Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
- Ты – танк, Рита. Мужик в юбке. А мне нужна мягкая, робкая женщина рядом.
Так мне сказал муж перед тем, как развестись и отобрать бизнес, который мы строили с ним вместе. Что ж… я уехала в другой город, сменила имя и устроилась в филиал нашего предприятия на должность бухгалтера.
Ты хотел мягкую женщину, Витя. Получишь. Мягко я тебе и закопаю. А поможет мне в этом твой извечный конкурент, а теперь мой союзник – Денис Краснов.
Так мне сказал муж перед тем, как развестись и отобрать бизнес, который мы строили с ним вместе. Что ж… я уехала в другой город, сменила имя и устроилась в филиал нашего предприятия на должность бухгалтера.
Ты хотел мягкую женщину, Витя. Получишь. Мягко я тебе и закопаю. А поможет мне в этом твой извечный конкурент, а теперь мой союзник – Денис Краснов.
По контракту мне придется работать с бывшим парнем.
Я согласилась, уверенная, что мы оба профессионалы и между нами будут только деловые отношения.
Но, кажется, мой бывший так не считает. Этот наглый самоуверенный болван почему-то решил, что может вернуть меня по щелчку пальцев!
Но хуже всего, что от его поведения теперь зависит моя карьера...
Я согласилась, уверенная, что мы оба профессионалы и между нами будут только деловые отношения.
Но, кажется, мой бывший так не считает. Этот наглый самоуверенный болван почему-то решил, что может вернуть меня по щелчку пальцев!
Но хуже всего, что от его поведения теперь зависит моя карьера...
— Не трогайте её, она прокаженная! — вторила ему отличница с первой парты, брезгливо отсаживаясь подальше. — Мама сказала, что если к ней прикоснуться, кожа тоже начнет гнить и облазить!
Её обзывали «грязной», обвиняли в том, что она просто не моется, и демонстративно вытирали руки об одежду, если Илона передавала кому-то ручку.
Каждое утро перед школой её тошнило от ужаса.
Она умоляла родителей разрешить ей остаться дома, но те лишь беспомощно вздыхали, твердя, что «нужно быть выше этого».
Но как быть выше, когда тебе девять, а на физкультуре все отказываются вставать с тобой в пары, потому что брезгуют брать за руку?
Её обзывали «грязной», обвиняли в том, что она просто не моется, и демонстративно вытирали руки об одежду, если Илона передавала кому-то ручку.
Каждое утро перед школой её тошнило от ужаса.
Она умоляла родителей разрешить ей остаться дома, но те лишь беспомощно вздыхали, твердя, что «нужно быть выше этого».
Но как быть выше, когда тебе девять, а на физкультуре все отказываются вставать с тобой в пары, потому что брезгуют брать за руку?
День рождения мужа, 33 года.
Я организовала вечеринку-сюрприз. Наши друзья, его родители, все идеально.
А он... Он ввалился домой с какой-то девицей, думая, что я в санатории.
— Ты носишь мою дочь. Ты чистая. Ты не можешь… этими губами… — он поднимает руку и касается моих губ. Продолжает говорить спокойно: — Ты должна целовать нашего ребенка перед сном. А то, что делают такие, как она… Эта грязь — это не для тебя. И вообще, врач тебе что говорил? После выкидыша никакого стресса, беречь себя. А ты устраиваешь этот цирк с гостями!
— Ты называешь предательство «цирком»?!
Он молча дает мне папку.
— Я знал, что рано или поздно ты все узнаешь.
Соглашение о расторжении брака и разделе имущества.
Дата.
Я вглядываюсь в листы и буквы перед глазами начинают плыть.
Это не может быть правдой.
— Ты… — мой голос срывается на шепот, пальцы сильнее впиваются в соглашение, сминая плотный лист. — Ты полгода назад готовился к разводу? Но я сейчас на пятом месяце беременности!
Я организовала вечеринку-сюрприз. Наши друзья, его родители, все идеально.
А он... Он ввалился домой с какой-то девицей, думая, что я в санатории.
— Ты носишь мою дочь. Ты чистая. Ты не можешь… этими губами… — он поднимает руку и касается моих губ. Продолжает говорить спокойно: — Ты должна целовать нашего ребенка перед сном. А то, что делают такие, как она… Эта грязь — это не для тебя. И вообще, врач тебе что говорил? После выкидыша никакого стресса, беречь себя. А ты устраиваешь этот цирк с гостями!
— Ты называешь предательство «цирком»?!
Он молча дает мне папку.
— Я знал, что рано или поздно ты все узнаешь.
Соглашение о расторжении брака и разделе имущества.
Дата.
Я вглядываюсь в листы и буквы перед глазами начинают плыть.
Это не может быть правдой.
— Ты… — мой голос срывается на шепот, пальцы сильнее впиваются в соглашение, сминая плотный лист. — Ты полгода назад готовился к разводу? Но я сейчас на пятом месяце беременности!
Меня зовут Варвара Красова, я офис-менеджер в редакции модного журнала. Заказываю бумагу, воду, кофе, спасаю фотосъёмки и чужие нервные клетки.
А ещё я тайно веду модный блог “Варвара-Краса”, где учу женщин не бояться ярких платьев.
Только вот на работе об этом никто не знает.
Потому что я работаю среди моделей, стилистов и людей, которые считают сельдерей на завтрак обед и ужин полноценным приёмом пищи.
А ещё у нас есть он – холодный, безупречный и пугающе красивый директор Данил Воскресенский, для которого всё в жизни должно быть идеально.
Но всё меняется, когда я попадаю в вирусное видео. Интернет в восторге, журнал в панике, а мой босс смотрит на меня так, словно я лично устроила ему модный апокалипсис.
И это было бы полбеды… Если б интернет не решил, что мы встречаемся.
А ещё я тайно веду модный блог “Варвара-Краса”, где учу женщин не бояться ярких платьев.
Только вот на работе об этом никто не знает.
Потому что я работаю среди моделей, стилистов и людей, которые считают сельдерей на завтрак обед и ужин полноценным приёмом пищи.
А ещё у нас есть он – холодный, безупречный и пугающе красивый директор Данил Воскресенский, для которого всё в жизни должно быть идеально.
Но всё меняется, когда я попадаю в вирусное видео. Интернет в восторге, журнал в панике, а мой босс смотрит на меня так, словно я лично устроила ему модный апокалипсис.
И это было бы полбеды… Если б интернет не решил, что мы встречаемся.
— Эй! Эй, слышишь меня? Ау! Фиу! — и над малиной разносится звонкий, оглушающий свист. — Глухая, что ли?
И тут я понимаю, что моё терпение лопается так громко и звонко, что даже уши закладывает на мгновение. А всё потому, что я терпеть не могу, когда свистят в мою сторону. Особенно мужики и особенно…
— В задницу себе свисни, идиот! — шиплю на него разъярённой кошкой.
— Ты что, обалдела, мелочь? — этот свистун даже от забора отшатывается.
— Тебе что, рот давно с мылом не мыли? — громыхает он своим басом над малиной.
***
Когда-то мы были кровными врагами, но жизнь решила нас развести по разным сторонам, для того, чтобы мы снова встретились на том же месте, в тот же час.
И пускай мы стали старше, но дури в наших головушках это не убавило. Вот теперь нужно понять, стоит ли ворошить прошлое, или лучше оставить всё как есть? В этом невероятном сибирском лете!
И тут я понимаю, что моё терпение лопается так громко и звонко, что даже уши закладывает на мгновение. А всё потому, что я терпеть не могу, когда свистят в мою сторону. Особенно мужики и особенно…
— В задницу себе свисни, идиот! — шиплю на него разъярённой кошкой.
— Ты что, обалдела, мелочь? — этот свистун даже от забора отшатывается.
— Тебе что, рот давно с мылом не мыли? — громыхает он своим басом над малиной.
***
Когда-то мы были кровными врагами, но жизнь решила нас развести по разным сторонам, для того, чтобы мы снова встретились на том же месте, в тот же час.
И пускай мы стали старше, но дури в наших головушках это не убавило. Вот теперь нужно понять, стоит ли ворошить прошлое, или лучше оставить всё как есть? В этом невероятном сибирском лете!
Он держал телефон у самого уха и говорил тихо, вкрадчиво, но в ночной тишине каждое его слово падало на меня тяжелыми, свинцовыми ударами.
- Светуль, ну малыш, ну перестань плакать, - его голос, тот самый бархатный, уверенный голос, которым он несколько часов назад клялся мне в любви и верности, сейчас источал сладкую нежность. - Ну ты же умная девочка, ты же понимаешь ситуацию. Ну как бы я к тебе пришел?
Я перестала дышать. Воздух просто застрял где-то в горле комком битого стекла.
- Ну ты же знаешь, как я от нее устал. Она же всю жизнь меня пилит. То дети ей срочно нужны, то внимания мало, то я работаю не так, то живу не так.
- Светик, солнце моё, - ворковал мой муж в темноте парижской гостиницы, пока я стояла в двух шагах от него.
- Светуль, ну малыш, ну перестань плакать, - его голос, тот самый бархатный, уверенный голос, которым он несколько часов назад клялся мне в любви и верности, сейчас источал сладкую нежность. - Ну ты же умная девочка, ты же понимаешь ситуацию. Ну как бы я к тебе пришел?
Я перестала дышать. Воздух просто застрял где-то в горле комком битого стекла.
- Ну ты же знаешь, как я от нее устал. Она же всю жизнь меня пилит. То дети ей срочно нужны, то внимания мало, то я работаю не так, то живу не так.
- Светик, солнце моё, - ворковал мой муж в темноте парижской гостиницы, пока я стояла в двух шагах от него.
💥КНИГА ЗАВЕРШЕНА!
💥ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА!
Она простая, эмоциональная и импульсивная...
Он - кавказский «принц».
Их связывают общие друзья.
Получится ли что-то из этого коктейля противоречий, если она для него дикая кошка, которая и раздражает, и притягивает?
💥ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА!
Она простая, эмоциональная и импульсивная...
Он - кавказский «принц».
Их связывают общие друзья.
Получится ли что-то из этого коктейля противоречий, если она для него дикая кошка, которая и раздражает, и притягивает?
– Слушай, Гриш, твою Лерку неслабо разнесло, совсем окоровилась, – усмехается Володя, друг мужа. – Как тебе с ней?
Услышав своё имя, застываю за приоткрытой дверью.
– Пока терпимо. Она же не всегда такой была, – отвечает муж небрежным тоном.
Мужчины ржут.
– В смысле, ты помнишь её нормальной, и этого хватает?
– У меня в телефоне фотки остались, – усмехается муж.
– Но ты ж с ней того-этого...
– Я ж не смотрю на неё в темноте, могу кого угодно представить.
Зажимаю рот ладонью, чтобы не всхлипнуть.
Утром муж целовал меня, а теперь говорит обо мне гадости, и друзья смеются.
Ноги дрожат так сильно, что приходится прислониться к стене.
Вот, значит, кем я стала для любимого мужа.
Воспоминанием о женщине.
Услышав своё имя, застываю за приоткрытой дверью.
– Пока терпимо. Она же не всегда такой была, – отвечает муж небрежным тоном.
Мужчины ржут.
– В смысле, ты помнишь её нормальной, и этого хватает?
– У меня в телефоне фотки остались, – усмехается муж.
– Но ты ж с ней того-этого...
– Я ж не смотрю на неё в темноте, могу кого угодно представить.
Зажимаю рот ладонью, чтобы не всхлипнуть.
Утром муж целовал меня, а теперь говорит обо мне гадости, и друзья смеются.
Ноги дрожат так сильно, что приходится прислониться к стене.
Вот, значит, кем я стала для любимого мужа.
Воспоминанием о женщине.
Быть пышкой, значит, постоянно ловить на себе осуждающие взгляды. За свои 25 лет я к ним привыкла настолько, что и не замечала.
Пока на работе не встретилась с теми, о ком так отчаянно пыталась забыть после выпуска.
Братья Орловы не давали мне прохода в прошлом. Я всегда считала их злыми и противными хулиганами. И еле дождалась окончания школы.
Теперь они - ВИП-персоны в отеле, где я совсем недавно получила должность управляющей. Я обязана им во всём угождать, если не хочу потерять работу и должность, которую добилась с трудом. Но я готова к противостоянию и ненависти от этих двоих по отношению к себе.
Вот только почему они смотрят так, словно хотят не навредить, а съесть?
***
– Лера, только не говори, что забыла нас… – прошептал Кирилл.
– А ведь мы скучали, – прошептал его брат Павел, еле касаясь губами моего уха.
– Вы… постоянно смеялись надо мной! – гордо вскинув подбородок, заявила я.
– Разве? – спросил Кирилл, нагло улыбаясь. – А, кажется, мы были тобой очарованы...
Пока на работе не встретилась с теми, о ком так отчаянно пыталась забыть после выпуска.
Братья Орловы не давали мне прохода в прошлом. Я всегда считала их злыми и противными хулиганами. И еле дождалась окончания школы.
Теперь они - ВИП-персоны в отеле, где я совсем недавно получила должность управляющей. Я обязана им во всём угождать, если не хочу потерять работу и должность, которую добилась с трудом. Но я готова к противостоянию и ненависти от этих двоих по отношению к себе.
Вот только почему они смотрят так, словно хотят не навредить, а съесть?
***
– Лера, только не говори, что забыла нас… – прошептал Кирилл.
– А ведь мы скучали, – прошептал его брат Павел, еле касаясь губами моего уха.
– Вы… постоянно смеялись надо мной! – гордо вскинув подбородок, заявила я.
– Разве? – спросил Кирилл, нагло улыбаясь. – А, кажется, мы были тобой очарованы...
Выберите полку для книги