Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»
В заброшенном депо на окраине города пахло бензином, сыростью и дорогим парфюмом. Пыль медленно кружилась в косых лучах прожекторов, освещавших импровизированный ринг. Вокруг ревела толпа — элита в дизайнерской одежде, жаждущая зрелищ, денег и чужой крови.
Дамиано стоял в центре, тяжело дыша. На его торсе блестели капли пота, смешанные со ссадинами, а в глазах горел дикий, разрушительный огонь. Он дрался не ради выигрыша. Он дрался, чтобы заглушить голос внутри, который твердил ему, что он запутался в собственной лжи.
А затем в толпе мелькнул силуэт. Облегающее черное платье, рассыпанные по плечам русые волосы и взгляд, полный такого чистого, искреннего страха за него, что у Дамиано пережало дыхание. Она не должна была быть здесь. Она не принадлежала этому грязному, жестокому миру.
В ту секунду, когда их глаза встретились, Дамиано понял: игра окончена. И цена за эту минутную слабость будет слишком высока.
Дамиано стоял в центре, тяжело дыша. На его торсе блестели капли пота, смешанные со ссадинами, а в глазах горел дикий, разрушительный огонь. Он дрался не ради выигрыша. Он дрался, чтобы заглушить голос внутри, который твердил ему, что он запутался в собственной лжи.
А затем в толпе мелькнул силуэт. Облегающее черное платье, рассыпанные по плечам русые волосы и взгляд, полный такого чистого, искреннего страха за него, что у Дамиано пережало дыхание. Она не должна была быть здесь. Она не принадлежала этому грязному, жестокому миру.
В ту секунду, когда их глаза встретились, Дамиано понял: игра окончена. И цена за эту минутную слабость будет слишком высока.
Три факта обо мне: я филолог, у меня недописанный диплом, и я только что случайно призвала демона. Не по заклинанию — по дурости. Просто прочитала вслух строчку из фолианта XVII века, и вот результат: в моей комнате живёт Кассиан. Он лорд Третьего круга, искуситель высшего ранга и профессиональная заноза в заднице. Он не умеет пользоваться чайником, говорит как актёр дубляжа и носит футболку с надписью «I'm a demon». А ещё у него миссия: найти мне идеального партнёра до полнолуния. Если не справится — его развоплотят.
Проблема в том, что свидания, устроенные демоном, — это катастрофа. А смотрит он на меня так, будто я и есть его «истинная пара». Но демонам запрещено влюбляться в подопечных. И кое-кто очень внимательно следит за соблюдением правил.
У нас три недели. Поехали.
Проблема в том, что свидания, устроенные демоном, — это катастрофа. А смотрит он на меня так, будто я и есть его «истинная пара». Но демонам запрещено влюбляться в подопечных. И кое-кто очень внимательно следит за соблюдением правил.
У нас три недели. Поехали.
Я думала, что всё позади. Что мы справились. Что демон, живущий в моей комнате, — это просто часть моей новой, странной, но счастливой жизни. Я ошибалась.
Мара знает. Она знает, что Кассиан нарушил правило, которое нельзя нарушать. Она здесь не ради правосудия — она здесь ради мести. И единственный шанс спасти нас обоих — найти лазейку в древнем заклинании.
Говорят, истинная пара может разорвать любой договор. Но что, если я и есть его истинная пара? И что, если за любовь к смертной демону грозит нечто худшее, чем смерть?
Мара знает. Она знает, что Кассиан нарушил правило, которое нельзя нарушать. Она здесь не ради правосудия — она здесь ради мести. И единственный шанс спасти нас обоих — найти лазейку в древнем заклинании.
Говорят, истинная пара может разорвать любой договор. Но что, если я и есть его истинная пара? И что, если за любовь к смертной демону грозит нечто худшее, чем смерть?
Какой нормальный человек решится сменить школу и город за четыре месяца до окончания одиннадцатого класса? Ответ прост — я. Отец получил перевод в другой город, и теперь мне предстоит оставить всё: дом, привычные улицы, друзей. Он твёрдо уверен, что всё будет хорошо. А я не могу поверить в это. Как можно чувствовать себя в безопасности, когда ты — новенькая, чужая, лишняя в коллективе? Но, честно говоря, я даже не могла представить, что будет настолько тяжело. Потому что, едва освоившись, я вдруг влюбилась. В самого закрытого, непроницаемого парня в школе. Того, кто, кажется, вообще не замечает никого вокруг.
Всю жизнь я учился полагаться только на себя. Сам учился, сам работал, сам оплачивал каждую свою мечту. Отец бросил нас с мамой, когда мне было десять. А мама ушла в запой, и я остался один — по-настоящему один. Выживал, как мог. Пока меня не забрала тётя. Жизнь была серой. Монотонной. И вдруг — появилась она. Теперь я не знаю кто я, знаю лишь что уже точно не буду прежним.
Всю жизнь я учился полагаться только на себя. Сам учился, сам работал, сам оплачивал каждую свою мечту. Отец бросил нас с мамой, когда мне было десять. А мама ушла в запой, и я остался один — по-настоящему один. Выживал, как мог. Пока меня не забрала тётя. Жизнь была серой. Монотонной. И вдруг — появилась она. Теперь я не знаю кто я, знаю лишь что уже точно не буду прежним.
Алина третье лето подряд сдаёт велосипеды напрокат, готовясь к аспирантуре, выбранной для неё ещё в школе — пока сломанная цепь незнакомца не привозит к её стойке человека, который заставит её усомниться, чей это вообще план на жизнь.
На фотографии она смеётся. Обнимает Сашу за шею.
Руки у неё тонкие, загорелые — она всегда загорала быстрее меня, она всегда умела липнуть к мужчинам так, что те считали: просто кокетничает, просто восхищается их силой
Саша стоит с каменным лицом, но его рука лежит на её талии. Это жест, который можно прочитать по-разному. Можно — как «да ладно, сестра, чего ты». А можно — по-другому.
Я не хочу по-другому. Но и зарывать голову в песок — тоже.
Руки у неё тонкие, загорелые — она всегда загорала быстрее меня, она всегда умела липнуть к мужчинам так, что те считали: просто кокетничает, просто восхищается их силой
Саша стоит с каменным лицом, но его рука лежит на её талии. Это жест, который можно прочитать по-разному. Можно — как «да ладно, сестра, чего ты». А можно — по-другому.
Я не хочу по-другому. Но и зарывать голову в песок — тоже.
Иногда, чтобы обрести себя, нужно потерять всё. Она потеряла отца, а следом — человека, которому верила. Думала, это конец. Но это было лишь начало.
Когда он уходил к молодой, он оставил ей долги, старую машину и ипотеку. А она нашла в его забытой папке бизнес-план, который он когда-то забраковал. Через два года её стартап продают за сумму с шестью нулями. Он приходит проситься обратно.
— Знакомься, Варя, это Лена, — голос мужа звучит обыденно, словно он представляет мне новую коллегу, а не приводит чужую бабу в наш недостроенный дом. — Она поживет здесь. Ей нужен чистый воздух.
— А как же я, Иван? Как же наша дочь? — внутри всё крошится в ледяную пыль. Я три месяца считала дни до его возвращения со спецзадания, а он… смотрит сквозь меня.
— Лена беременна. Двойней, — хладнокровно отрезает он. — Ей условия нужнее. А ты с Катькой пока у матери в однушке поживешь. Не развалишься. Собери вещи и не устраивай цирк перед строителями.
Мой идеальный муж, майор элитного спецподразделения и мужчина, за которого я молилась ночами, выставил нас на улицу ради новой семьи. Он уверен, что я буду тихо плакать в подушку и послушно ждать алиментов. Иван забыл одну вещь: я умею быть не только верной женой. И когда он поймет, кого потерял, будет слишком поздно. Я больше не его вещь. Я — в разводе.
— А как же я, Иван? Как же наша дочь? — внутри всё крошится в ледяную пыль. Я три месяца считала дни до его возвращения со спецзадания, а он… смотрит сквозь меня.
— Лена беременна. Двойней, — хладнокровно отрезает он. — Ей условия нужнее. А ты с Катькой пока у матери в однушке поживешь. Не развалишься. Собери вещи и не устраивай цирк перед строителями.
Мой идеальный муж, майор элитного спецподразделения и мужчина, за которого я молилась ночами, выставил нас на улицу ради новой семьи. Он уверен, что я буду тихо плакать в подушку и послушно ждать алиментов. Иван забыл одну вещь: я умею быть не только верной женой. И когда он поймет, кого потерял, будет слишком поздно. Я больше не его вещь. Я — в разводе.
— Влад, а что происходит? — спросила я. Голос остался ровным. Ни одной дрожащей ноты. — Последний год ты спишь, отвернувшись к стене. Между нами будто ледниковый период. Скажи честно, это случайно не связано с девушкой по имени Ирина?
Муж медленно повернул голову. Взгляд прошел сквозь меня, зафиксировавшись на точке где-то у книжного шкафа.
— Лен, давай без этих твоих манипуляций.
И именно в этот момент завибрировал его телефон. Черный прямоугольник лежал на журнальном столике, прямо рядом с моей рукой. Экран вспыхнул сообщением от некой «Иришки».
«Привет, мой герой. Проснулась от холода, мерзну тут одна! Хочу обратно тебя под одеяло. Получится приехать сегодня?»
Ниже — приложенная фотография. Полуголая девица на гостиничной кровати.
Я взяла телефон в руки. Металл корпуса был еще теплым от его ладони. Повернула экран к нему.
— Твое одеяло теперь греет бухгалтерию воинской части?
Муж медленно повернул голову. Взгляд прошел сквозь меня, зафиксировавшись на точке где-то у книжного шкафа.
— Лен, давай без этих твоих манипуляций.
И именно в этот момент завибрировал его телефон. Черный прямоугольник лежал на журнальном столике, прямо рядом с моей рукой. Экран вспыхнул сообщением от некой «Иришки».
«Привет, мой герой. Проснулась от холода, мерзну тут одна! Хочу обратно тебя под одеяло. Получится приехать сегодня?»
Ниже — приложенная фотография. Полуголая девица на гостиничной кровати.
Я взяла телефон в руки. Металл корпуса был еще теплым от его ладони. Повернула экран к нему.
— Твое одеяло теперь греет бухгалтерию воинской части?
Выберите полку для книги