Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»

Я ехала к подруге зализывать раны после расставания. Вместо этого — заглохла машина посреди леса, навигатор сдох, а на улице стемнело.
И дверь мне открыл он. Огромный, угрюмый дровосек, живущий в одиночестве. Вместо «проходи» — «Заблудилась, курица?»
Я думала, переночую и уеду. Думала, он меня бесит. Думала, что его тяжелый взгляд и грубые руки меня не трогают.
Врала.
Теперь я в его доме, в его футболке, в его пространстве. И с каждым днём между нами всё меньше воздуха и всё больше искр.
Он не говорит лишнего. Он просто смотрит так, что у меня подкашиваются ноги. И, кажется, еще немного — и он сорвётся.

Алиса услышала его музыку случайно. В четверг, в маленьком баре на окраине города, куда зашла погреться. На сцене — мужчина с гитарой. Голос низкий, бархатный, с надломом. Он пел о том, как теряет кого-то. О том, как тишина громче крика.
Она узнала его по рукам. По тому, как он держал гриф. По родинке на запястье. Кирилл. Её Кирилл. Три года назад он ушёл в музыку, в гастроли, в другую жизнь. Сказал: «Я не могу быть чьим-то. Я принадлежу песням».
Она сидела за угловым столиком и слушала. Он не видел её. Пел, закрыв глаза. А она смотрела и думала: «Неделя. Дай мне неделю».
После концерта она подошла к сцене. Он убирал гитару в футляр. Поднял глаза. Замер.
— Алиса?
— Привет, Кир.
— Ты... как ты здесь?
— Случайно. — Она не врала. — Ты хорошо поёшь.
Он усмехнулся. Усталая, кривая усмешка.
— Спасибо. Ты... хорошо выглядишь.
— Ты тоже. Худой только.
— Гастроли.
Тишина. Она повернулась, чтобы уйти. Он окликнул:
— Алиса. Подожди. Может... кофе?
Они сидели в гримёрке, пили остывши

Вера Соболева — реставратор старинных книг, живущая в старом доме на Петроградской стороне. Её размеренная жизнь, наполненная запахом старой бумаги, осенними прогулками вдоль Фонтанки и вечерним чаем с мятой, переворачивается в одно мгновение. В библиотеку, где она работает, попадает редкий фолиант XVIII века — «Атлас серебряных мостов», внутри которого спрятана зашифрованная записка. В тот же вечер Веру едва не сбивает машина на набережной Мойки, а на следующий день находят тело антиквара, продавшего книгу. Следователь Максим Северов — человек с усталым взглядом и неожиданно тёплой улыбкой — просит Веру помочь в расшифровке. То, что начинается как рутинная экспертиза, превращается в опасное расследование: записка указывает на давно утерянную коллекцию фамильных драгоценностей графов Ордынцевых.

Тихий прибрежный городок Литмор словно застыл во времени: узкие улочки, запах соли и водорослей, скрип старых ставен и вечный шёпот волн. Здесь всё знают друг о друге, а тайны прячут за улыбками и вежливыми кивками. Когда в доме вдовы миссис Харт находят её бездыханное тело, а рядом — загадочную записку с фразой «Я всё помню», спокойствие Литмора рушится.
За дело берётся Эвелин Марш — молодая женщина с острым умом и тяжёлым прошлым, которая приехала в Литмор, чтобы залечить душевные раны. Ей помогает местный смотритель маяка, молчаливый и надёжный Томас Рид, чьи глаза хранят собственные секреты. Вместе они погружаются в паутину старых обид, семейных тайн и полузабытых обещаний.

Москвич Егор привык к лёгким победам. Уверенный в себе, дерзкий и привыкший к вниманию девушек, он приезжает на лето в деревню к деду с бабушкой, даже не подозревая, что это лето перевернёт всю его жизнь. Местная красавица Алёна с первого взгляда вызывает в нём лишь раздражение — она дерзкая, неприступная и посмела указать ему его место. Но за этим неприятием и взаимными колкостями постепенно вспыхивает то, чего ни один из них не ожидал, — настоящая, чистая, первая любовь.

Их чувствам предстоит пройти через споры и ревность, через предрассудки и осуждение окружающих. Смогут ли Егор и Алёна сохранить то, что родилось между ними, когда лето закончится и настанет время возвращаться домой?

«Лето наших надежд» — это история о первой любви, которая остаётся с человеком навсегда. О том, как важно вовремя понять, что настоящее — это не громкие слова и пустые обещания, а человек, ради которого готов изменить свою жизнь.

Агния читала будущее по воде. Гидромантия — редкий и опасный дар, требующий абсолютной чистоты помыслов и стальных нервов. Вода помнит всё. Она хранит отражения лиц, шёпот слов и тени преступлений.
Роман Викторович, владелец гигантского судоходного флота, пригласил её на свою частную яхту «Афродита», когда его корабли начали тонуть один за другим. Не от штормов. От саботажа. Кто-то из его ближайшего окружения методично уничтожал его империю, подставляя его под международные трибуналы и огромные штрафы. Роман был на грани. Его нервы были натянуты как струны, он не спал неделями, его взгляд стал тяжёлым и параноидальным.
Яхта стояла на якоре в уединённой бухте Чёрного моря. Ночь была тёплой, бархатной, море тихо плескалось о борт. В главном салоне, обшитом красным деревом и украшенном золотом, Агния расставляла свои инструменты: серебряную чашу, кувшин с родниковой водой и свечи.
Роман сидел напротив, вертя в руках бокал с коньяком. Ему было сорок пять, его виски посеребрила седина.

Марина выбрала угловой диванчик у окна. И тут же к ней на колени запрыгнула Дуся — моя трёхцветная кошка, ленивая и наглая. Дуся устроилась, как на троне, замурлыкала и положила лапку Марине на руку.
— Ой, какая ты тёплая, — прошептала Марина, и по её щеке скатилась слеза. Дуся посмотрела на неё янтарными глазами и ткнулась мокрым носом в ладонь.
Дверь кафе снова открылась. Вошёл высокий мужчина лет тридцати пяти, в тёмно-сером пальто, с рыжими, чуть тронутыми сединой на висках волосами. В руках он держал папку с чертежами. Архитектор, поняла я потом. Его звали Дмитрий.
Он сел за столик неподалёку от Марины, заказал капучино и раскрыл папку. Но не успел он провести первую линию карандашом, как к нему подошёл Барсик — мой огромный рыжий кот, весом под восемь килограммов. Барсик бесцеремонно улёгся прямо на чертежи и уставился на Дмитрия.
— Ну ты и наглец, — рассмеялся Дмитрий, пытаясь сдвинуть кота. Барсик не сдвинулся. Тогда кот встал, потянулся, грациозно спрыгнул со стола и...

Второй сеанс был через неделю. Тимур пришёл без галстука. В расстёгнутой на одну пуговицу рубашке. Уже что-то.
— Я не спал три ночи, — сказал он, садясь. — Думал о том, что вы сказали. Про паузу. Про то, что тело говорит.
— И что вы услышали?
— Что я устал. Что я пятнадцать лет жил по чужому расписанию. Что я не знаю, чего хочу сам.
— Чего хотите сейчас?
Он задумался. Долго. Я не торопила.
— Тишины, — сказал он наконец. — И чтобы кто-то не требовал от меня быть... машиной. Чтобы просто был рядом. Без ожиданий.
Мы говорили час. О его браке. О том, как близость стала ритуалом — по субботам, после ужина, свет выключен, быстро, без слов. О том, как он забыл, что прикосновение может быть не про результат. А про тепло. Про то, что ты существуешь. Что кто-то чувствует тебя.
На третьем сеансе я предложила упражнение. Не интимное. Простое.
— Тимур Аркадьевич. Я хочу, чтобы вы сегодня вечером, перед сном, легли в кровать. Без телефона. Без мыслей о работе. И просто почувствовали своё те

Кира вернулась в город через десять лет. Десять лет после того, как Даниил предал её отца. Десять лет после того, как их семья потеряла всё. Дом. Бизнес. Имя. Даниил забрал всё. Холодно, расчётливо, без сожаления. Кире было тогда двадцать. Она уехала. С матерью, с двумя чемоданами, с проклятием на губах.
Теперь ей тридцать. Она вернулась. Не за прощением. За возмездием.
Даниил стал мэром. Успешным, уважаемым, влиятельным. Кира видела его фотографии в газетах. Седина на висках. Морщины у глаз. Тот же жёсткий подбородок. Те же тёмные глаза, которые она помнила с детства. Которые снились ей десять лет. Которые она ненавидела каждой клеткой тела.
Она устроилась в его администрацию. Под чужим именем. Помощницей. Тихой, незаметной, исполнительной. Три месяца она наблюдала. Изучала. Ждала момента.
Даниил не узнал её. Десять лет изменили её. Она стала другой. Жёстче. Холоднее. Красивее. Её светлые волосы потемнели, фигура стала более женственной, в глазах появилась твёрдость.

Алиса вырастила леопарда из полуживого котёнка. Три года Джеки был её семьёй, её стаей, её миром. Пока однажды в её квартиру не ворвались люди в форме и не забрали его навсегда.
Игорь Николаевич — инспектор по защите диких животных. Он действует по закону и не верит, что семидесятикилограммовый хищник может быть «домашним». Для него Алиса — безответственная хозяйка, а Джеки — конфискат, подлежащий изъятию.
Между ними пропасть из ненависти, принципов и взаимных обвинений. Но когда гордый зверь откажется жить без своей хозяйки и начнёт угасать от тоски, им обоим придётся сделать выбор, от которого зависит не только судьба одного большого кота.
Смогут ли два человека, стоящие по разные стороны закона, найти общий язык? И что случится, когда ненависть начнёт превращаться во что-то совсем другое?