Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
Как же болит голова. Поворачиваю голову. Не может быть. Рита. Я переспал с сестрой лучшего друга! Я идиот!
- Это писец!
Рита открывает глаза, поворачивается ко мне.
- Ян не кричи.
-Как не кричать Рита! Мы переспали! Ладно я пьяный был! А ты то куда смотрела!
-Во первых, ты сам пришёл в мою комнату, во вторых, ты сам на меня навалился. Ну а в третьих, я не была против, потому что давно люблю тебя.
- Какая любовь Рита!Ты ещё салага! Как я Марку в глаза смотреть буду!
Вижу как у Риты бегут слезы.
-А ночью ты мне другое говорил. Если тебе от этого легче, я Марку ничего не скажу.
Иди в душ сходи. Я сейчас принесу тебе воду и таблетку.
Шатаясь иду в душ. Не знаю сколько я там был, но когда я вышел Риты не было. На столике стоял стакан воды, таблетка и записка.
« Демьян, выпей лекарство, перестанет болеть голова. На кровати одежда Марка одень. Мне очень обидно, что ты жалеешь о том что было. Но я не буду тебе больше надоедать. Прощай Ян.
- Это писец!
Рита открывает глаза, поворачивается ко мне.
- Ян не кричи.
-Как не кричать Рита! Мы переспали! Ладно я пьяный был! А ты то куда смотрела!
-Во первых, ты сам пришёл в мою комнату, во вторых, ты сам на меня навалился. Ну а в третьих, я не была против, потому что давно люблю тебя.
- Какая любовь Рита!Ты ещё салага! Как я Марку в глаза смотреть буду!
Вижу как у Риты бегут слезы.
-А ночью ты мне другое говорил. Если тебе от этого легче, я Марку ничего не скажу.
Иди в душ сходи. Я сейчас принесу тебе воду и таблетку.
Шатаясь иду в душ. Не знаю сколько я там был, но когда я вышел Риты не было. На столике стоял стакан воды, таблетка и записка.
« Демьян, выпей лекарство, перестанет болеть голова. На кровати одежда Марка одень. Мне очень обидно, что ты жалеешь о том что было. Но я не буду тебе больше надоедать. Прощай Ян.
− Я – Авилов Филипп Яковлевич! Директор завода по производству сока!
− Ага, а я – принцесса Уэльская! – Девчонка фыркает.
Не верит мне ни капли.
А ещё второе яблоко из кармана вынимает.
− Сейчас ты мне всё расскажешь! – Этот Вильгельм Телль в платье ставит яблоко на мою макушку.
Улыбается так нехорошо.
А ещё на несколько шагов назад отходит.
И лук из-за спины достаёт.
Настоящий, со стрелами!
Мамочки!
*****
Я должен был загорать на пляже, но отправился по поручению деда в Богом забытую деревню. И теперь очутился в плену у мелкой девчонки, у которой яблоки – любимый снаряд для метания. Только вот она поразительно похожа на ту, кого я безуспешно пытался найти лет семь назад. Неужели… Да ну, не может быть…
− Ага, а я – принцесса Уэльская! – Девчонка фыркает.
Не верит мне ни капли.
А ещё второе яблоко из кармана вынимает.
− Сейчас ты мне всё расскажешь! – Этот Вильгельм Телль в платье ставит яблоко на мою макушку.
Улыбается так нехорошо.
А ещё на несколько шагов назад отходит.
И лук из-за спины достаёт.
Настоящий, со стрелами!
Мамочки!
*****
Я должен был загорать на пляже, но отправился по поручению деда в Богом забытую деревню. И теперь очутился в плену у мелкой девчонки, у которой яблоки – любимый снаряд для метания. Только вот она поразительно похожа на ту, кого я безуспешно пытался найти лет семь назад. Неужели… Да ну, не может быть…
Их встреча была неизбежна - два мира, противоположных и притягательных, столкнулись в одном месте, где страсть и опасность переплетались в смертельном танце.
Я стою на пороге нашего дома, осторожно поворачиваю ключ. Сердце трепещет от предвкушения, скоро я увижу удивленное и радостное лицо мужа.
– Тише, тише, – шепчет мама.
Свекровь осторожно зажигает свечи на праздничном торте в виде цифр тридцать девять. Я отступаю назад, пропуская вперед родственников и друзей.
Все на цыпочках пробираются внутрь. Двенадцать человек, которых я так старательно собрала, чтобы устроить Диме незабываемый день рождения.
– С Днем Рождения! – хором взрываются радостные голоса.
И в следующий миг в воздухе повисает мертвая гробовая тишина.
– Господи Боже мой... что же это...ох... – причитает тетка.
Сестра от потрясения выпускает из рук воздушные шарики.
Я заглядываю через плечо родственников и вижу то, что рушит все мои мечты и разбивает сердце вдребезги.
На моем муже съежившись, торопливо поправляя платье, восседает молодая шатенка. Пятнадцать лет брака. Двое детей. Клятвы верности. Планы на будущее. Все рассыпается за одну секунду.
– Тише, тише, – шепчет мама.
Свекровь осторожно зажигает свечи на праздничном торте в виде цифр тридцать девять. Я отступаю назад, пропуская вперед родственников и друзей.
Все на цыпочках пробираются внутрь. Двенадцать человек, которых я так старательно собрала, чтобы устроить Диме незабываемый день рождения.
– С Днем Рождения! – хором взрываются радостные голоса.
И в следующий миг в воздухе повисает мертвая гробовая тишина.
– Господи Боже мой... что же это...ох... – причитает тетка.
Сестра от потрясения выпускает из рук воздушные шарики.
Я заглядываю через плечо родственников и вижу то, что рушит все мои мечты и разбивает сердце вдребезги.
На моем муже съежившись, торопливо поправляя платье, восседает молодая шатенка. Пятнадцать лет брака. Двое детей. Клятвы верности. Планы на будущее. Все рассыпается за одну секунду.
– Аврора, я дома! – раздался голос Вити, впервые за долгое время так рано вернувшегося с работы.
– И как ты это объяснишь? – Я швырнула под ноги мужа стринги и пачку презервативов, сжав руки в кулаки, борясь с желанием пустить их в ход.
– А я не понял, Аврора, ты что, копалась в моих вещах?
– Ты серьёзно? Витя, ты сам попросил меня разобрать твою сумку. И не смей перекладывать на меня вину и делать крайней. С кем ты спишь? С Яной?
Мне почему-то казалось, что муж начнёт всё отрицать и отпираться, доказывая, что я всё не так поняла и он может всё объяснить. Но этого не произошло.
– А чего ты от меня ждала? Что я буду как монах хранить тебе верность?
– И как ты это объяснишь? – Я швырнула под ноги мужа стринги и пачку презервативов, сжав руки в кулаки, борясь с желанием пустить их в ход.
– А я не понял, Аврора, ты что, копалась в моих вещах?
– Ты серьёзно? Витя, ты сам попросил меня разобрать твою сумку. И не смей перекладывать на меня вину и делать крайней. С кем ты спишь? С Яной?
Мне почему-то казалось, что муж начнёт всё отрицать и отпираться, доказывая, что я всё не так поняла и он может всё объяснить. Но этого не произошло.
– А чего ты от меня ждала? Что я буду как монах хранить тебе верность?
– Ой, я не хотела, – пищит Снежана.
– Лида, не переживай, между нами нет ничего серьезного! – выдает Геннадий.
Ну, прямо как дети малые!
– Серьезность намерений и свои желания обсуждайте без меня, – заставляю себя произнести по возможности спокойно и даже иронично. – Мне же полученной информации, чтобы сделать выводы, достаточно.
Захлопываю дверь, чтобы избавить себя от отвратительного зрелища и выслушивания нелепых объяснений.
***
Вернувшись на кафедру за забытым на работе подарком для подруги, Лида застает своего супруга с его аспиранткой в пикантной ситуации, к экономической науке не имеющей никакого отношения.
Двадцать лет Лиде казалось, что у нее с Геной крепкий союз, построенный на доверии, и что она всегда может рассчитывать на понимание и поддержку дочери. Ее мнимое семейное благополучие разваливается в одночасье.
Лида не пытается найти компромисс и починить то, что сломано. Она уходит, сжигая мосты. Что ожидает ее на том берегу: новая любовь или вечное одиночество?
– Лида, не переживай, между нами нет ничего серьезного! – выдает Геннадий.
Ну, прямо как дети малые!
– Серьезность намерений и свои желания обсуждайте без меня, – заставляю себя произнести по возможности спокойно и даже иронично. – Мне же полученной информации, чтобы сделать выводы, достаточно.
Захлопываю дверь, чтобы избавить себя от отвратительного зрелища и выслушивания нелепых объяснений.
***
Вернувшись на кафедру за забытым на работе подарком для подруги, Лида застает своего супруга с его аспиранткой в пикантной ситуации, к экономической науке не имеющей никакого отношения.
Двадцать лет Лиде казалось, что у нее с Геной крепкий союз, построенный на доверии, и что она всегда может рассчитывать на понимание и поддержку дочери. Ее мнимое семейное благополучие разваливается в одночасье.
Лида не пытается найти компромисс и починить то, что сломано. Она уходит, сжигая мосты. Что ожидает ее на том берегу: новая любовь или вечное одиночество?
– Друзья! Я поднимаю этот тост за новое начало! – гаркнул муж и крепче прижал к себе дочь друга.
Зал взорвался аплодисментами и восторженными криками.
А у меня сердце забилось в горле.
Я на пороге замерла, шевельнуться не в силах. Стою и не понимаю, почему в нашу с Вовой годовщину все наши друзья поздравляют этих двоих?
Мой взгляд был прикован к мужу.
К его лицу, к его руке, обнимающей дочь друга.
В этот момент он наклонился к ней....
И мой мир в один миг раскололся на миллион осколков. Кажется, я слышала, как эти осколки с хрустом оседают на полу ресторана.
Десять лет верности, доверия, любви...
И всё оказалось подделкой.
Громкой, пафосной, отвратительной.
Потому, что мой муж...
Поцеловал эту девчонку.
Открыто.
Не стесняясь.
На глазах у всех наших друзей.
Зал взорвался аплодисментами и восторженными криками.
А у меня сердце забилось в горле.
Я на пороге замерла, шевельнуться не в силах. Стою и не понимаю, почему в нашу с Вовой годовщину все наши друзья поздравляют этих двоих?
Мой взгляд был прикован к мужу.
К его лицу, к его руке, обнимающей дочь друга.
В этот момент он наклонился к ней....
И мой мир в один миг раскололся на миллион осколков. Кажется, я слышала, как эти осколки с хрустом оседают на полу ресторана.
Десять лет верности, доверия, любви...
И всё оказалось подделкой.
Громкой, пафосной, отвратительной.
Потому, что мой муж...
Поцеловал эту девчонку.
Открыто.
Не стесняясь.
На глазах у всех наших друзей.
– Андрюш, это… твой папа? – Сашка ничего не понимала. Она впервые видела Андрея таким суетливым, даже испуганным, – Ты же говорил, что…
– Долго объяснять, – отрезал он, натягивая брюки, – Всё потом. Ну, давай, Саша, собирайся!
Уже через несколько минут они выскочили из спальни, будто за ними гнались, почти бегом спустились в просторный холл, намереваясь преодолеть несколько метров до выхода, но величественная, тёмная фигура уверенно преградила им дорогу.
– Ти, Андрюха, иди, а женштина останется здесь… со мной, – властно заявил «отец», явно наслаждаясь замешательством сына…
Студентка политеха Саша Поплавская помнит то, что хотела бы забыть: страшная смерть матери до сих пор стоит перед её глазами. Старшекурсник Андрей и его чувства отвлекают Сашу от тайн прошлого, но первая любовь неожиданно оборачивается кошмаром: да, Андрей очень любит Сашу, но... Саша понравилась не только ему...
– Долго объяснять, – отрезал он, натягивая брюки, – Всё потом. Ну, давай, Саша, собирайся!
Уже через несколько минут они выскочили из спальни, будто за ними гнались, почти бегом спустились в просторный холл, намереваясь преодолеть несколько метров до выхода, но величественная, тёмная фигура уверенно преградила им дорогу.
– Ти, Андрюха, иди, а женштина останется здесь… со мной, – властно заявил «отец», явно наслаждаясь замешательством сына…
Студентка политеха Саша Поплавская помнит то, что хотела бы забыть: страшная смерть матери до сих пор стоит перед её глазами. Старшекурсник Андрей и его чувства отвлекают Сашу от тайн прошлого, но первая любовь неожиданно оборачивается кошмаром: да, Андрей очень любит Сашу, но... Саша понравилась не только ему...
«Дорогой Ростенька, мы не виделись уже полгода, а кажется, целую вечность. Наша любовь на расстоянии живет и никуда уходить не собирается. Я понимаю, что ты честный человек и жену с дочерью не оставишь… Говоришь, что любишь только меня, а там только обязанности и чувство долга. Но, так пусто без тебя, одиноко. Как ты там, родной? Сможешь ли приехать на день рождения нашего Кирюши?».
Машу теперь не только трясло, ее выворачивало наизнанку. Она откинула от себя послание некой Валентины. Отпрянула, больно ударившись спиной об угол книжного шкафа. Смотрела на бумажку, как на мерзкое страшное насекомое, которое хотелось раздавить. Уничтожить. Женщина схватилась за горло, словно ее вздернули и воздух скоро в легких закончится. Рушиться что-то внутри, не удержать.
Машу теперь не только трясло, ее выворачивало наизнанку. Она откинула от себя послание некой Валентины. Отпрянула, больно ударившись спиной об угол книжного шкафа. Смотрела на бумажку, как на мерзкое страшное насекомое, которое хотелось раздавить. Уничтожить. Женщина схватилась за горло, словно ее вздернули и воздух скоро в легких закончится. Рушиться что-то внутри, не удержать.
Бесплатно🔔
-Куда ты дел моих родителей?
-Спрятал, – ехидно ответил , сощурив взгляд бесстыжих глаз.
-Где? Откуда мне знать, что ты их уже не убил? – и вообще было тяжело поверить в то, что мама и Сергей исчезли без звука, не пискнув, не подняв панику, если бы в дом проник этот. Я еще раз обвела его фигуру. Плечистый, но не перекачен. Стандартный даже. Повадки чересчур уверенные для простого домушника. Наглый. Омерзительный тип.
-Я хочу увидеть маму!– требовательно заявила я, вызвав у негодяя ухмылку.
-Будешь хорошей девочкой, обязательно увидишь. И маму, и папу, – он наклонил голову.
Со злостью глядя на этого кретина, я не собиралась сдаваться.
-Что именно ты хочешь?
-Тебя хочу, -нагло пояснил он.
-Что, настолько отчаялся?
***
Взломщик пробрался в дом моего отчима. Незнакомец заточил моих родителей в подвале, и теперь требует взамен провести с ним ночь.
Но он не на ту напал. Я мастер изображать наивность, безропотность, и самопожертвование. И кто в конце останется в дура
-Куда ты дел моих родителей?
-Спрятал, – ехидно ответил , сощурив взгляд бесстыжих глаз.
-Где? Откуда мне знать, что ты их уже не убил? – и вообще было тяжело поверить в то, что мама и Сергей исчезли без звука, не пискнув, не подняв панику, если бы в дом проник этот. Я еще раз обвела его фигуру. Плечистый, но не перекачен. Стандартный даже. Повадки чересчур уверенные для простого домушника. Наглый. Омерзительный тип.
-Я хочу увидеть маму!– требовательно заявила я, вызвав у негодяя ухмылку.
-Будешь хорошей девочкой, обязательно увидишь. И маму, и папу, – он наклонил голову.
Со злостью глядя на этого кретина, я не собиралась сдаваться.
-Что именно ты хочешь?
-Тебя хочу, -нагло пояснил он.
-Что, настолько отчаялся?
***
Взломщик пробрался в дом моего отчима. Незнакомец заточил моих родителей в подвале, и теперь требует взамен провести с ним ночь.
Но он не на ту напал. Я мастер изображать наивность, безропотность, и самопожертвование. И кто в конце останется в дура
Выберите полку для книги