Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-besplatno»
Игорь сел рядом со мной на скамейку, уже не такой уверенный:
- Чего ты хочешь?
- Справедливости, - просто ответила я. - половину стоимости квартиры, компенсацию за моральный ущерб и гарантию, что ты никогда больше не появишься в моей жизни.
- Это шантаж.
- Это справедливость, - повторила ему.
Игорь долго молчал, глядя в сторону, наконец он сказал:
- Дай мне время подумать.
- У тебя три дня, - ответила я, вставая со скамейки. - после этого документы отправятся по назначению.
Встав со скамейки, повернулась, чтобы уйти, но Игорь схватил меня за руку:
- Ты изменилась, Анна, я не узнаю тебя.
- Учителя хорошие, ты прав, - спокойно ответила она, освобождая руку. - та Анна, которую ты знал, умерла в тот день, когда увидела тебя в постели с её сестрой, теперь я другой человек, и поверь мне, с этим человеком лучше не играть.
- Чего ты хочешь?
- Справедливости, - просто ответила я. - половину стоимости квартиры, компенсацию за моральный ущерб и гарантию, что ты никогда больше не появишься в моей жизни.
- Это шантаж.
- Это справедливость, - повторила ему.
Игорь долго молчал, глядя в сторону, наконец он сказал:
- Дай мне время подумать.
- У тебя три дня, - ответила я, вставая со скамейки. - после этого документы отправятся по назначению.
Встав со скамейки, повернулась, чтобы уйти, но Игорь схватил меня за руку:
- Ты изменилась, Анна, я не узнаю тебя.
- Учителя хорошие, ты прав, - спокойно ответила она, освобождая руку. - та Анна, которую ты знал, умерла в тот день, когда увидела тебя в постели с её сестрой, теперь я другой человек, и поверь мне, с этим человеком лучше не играть.
– Нам надо развестись.
Голос мужа холодный и полный презрения. Я же стою ни жива ни мертва.
– Как долго ты мне изменяешь?! – задаю вопрос севшим голосом. Муж качает головой, дергает за галстук, при этом его глаза безотрывно следят за мной.
– Не тот вопрос задаешь, Валь, – отвечает устало.
– А какой правильно задать?! - вновь спрашиваю совсем тихо.
– Надо спрашивать: «Почему?» – муж иронично отвечает, выгибая бровь.
Боль оглушает, и я, словно безвольная кукла, спрашиваю ровно то, что хочет Петр:
– Почему нам надо развестись, Хворостовский?!
– Потому что… моя любовница беременна…
Спустя двадцать лет брака муж завел другую семью, а я развелась, так и не сказав, что вновь беременна. Только однажды муж вновь появляется в моей жизни и требует второй шанс…
Голос мужа холодный и полный презрения. Я же стою ни жива ни мертва.
– Как долго ты мне изменяешь?! – задаю вопрос севшим голосом. Муж качает головой, дергает за галстук, при этом его глаза безотрывно следят за мной.
– Не тот вопрос задаешь, Валь, – отвечает устало.
– А какой правильно задать?! - вновь спрашиваю совсем тихо.
– Надо спрашивать: «Почему?» – муж иронично отвечает, выгибая бровь.
Боль оглушает, и я, словно безвольная кукла, спрашиваю ровно то, что хочет Петр:
– Почему нам надо развестись, Хворостовский?!
– Потому что… моя любовница беременна…
Спустя двадцать лет брака муж завел другую семью, а я развелась, так и не сказав, что вновь беременна. Только однажды муж вновь появляется в моей жизни и требует второй шанс…
Минерва Иден — ослепительная светская львица, кукла в шелках и бриллиантах, от одной улыбки которой тают мужчины.
Кристиан Бэдфорд, герцог Ротсей, — мрачный шотландец с тенью прошлого, в котором умерла вера в женщин.
Их встреча — случайность, их помолвка — скандал, их брак — вынужденный шаг.
Сможет ли первая красавица Лондона растопить сердце холодного горца? Сможет ли герцог не поддаться чарам девушки, что так похожа на ту, что однажды его предала?
Кристиан Бэдфорд, герцог Ротсей, — мрачный шотландец с тенью прошлого, в котором умерла вера в женщин.
Их встреча — случайность, их помолвка — скандал, их брак — вынужденный шаг.
Сможет ли первая красавица Лондона растопить сердце холодного горца? Сможет ли герцог не поддаться чарам девушки, что так похожа на ту, что однажды его предала?
— Не утрируй. Да, у меня вторая семья. Смирись. Просто я на время ухожу.
Я слышу, как внутри что-то хрустит. Он говорит о любви и в то же время уничтожает меня.
— Ты что, издеваешься? Вторая семья? Не утрируй, серьёзно?
— Нет. Всё серьёзно. У нас будет ребенок, хоть я и не хотел этого.
— Очень смешно, Игорь. А я? А наш сын? Ты просто урод. Я подаю на развод.
— Ты справишься. У тебя останется много, так что переживешь. А после сама вернешься ко мне.
Я ушла, сохранив секрет, о котором он не должен был узнать никогда.
Прошли годы, и теперь он на коленях просит прощения.
Вопрос только в одном: зачем я ему на самом деле?
Я слышу, как внутри что-то хрустит. Он говорит о любви и в то же время уничтожает меня.
— Ты что, издеваешься? Вторая семья? Не утрируй, серьёзно?
— Нет. Всё серьёзно. У нас будет ребенок, хоть я и не хотел этого.
— Очень смешно, Игорь. А я? А наш сын? Ты просто урод. Я подаю на развод.
— Ты справишься. У тебя останется много, так что переживешь. А после сама вернешься ко мне.
Я ушла, сохранив секрет, о котором он не должен был узнать никогда.
Прошли годы, и теперь он на коленях просит прощения.
Вопрос только в одном: зачем я ему на самом деле?
– Я так долго ждала этот момент, ты даже не представляешь, – но тут девушка приблизилась и тихонько, с ядом в голосе, проговорила. – Толстуха. Тебе понравится это шоу.
Я широко раскрыла глаза, но не успела ничего ответить, потому что девушка продолжила, поправляя подол платья.
– Любимый, иди сюда! – позвала она наигранным голосом, чуть подавшись вперед.
Все еще находясь в замешательстве от такого обращения, я продолжила держать телефон. И в этот момент, когда в поле зрения появился мужчина, подо мной будто пол провалился.
Сережа.
Мой муж.
Самый любимый и родной.
Оказывается, муж не в командировке. Сережа соврал. У него… Любовница. Еще и беременная.
– Сюрприз, милый, – прокричала девушка, подняв крышку. Моментально ввысь устремились голубые шарики, которые я самолично наполнила гелием. – Ура! У нас будет сын. Сын, – она бросилась на шею к моему мужу и обняла его, но его взгляд. Он полностью сосредоточился на мне.
– Аня…
Я широко раскрыла глаза, но не успела ничего ответить, потому что девушка продолжила, поправляя подол платья.
– Любимый, иди сюда! – позвала она наигранным голосом, чуть подавшись вперед.
Все еще находясь в замешательстве от такого обращения, я продолжила держать телефон. И в этот момент, когда в поле зрения появился мужчина, подо мной будто пол провалился.
Сережа.
Мой муж.
Самый любимый и родной.
Оказывается, муж не в командировке. Сережа соврал. У него… Любовница. Еще и беременная.
– Сюрприз, милый, – прокричала девушка, подняв крышку. Моментально ввысь устремились голубые шарики, которые я самолично наполнила гелием. – Ура! У нас будет сын. Сын, – она бросилась на шею к моему мужу и обняла его, но его взгляд. Он полностью сосредоточился на мне.
– Аня…
Третья книга в цикле Братья.
https://litmarket.ru/sasha-han-p772804/cycles/bratya-4
Саша с горячей чашечкой кофе приятно расположился на крыше балконе их питерской квартиры, которую он выбирал специально для Милы, когда вышел его брат Боря уже со своей чашкой.
- Ну что, до сих пор не отвечает? - спросил он про его невесту Дину.
- Да вот же, шалунья, блин, - совсем на самом деле не расстраиваясь, ответил Саша.
- И с кем ты думаешь она там?: - спросил брат. Саша не ответил.
Приятной волной накатило воспоминание о прошедшей ночи и он спросил:
- А Мила все еще спит?
https://litmarket.ru/sasha-han-p772804/cycles/bratya-4
Саша с горячей чашечкой кофе приятно расположился на крыше балконе их питерской квартиры, которую он выбирал специально для Милы, когда вышел его брат Боря уже со своей чашкой.
- Ну что, до сих пор не отвечает? - спросил он про его невесту Дину.
- Да вот же, шалунья, блин, - совсем на самом деле не расстраиваясь, ответил Саша.
- И с кем ты думаешь она там?: - спросил брат. Саша не ответил.
Приятной волной накатило воспоминание о прошедшей ночи и он спросил:
- А Мила все еще спит?
— Света, день просто кошмарный! — сетовала она. — Утром кофе опрокинула на блузку! Новую, дорогущую!
В ее досаде слышалась искренняя растерянность, и я едва сдержала улыбку. Вселенная порой обладает тонким чувством иронии. Особенно когда кто-то очень осторожно ослабляет крышку кофеварки в офисной кухне, ровно настолько, чтобы от малейшего неосторожного движения она открылась, выплеснув содержимое на безупречную блузку безупречной любовницы моего мужа.
— И вся неделя наперекосяк! Вчера ручка в сумке потекла, документы испортила! А сегодня проснулась, лицо в прыщах, как у подростка!
— Ирин, а ты не думаешь, что это... ну, Татьяна Александровна о вас с шефом узнала?
— Эта клуша? — фыркнула Ирина, и в ее голосе был такой концентрат презрения, что у меня перехватило дыхание. — Света, да что ты! Она только о своих колбасках думает. Вечно в цехе копается, в жиру и специях. Да она не заметит, если Гена домой в женском платье придет!
В ее досаде слышалась искренняя растерянность, и я едва сдержала улыбку. Вселенная порой обладает тонким чувством иронии. Особенно когда кто-то очень осторожно ослабляет крышку кофеварки в офисной кухне, ровно настолько, чтобы от малейшего неосторожного движения она открылась, выплеснув содержимое на безупречную блузку безупречной любовницы моего мужа.
— И вся неделя наперекосяк! Вчера ручка в сумке потекла, документы испортила! А сегодня проснулась, лицо в прыщах, как у подростка!
— Ирин, а ты не думаешь, что это... ну, Татьяна Александровна о вас с шефом узнала?
— Эта клуша? — фыркнула Ирина, и в ее голосе был такой концентрат презрения, что у меня перехватило дыхание. — Света, да что ты! Она только о своих колбасках думает. Вечно в цехе копается, в жиру и специях. Да она не заметит, если Гена домой в женском платье придет!
Я решила отнести мужу телефон на работу, который он забыл дома, и застала его с любовницей.
- Зоя, - произносит он ровным тоном, даже не пытаясь оттолкнуть её. - Что ты здесь делаешь?
Женщина оборачивается ко мне через плечо, и медленно, демонстративно встает с дивана, поправляя растрепанные волосы.
- Значит, это твоя жена? - говорит она, окидывая меня презрительным взглядом. - Я думала, она интереснее.
Слова проникают в сознание как раскаленные иглы. Стою и смотрю, как рушится моя жизнь.
- Дорогой, не буду мешать, - мурлычет она. - Видишь, у тебя семейные дела.
Дорогой? Семейные дела? Я чувствую, как внутри все обжигает ярость.
- Нет, - резко говорит Андрей. - Зоя как раз уходит. Правда, Зоя?
- Зоя, - произносит он ровным тоном, даже не пытаясь оттолкнуть её. - Что ты здесь делаешь?
Женщина оборачивается ко мне через плечо, и медленно, демонстративно встает с дивана, поправляя растрепанные волосы.
- Значит, это твоя жена? - говорит она, окидывая меня презрительным взглядом. - Я думала, она интереснее.
Слова проникают в сознание как раскаленные иглы. Стою и смотрю, как рушится моя жизнь.
- Дорогой, не буду мешать, - мурлычет она. - Видишь, у тебя семейные дела.
Дорогой? Семейные дела? Я чувствую, как внутри все обжигает ярость.
- Нет, - резко говорит Андрей. - Зоя как раз уходит. Правда, Зоя?
– Сделай со мной все, что хочешь, но подари мне эту ночь, - шепчет сестра моему жениху. - Достанешься невесте только после меня.
Она в ванной комнате. И с ней Руслан.
– Ночь? А ты наглая. Вперёд хозяйки моего сердца пропустить?
– Ага. И готовая везде. Проверь, - берет его за руку.
– Давай по-быстрому. Я сегодня нарасхват, - он усмехается на ее просьбу.
Сижу на кровати после торжества в платье, родственники ждут простынь со следами моей невинности у дверей спальни. А жених уделяет внимание в первую брачную ночь другой. Той, что нет роднее для меня на этом свете.
Перешагну через предательство. Выйду и расскажу всем правду. Они ответят за позор.
Альтернативный Кавказ
Она в ванной комнате. И с ней Руслан.
– Ночь? А ты наглая. Вперёд хозяйки моего сердца пропустить?
– Ага. И готовая везде. Проверь, - берет его за руку.
– Давай по-быстрому. Я сегодня нарасхват, - он усмехается на ее просьбу.
Сижу на кровати после торжества в платье, родственники ждут простынь со следами моей невинности у дверей спальни. А жених уделяет внимание в первую брачную ночь другой. Той, что нет роднее для меня на этом свете.
Перешагну через предательство. Выйду и расскажу всем правду. Они ответят за позор.
Альтернативный Кавказ
— Скажи мне правду, Максим, сейчас.
В его глазах появляется то, чего я никогда раньше не видела — отчаяние, переходящее в злость. Злость на меня, за то, что я его поймала. За то, что заставила это говорить.
— Хорошо! — он рявкает, делая шаг ко мне. Я не отпрянула. Я просто смотрю. — Хорошо, ты хочешь правды? Да, была измена! Один раз! Один гребаный раз, Алиса! В командировке месяц назад! Я был пьян в стельку, это ничего не значило! Абсолютно! Я даже не помню, как это произошло!
Тогда я разжимаю пальцы. Его телефон падает на пол, на липкую жижу из кофе и осколков, с глухим и окончательным стуком.
***
Осталась только тишина. Оглушительная, всепоглощающая тишина после взрыва. А внутри — выжженное, пустое поле, где еще несколько часов назад цвел и пах сад моей любви.
В его глазах появляется то, чего я никогда раньше не видела — отчаяние, переходящее в злость. Злость на меня, за то, что я его поймала. За то, что заставила это говорить.
— Хорошо! — он рявкает, делая шаг ко мне. Я не отпрянула. Я просто смотрю. — Хорошо, ты хочешь правды? Да, была измена! Один раз! Один гребаный раз, Алиса! В командировке месяц назад! Я был пьян в стельку, это ничего не значило! Абсолютно! Я даже не помню, как это произошло!
Тогда я разжимаю пальцы. Его телефон падает на пол, на липкую жижу из кофе и осколков, с глухим и окончательным стуком.
***
Осталась только тишина. Оглушительная, всепоглощающая тишина после взрыва. А внутри — выжженное, пустое поле, где еще несколько часов назад цвел и пах сад моей любви.
Выберите полку для книги