Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «lyubovnye-romany-skachat»

Морвейн-Холл стоял на скале.
Карета ехала три часа по дороге, которая становилась всё уже и темнее. Леса сомкнулись. Солнце исчезло за кронами. Воздух стал холоднее. Тяжелее. Как будто сама земля дышала иначе.
И вот — он. Замок. Огромный. Из чёрного камня. Башни тянулись к серому небу. Стены покрыты плющом. Окна — узкие, тёмные. Вокруг — парк. Старый. Деревья с толстыми стволами. Туман между ними. Тишина.
Маргарита вышла из кареты. Посмотрела вверх. Замок давил. Не красотой. Возрастом. Тяжестью веков. Здесь жили поколения. Десятки. Может, сотни лет. И все они были Морвейнами.
Двери открылись. На пороге стоял дворецкий. Старик с седыми волосами и пустыми глазами.
— Леди Вольская. Добро пожаловать в Морвейн-Холл. Прошу.
Внутри замок был ещё темнее. Каменные стены. Гобелены. Портреты. Десятки портретов на стенах. Мужчины в чёрном. Женщины в белом. Все с одинаковыми глазами. Тёмными. Глубокими. Как колодцы.
Маргарита шла за дворецким. Смотрела на портреты. И заметила: у каждой женщи

Софья Ланская не хотела идти на бал. Но тётя Маргарита настояла.
— Тебе двадцать пять, Соня. Ты сидишь в своей мастерской с красками и кистями. Ни людей не видишь, ни мира. Иди. Танцуй. Живи.
И Софья пошла. В чужом платье, одолженном у подруги. Тёмно-синее, с длинными рукавами. Волосы собраны в низкий пучок. На лице — простая полумаска из бархата. Анонимность. Безопасность.
Бал проходил в особняке на набережной. Тысяча свечей. Золотые канделябры. Зеркала от пола до потолка. Музыка — скрипки, виолончели, рояль. Гости в масках. Десятки. Сотни. Все анонимны. Все равны. За масками не видно лиц. Не видно возраста. Не видно страха.
Софья стояла у колонны. Держала бокал вина. Не пила. Смотрела. Слушала. Впитывала. Она была художницей. И этот бал был картиной, которую она хотела запомнить навсегда.
А потом музыка изменилась. Стала тише. Глубже. Как будто из-под пола. Гости расступились. В центре зала образовался круг. И в этот круг вышли трое.
Мужчины в чёрных плащах. С серебряными маска

Я возвращаюсь в Москву, чтобы встретиться с тем, кто уничтожил меня, и увидеть, как его власть рассыпается перед моими мужчинами.
Опера, президентский люкс, шёлк и плётки — с ними я не теряю счёт времени, теряю себя.
А когда мой свекор снимает маску и смотрит мне в глаза, я знаю ответ: я лечу к нему в Париж навсегда — туда, где я наконец-то чувствую себя живой, настоящей и свободной.

Герой повести вытащил у судьбы выигрышный билет, джек-пот. Получил, но удержать не может. Злость рождает зависть, зависть рождает безумие...

Дамиан Крэйг ждал её в большом зале.
Он сидел во главе длинного стола. Перед ним — тарелка с мясом, кубок вина. Мундир сменил на чёрную рубашку и брюки. Рукава закатаны. На предплечье — ещё один шрам. Свежее. Розовый.
Лилия вошла. Остановилась у порога.
— Садитесь, — сказал он. Не встал. Не улыбнулся. Кивнул на стул напротив.
Она села. Взяла кубок. Отпила. Вино было терпким, тёмным.
— Как вам покои? — спросил он. Без интереса. Формальность.
— Холодные.
— Здесь всегда холодно. Привыкнете.
Тишина. Лилия смотрела на него. На его руки, которые резали мясо. На шрам над бровью. На сталь в глазах.
— Вы не ответили на мой вопрос, — сказала она. — О Элара.
Дамиан замер. Нож остановился. Он поднял голову. Посмотрел на неё.
— Я ответил. Болезнь. Горячка.
— Горячка не убивает здоровую женщину двадцати пяти лет за три дня. Не без причины.
Тишина. Дамиан отложил нож. Вытер руки салфеткой. Медленно. Тщательно.
— Вы многое хотите знать, леди Веймар.
— Я хочу выжить. А для этого мне нужн

— После развода ты хотя бы однажды представляла меня, когда занималась сексом с другим мужчиной?

В кабинете становится тихо.
На моих пальцах закреплены датчики. Глеб сидит напротив и ждёт ответа.

— Вы можете отказаться от этого вопроса, — напоминает полиграфолог.

Могу. Но тогда бывший муж решит, что уже получил ответ.
— Оставляйте.

Три года назад я развелась с Глебом из-за Инги — его коллеги, с которой он тайно встречался и обсуждал нашу постель. Он до сих пор утверждает, что не изменял мне.

Теперь мы продаём последнюю общую квартиру. Глеб предлагает пройти детектор лжи и разрешает задать ему пять любых вопросов.
Я соглашаюсь при одном условии: вопросов будет десять. Пять ему. Пять мне.

Я хочу узнать, что происходило между ним и Ингой. Глеб — почему я приходила к его больнице, зачем дважды отказывалась продавать квартиру и кого представляла в постели после развода.

Он — Адам Вэйн.
Наследник клана «Коршуны», чей ледяной взгляд заставляет людей задыхаться от страха. Его тело покрыто шрамами и татуировками, его душа — лабиринт боли и безумия. Он не верит в любовь. Он верит в силу, страх и контроль. Его называют «Джокером» за непредсказуемость и жестокость. Он — легенда преступного мира, о которой шепчутся с ужасом и восхищением.
Он не проигрывает. Он ломает. Он уничтожает. Он — король своего мира, где правят деньги, оружие и страх.
Но даже короли падают.
Она — Амаранта Винтер.
Никто. Тень. Девушка с глазами цвета северного льда и улыбкой, за которой скрывается океан боли. Ее имя переводится как «неувядающий цветок» — и она оправдывает его каждым днем своей жизни. Она выжила там, где другие умирали. Она научилась быть сильной, потому что слабость убивает. Она не боится темноты — она сама стала ею.
Она приходит в его клуб, садится за его столик, пьет из его бокала. Она не отводит глаз. Она смотрит в самое сердце тьмы и не моргает.

Десять лет я отдала кухне его ресторана, а на юбилее сети он вывел на сцену мою младшую сестру и объявил, что теперь она будет совладелицей и матерью его ребенка. Я ушла тихо, забрала только бабушкину тетрадь рецептов и открыла маленькую кондитерскую во дворе старого кинотеатра, где впервые за годы сама подписываю каждую карту. Когда в его сети массово отравляются гости, а на поддельных документах стоит моя подпись, Игорь приходит ко мне не за прощением, а за советом, как спасти бизнес, который он сам у меня украл. Чтобы вернуть свое имя, мне придется доказать кражу рецептур публично, а он должен наконец выбрать между правдой и семьей, которая уже предала меня дважды.

Роман Белов, владелец сети фитнес-клубов, вручает документы на развод ровно в тот день, когда бесплатная детская секция адаптивного плавания закрывается ради элитного спа. Тридцатишестилетняя тренер Ольга Белова отказывается уйти тихо: она арендует дорожку в старом муниципальном бассейне, обзванивает родителей и продолжает работать. Бывший муж уверен, что деньгами и связями обеспечит их десятилетнему сыну лучшую жизнь и добьется проживания ребенка с ним. Когда он скупает помещение, подбрасывает ложное заключение о небезопасных тренировках и давит на медиации, Ольга впервые слышит от сына фразу, которая ломает все расчеты: он отказывается быть призом в споре родителей. Цена второго шанса для Романа теперь не деньги и не статус, а готовность отозвать давление, раскрыть реальную финансовую схему закрытия секции и принять график, в котором сын живет с матерью, а отец учится быть отцом по-настоящему.

«— Ну же. Укуси меня, если это вернет тебе твою фальшивую уверенность. Или ты боишься, что мой яд окажется сильнее твоего?»

Ловушка захлопнулась, но кто в ней оказался: хрупкая смертная с серебряным кинжалом или монстр, чьё ледяное превосходство впервые за века обернулось сокрушительным бессилием?

Чтобы подчинить его, ей не нужна магия, нужно всего лишь дать безумию поглотить свой разум. Левис может оборвать эту игру в любую секунду. Что же придумает дерзкая художница, чтобы победить?

Они — две половины одного порочного целого. И впереди их ждёт роковой вечер, где старейшинам клана придётся либо преклонить колени перед Хлоей, либо сгореть дотла вместе с этим замком.

Вкус выдержанного вина 1789 года, смешанный с бесстрашной живой кровью. Вы готовы пригубить этот бокал?