
Я хмурюсь, слыша имя своей бывшей жены.
— Я вас смутно помню, — отвечаю я.
— Господи, сейчас не до этого! — выпаливает она. — Софии нет уже сутки!
— Вы, кажется, ошиблись номером, — говорю холодно. — Мы с Софией развелись шесть лет назад. С тех пор я не имею отношения ни к ее жизни, ни к ее…
— Номер я не ошиблась! — вспыхивает она. — Я его в Софином блокноте нашла! У нее на первой странице: «Арсений Сабуров». И этот номер. Думаете, я от нечего делать вам названиваю?
— Допустим, вы нашли мой номер, — говорю я. — Но я по-прежнему не понимаю, зачем вы все это мне говорите.
— Затем, что это ваша дочка.
— Повторите.
— Господи, да что тут повторять?! — снова срывается она. — Варвара — ваша дочь! София была беременна, когда вы разошлись!
Я смеюсь. Коротко и без радости.
У меня не было ярких чувств, расставаться не больно. Но вот оказаться без работы и без дома, да.
Аринка, прижавшись к моему боку, с аппетитом жует пирожок.
— Ничего, всё у нас будет отлично. И работу новую найду и жильё. Главное, что мы здоровы. А это всё мелочи, — произношу для поддержания боевого духа.
Дочка согласно кивает, а я испытываю желание разреветься.
Как можно быть такой слепой и не видеть, что меня используют?
— Я тоже могу работать, я деток люблю, могу их нянчить, — деловито сообщает Арина.
— Вы ищете работу няней? — внезапно рядом раздаётся мужской голос.
— Да, мы ищем. И хорошо если вы нас к себе жить возьмёте, — без тени сомнения заявляет Арина, это всё действие сериалов, которые любит Пашина мама.
Оборачиваюсь и сердце в груди замирает.
Слава. Друг моего брата. Тот, в кого когда-то я была влюблена и для кого оставалась только “мелкой”.
— Мелкая? Ты? — узнает и он.
Мелкая и только… А всё остальное мои домыслы и мои ошибки…
Аринка, прижавшись к моему боку, с аппетитом жует пирожок.
— Ничего, всё у нас будет отлично. И работу новую найду и жильё. Главное, что мы здоровы. А это всё мелочи, — произношу для поддержания боевого духа.
Дочка согласно кивает, а я испытываю желание разреветься.
Как можно быть такой слепой и не видеть, что меня используют?
— Я тоже могу работать, я деток люблю, могу их нянчить, — деловито сообщает Арина.
— Вы ищете работу няней? — внезапно рядом раздаётся мужской голос.
— Да, мы ищем. И хорошо если вы нас к себе жить возьмёте, — без тени сомнения заявляет Арина, это всё действие сериалов, которые любит Пашина мама.
Оборачиваюсь и сердце в груди замирает.
Слава. Друг моего брата. Тот, в кого когда-то я была влюблена и для кого оставалась только “мелкой”.
— Мелкая? Ты? — узнает и он.
Мелкая и только… А всё остальное мои домыслы и мои ошибки…
— Марин, ты должна понять… всё было сложно.
— Нет, Артём. Всё было просто.
— В смысле?
— Ты семь лет спал с другой женщиной. Завёл с ней детей. И врал мне каждый день.
— Но я всё равно пришёл к тебе.
Мы развелись.
Я собрала себя по кускам и начала новую жизнь.
И встретила мужчину, который никогда не смотрел на меня как на запасной вариант.
Я наконец стала счастливой.
А потом однажды вечером в дверь позвонили.
На пороге стоял мой бывший муж чемоданом и двумя детьми.
— Нет, Артём. Всё было просто.
— В смысле?
— Ты семь лет спал с другой женщиной. Завёл с ней детей. И врал мне каждый день.
— Но я всё равно пришёл к тебе.
Мы развелись.
Я собрала себя по кускам и начала новую жизнь.
И встретила мужчину, который никогда не смотрел на меня как на запасной вариант.
Я наконец стала счастливой.
А потом однажды вечером в дверь позвонили.
На пороге стоял мой бывший муж чемоданом и двумя детьми.
— Всё будет хорошо, Милан. Я люблю тебя. Ребёнок — это наш шанс, — шепчет мой муж в телефонную трубку так нежно, как никогда не говорил со мной.
Я стою в прихожей и слушаю, как Ярослав обещает новую жизнь моей младшей сестре.
— Ты уже пожила, Лилечка, — скажет мне мама утром. — Дай Милане пожить.
Двадцать лет я строила бизнес, семью, дом. Двадцать лет моё имя не стояло ни в одном документе, потому что мы же семья, к чему эти формальности. А теперь муж уходит к моей сестре, мать встаёт на её сторону, а всё, что я строила, превращается в руины!
Я стою в прихожей и слушаю, как Ярослав обещает новую жизнь моей младшей сестре.
— Ты уже пожила, Лилечка, — скажет мне мама утром. — Дай Милане пожить.
Двадцать лет я строила бизнес, семью, дом. Двадцать лет моё имя не стояло ни в одном документе, потому что мы же семья, к чему эти формальности. А теперь муж уходит к моей сестре, мать встаёт на её сторону, а всё, что я строила, превращается в руины!
ПОЛНЫЙ ТЕКСТ 🔥
Я стою посреди собственной квартиры и смотрю на женщину, которая спокойно держит в руке бокал, словно находится не в чужом доме, а у себя в гостиной. Рядом с ней стоит мой полуголый муж.
В комнате стоит запах измены и чужих духов.
— Ну что же ты молчишь, Катя? — говорит она мягко, словно мы старые знакомые, которые встретились за чашкой кофе. — Обычно жены в такие моменты устраивают сцены, когда застукали мужа с любовницей.
— Сцены устраивают тогда, когда есть за что бороться, — медленно отвечаю я.
Лена вдруг подходит ближе к Василию и кладет руку ему на плечо, почти собственническим жестом.
Василий наконец поднимает на меня глаза.
— Катя, давай поговорим спокойно, — говорит он, делая осторожный шаг ко мне. — Все не так, как выглядит.
— Разговаривать больше не о чем. Каждый из вас пожалеет, что начал эту грязную игру. Скоро вы узнаете, что такое «Развод по-королевски»!
И что на самом деле скрывали изменщик и его любовница — мне только предстоит узнать!
Я стою посреди собственной квартиры и смотрю на женщину, которая спокойно держит в руке бокал, словно находится не в чужом доме, а у себя в гостиной. Рядом с ней стоит мой полуголый муж.
В комнате стоит запах измены и чужих духов.
— Ну что же ты молчишь, Катя? — говорит она мягко, словно мы старые знакомые, которые встретились за чашкой кофе. — Обычно жены в такие моменты устраивают сцены, когда застукали мужа с любовницей.
— Сцены устраивают тогда, когда есть за что бороться, — медленно отвечаю я.
Лена вдруг подходит ближе к Василию и кладет руку ему на плечо, почти собственническим жестом.
Василий наконец поднимает на меня глаза.
— Катя, давай поговорим спокойно, — говорит он, делая осторожный шаг ко мне. — Все не так, как выглядит.
— Разговаривать больше не о чем. Каждый из вас пожалеет, что начал эту грязную игру. Скоро вы узнаете, что такое «Развод по-королевски»!
И что на самом деле скрывали изменщик и его любовница — мне только предстоит узнать!
— И как давно ты встречаешься с бывшей за моей спиной?
Егор отводит взгляд, сжимает челюсти недовольно, будто ему неприятно, что я застала его на горячем.
— Мы не встречаемся. Алиса захотела найти мать, пообщаться и… вот, — Егор пожимает плечами. — Это что, проблема?
— Не проблема, но ты ничего не сказал мне. За моей спиной ходил с ней в рестораны.
— И что? — выдает равнодушно. — Я дочь водил на встречи, а не то, что ты себе надумала.
Пятнадцать лет брака, общий ребенок и дочка, которую воспитала, как свою. А потом я узнаю, что мой муж и дочь, наврав мне, улетают на отдых с ней. С новой мамой.
Но тогда я еще не знала, что скрывается за этой поездкой на самом деле…
Егор отводит взгляд, сжимает челюсти недовольно, будто ему неприятно, что я застала его на горячем.
— Мы не встречаемся. Алиса захотела найти мать, пообщаться и… вот, — Егор пожимает плечами. — Это что, проблема?
— Не проблема, но ты ничего не сказал мне. За моей спиной ходил с ней в рестораны.
— И что? — выдает равнодушно. — Я дочь водил на встречи, а не то, что ты себе надумала.
Пятнадцать лет брака, общий ребенок и дочка, которую воспитала, как свою. А потом я узнаю, что мой муж и дочь, наврав мне, улетают на отдых с ней. С новой мамой.
Но тогда я еще не знала, что скрывается за этой поездкой на самом деле…
— Алло?
Пауза. Секунда. Полторы.
Потом — голос. Женский. Мягкий, чуть хрипловатый, с ленивой улыбкой в интонации. Так говорят люди, которые только что проснулись. Или которые лежат в постели и не торопятся вставать.
— Малыш, ты забыл у меня часы.
И — смешок. Короткий, тёплый, интимный. Смешок, который принадлежит не тебе. Который ты вообще не должна была услышать.
Я не ответила.
Она, видимо, посмотрела на экран. Или почувствовала тишину — не ту, знакомую, когда Андрей молчит и улыбается, а другую. Мёртвую.
— Алло? Андрей?
Я нажала отбой.
Пауза. Секунда. Полторы.
Потом — голос. Женский. Мягкий, чуть хрипловатый, с ленивой улыбкой в интонации. Так говорят люди, которые только что проснулись. Или которые лежат в постели и не торопятся вставать.
— Малыш, ты забыл у меня часы.
И — смешок. Короткий, тёплый, интимный. Смешок, который принадлежит не тебе. Который ты вообще не должна была услышать.
Я не ответила.
Она, видимо, посмотрела на экран. Или почувствовала тишину — не ту, знакомую, когда Андрей молчит и улыбается, а другую. Мёртвую.
— Алло? Андрей?
Я нажала отбой.
Поликлиника… Добираюсь до нужного кабинета и сажусь в очередь. Я достаю свой телефон, но не могу сосредоточиться на экране.
Что-то не так. Какое-то странное предчувствие давит на грудь, словно воздух стал гуще.
Поднимаю голову от телефона – и замираю.
В десяти шагах от меня, у стойки регистратуры, стоит мой муж. Сергей. Стоит и держит за руку девушку.
Беременную девушку.
Мир словно останавливается.
Девушка молодая, лет на двадцать три максимум. Живот заметно округлился – срок, наверное, месяцев пять-шесть.
И Сергей... Мой Сергей нежно гладит этот живот. Его рука ложится на округлость с такой осторожностью, с такой любовью, что у меня буквально перехватывает дыхание.
Что-то не так. Какое-то странное предчувствие давит на грудь, словно воздух стал гуще.
Поднимаю голову от телефона – и замираю.
В десяти шагах от меня, у стойки регистратуры, стоит мой муж. Сергей. Стоит и держит за руку девушку.
Беременную девушку.
Мир словно останавливается.
Девушка молодая, лет на двадцать три максимум. Живот заметно округлился – срок, наверное, месяцев пять-шесть.
И Сергей... Мой Сергей нежно гладит этот живот. Его рука ложится на округлость с такой осторожностью, с такой любовью, что у меня буквально перехватывает дыхание.
— Я хочу развестись, — говорит муж.
Просто так. Без подготовки, без «нам нужно поговорить», без попытки смягчить удар.
Слово «развестись» повисает в воздухе. Я смотрю на него, пытаюсь осмыслить. Карандаш выскальзывает из пальцев, падает на пол, но я не слышу звука. Есть только это слово, которое разрывает мою реальность на части.
— Что? — выдыхаю я.
— У меня другая женщина, — продолжает он, и каждое слово — удар под дых. — Настя. Ей двадцать восемь, работает в моей компании. Она беременна. Четыре недели.
Мир рушится. Просто перестаёт существовать. Я смотрю на Ильдара — моего мужа, отца моего сына, человека, с которым прожила двадцать лет — и не узнаю его. Это незнакомец, который вломился в мою жизнь и произносит немыслимые слова.
— Четыре недели, — повторяю я машинально. Голос звучит чужим, далёким. — То есть... недавно?
— Нет, — качает он головой, и в этом жесте нет сожаления. Только констатация факта. — Мы вместе уже восемь месяцев. Просто беременность — четыре недели.
Просто так. Без подготовки, без «нам нужно поговорить», без попытки смягчить удар.
Слово «развестись» повисает в воздухе. Я смотрю на него, пытаюсь осмыслить. Карандаш выскальзывает из пальцев, падает на пол, но я не слышу звука. Есть только это слово, которое разрывает мою реальность на части.
— Что? — выдыхаю я.
— У меня другая женщина, — продолжает он, и каждое слово — удар под дых. — Настя. Ей двадцать восемь, работает в моей компании. Она беременна. Четыре недели.
Мир рушится. Просто перестаёт существовать. Я смотрю на Ильдара — моего мужа, отца моего сына, человека, с которым прожила двадцать лет — и не узнаю его. Это незнакомец, который вломился в мою жизнь и произносит немыслимые слова.
— Четыре недели, — повторяю я машинально. Голос звучит чужим, далёким. — То есть... недавно?
— Нет, — качает он головой, и в этом жесте нет сожаления. Только констатация факта. — Мы вместе уже восемь месяцев. Просто беременность — четыре недели.
Выберите полку для книги